25 июня 2017, воскресенье

Украину можно не любить, но с ней приходится считаться – московский журналист о сломе сознания россиян

комментировать
Владимиру Путину все сложнее объяснить россиянам, как он относится к Украине

Владимиру Путину все сложнее объяснить россиянам, как он относится к Украине

Обозреватель ИД Коммерсантъ Андрей Архангельский - о том, почему в РФ ревностно следят за выборами в Киеве, и как пропагандистская машина “сломалась” на украинском вопросе

- Вы внимательно следили за освещением украинских выборов в российских СМИ. Какова была тональность?

- Тут есть важный психологический момент, возможно – неожиданный. Пять месяцев велась ожесточенная антиукраинская пропаганда. Так называемого массового зрителя (не берусь говорить, насколько он массовый: [официальным] цифрам доверять мы не можем) пять месяцев убеждали, что Украины как государства вообще не существует. Этот мотив звучал постоянно. Какой-нибудь эксперт обязательно скажет, что Украина не сложилась и так далее. А в день парламентских выборов можно было наблюдать странный, я бы сказал – неконтролируемый, эффект.

То есть с одной стороны Украины как бы «не существует», и нет смысла влезать туда, а с другой – там, оказывается, происходят выборы. Оказывается, там какие-то партии между собой конкурируют, оказывается, там неясно, кто побеждает, оказывается, гонка идет на равных, оказывается, что кто-то куда-то не проходит по каким-то округам.

Это чисто психологический эффект. То, что казалось очень простым, вдруг оказывается сложным. А человеку всегда удобнее оперировать простыми понятиями. Например: Украины не существует, там – Гуляйполе. И вдруг, выясняется, что на месте этой простоты – какая-то сложность. Причем такая сложность, которой не может похвалиться даже сама Россия.

И вот сегодня звонит довольно типичный слушатель на радио Комсомольская правда, в эфире которого уже полтора дня без перерыва обсуждают украинские выборы – со всеми подробностями, цифрами, комментариями и так далее. Его пять месяцев отучали от серьезного отношения к Украине, а тут выясняется, что там выборы, и эта прогосударственная радиостанция их обсуждает в мельчайших подробностях. У слушателя диссонанс. Он не понимает, что вообще происходит. Он спрашивает в эфире: «Зачем вы все это обсуждаете? Вчера же у Соловьева в телеэфире сказали, что все результаты куплены заранее, и все подсчитали американцы!». Упрек этого человека, который оказался между двумя версиями пропаганды, я могу понять. Если Украины не существует, то почему вдруг идет обсуждение этих выборов? «Зачем вы это обсуждаете? – искренне говорит он. – Ведь этого не существует!».

Пропаганда попала в некую психологическую вилку. Россия официально признает выборы состоявшимися. То есть государство признает – а пропаганда готовила людей к тому, что ничего серьезного там не может случиться. И вдруг человек сталкивается с такой проблемой: оказывается, Россия на просто признает выборы, но и все эфиры посвящены их обсуждению – настолько детальному, что иногда создается ощущение, что слушаешь украинское радио.

- А чем объясняется такое нездоровое внимание?

- Ну, это лучше, чем ярость. Обсуждают это с политологами, большинство из которых предрекает Украине крах и утверждает, что это все бессмысленно. Но они что-то анализируют, прикидывают шансы разных партий. «Порошенко проиграл, а Яценюк победил»  – вот такая у них сейчас находка стилистическая. Им надо показать, что хоть что-то не так. А откуда такой интерес, я сам не до конца понимаю. Это выглядит довольно странно. Единственное, что я могу сказать, что до дня голосования отношение к выборам было довольно нейтральным и даже лояльным. 26 октября все эти обороты, что «Украину ждет крах», что там происходит «распад», вернулись.

Я могу найти этому только психологическое объяснение. Когда двое супругов расстаются, у одного остается какой-то болезненный интерес к тому, как там жизнь проходит у другой половины. Убеждая себя и всех, что ему совершенно все равно, он, тем не менее, до деталей интересуется, как там дела. Но такое объяснение – скорее, публицистическая фигура.

На самом деле, вероятно, есть более рациональное объяснение. Была тут такая распространенная мантра, что украинский парламент будет полностью националистическим, что туда придут радикальные националисты, комбаты… Этого не случилось, как мы знаем. Видимо, здесь действительно без задней мысли следили за результатами выборов, поскольку в Украине парламент обладает большим значением. Но если раньше следили за борьбой проукраинских и пророссийских сил, то теперь в Раду вошли практически только проукраинские силы. Поэтому в данном случае большой разницы [для России] нет. Проценты конкретных партий ничего не меняют.

- А как относится российский народ к этому всему? Вот хотя бы в Москве люди интересуются украинскими выборами?

- Москва в этом смысле, как известно, не похожа на остальную Россию. Москва – безусловно интересуется. На прошлой неделе тема выборов в Украине была важной. Это же признак демократии. Сам факт непредсказуемости выборов важен сам по себе. Нам говорили, что побеждает партия Порошенко, намекая, что «естественно побеждает тот, кто у власти». И тут – облом! Оказывается, Порошенко только на втором месте, а побеждает Яценюк. И это тоже усложнение картины мира. Интерес вызван непредсказуемостью итогов выборов.

- А как оценили итоги?

Небольшой результат Ляшко стал важным маркером для либеральной общественности. Потрясающий успех Самопомощи, о которой до 26 октября даже не упоминали. Все, кстати, теряются в догадках – что это за партия? Друг у друга интересуются. Блогеры топовые спрашивают: «Украинские друзья, объясните, что такое Самопомощь, из кого она состоит и чего хочет». Мне кажется, эта партия – что называется, помоги себе сам.

- Вроде Навального...

 Да! По манере – это абсолютно стилистика Навального. Она так же делается активистами, людьми, никогда ранее не участвовавшими во власти, способными самоорганизоваться, волонтерами.

Кроме того, активно обсуждают успех партии Яценюка. Один из главных тезисов – если он побеждает, то становится премьером, у него появляется своя игра, неизбежен становится конфликт интересов [с Порошенко].

- Неужели настолько дотошно обсуждают?

- Абсолютно.

- Это звучит так, как будто даже на провластных радиостанциях фоном обсуждения, неявным, служит некая ностальгия по нормальным выборам.

- Ха, ну я не знаю. Какая-то в своем роде зависть чувствуется. Хотя, они убеждены, что в Украине к власти рвутся националисты. Вряд ли их это может привлечь. Но на условно приличных радиостанциях стали появляться украинские политологи, которые что-то там комментируют. Само по себе это довольно смело по нынешним временам.

- А как-то упоминают Донбасс в контексте выборов?

- Да, Донбасс остается в сфере внимания. Кто-то позавчера сказал, что для жителей Донбасса выборы станут хорошим уроком, поскольку там уже дали отопление, а в Украине – нет. Кроме того, подчеркивали, в каких выборы пройдут, а в каких – нет. Но основное внимание сосредоточено на Харькове и Одессе, следят за активностью избирателей. Есть такой тезис, который активно внедряется в интеллектуальной среде: этот парламент нелегитимен, поскольку половина страны не участвует в выборах. Это такая очень удобная версия. Они говорят: «Да, в выборах участвует некоторое  количество людей, но на самом деле половина страны не участвует в этих выборах». Намекают на то, что условно русскоязычные участвуют слабо или не участвуют никак.

- А общее отношение российских СМИ к Украине с момента начала войны изменилось? Как я понимаю, сначала ее описывали, лишь как врага.

- Да, в мае это был жах. Совершенно точно сейчас спущена директива, запрещающая называть украинскую власть «карателями», «хунтой» и так далее. Это крайне редко говорят лишь какие-то совсем отмороженные комментаторы. Отношение к Украине в официальном смысле усложнилось. Важно, что украинскую власть признают, с чем не может не считаться пропаганда. Мне кажется, [в российской власти] есть несколько центров влияния. Поэтому пропаганда все время находится в вилке между двумя степенями агрессии, между которыми идет борьба. Иногда складывается ощущение, что она идет за каждое слово, за каждую формулировку в эфире. Иной раз в течение одного дня на радио меняются интонации – от нейтральной к агрессии. Утром могут говорить уважительно, а вечером – начинается майская агрессия. Пропагандистское поле больше не выглядит однородным, сейчас одни стали более радикальными, другие – менее.

Многое зависит от личности спикеров. Некоторые искренне настроены антиукраински. Когда они получают команду слегка притушить фитилек, они чувствуют какое-то предательство, что ли… В мае развитие событий им виделось совсем по-другому, а тут все усложнилось, события пошли не так, как они, вероятно, предполагали. Часть этих людей продолжает вести себя по-майски, часть – перестраиваются.

- Но общий уровень антиукраинского «зашквара» снизился?

- Безусловно. Процесс идет очень сложно, со скрежетом. Иногда чувствуешь, как «скрипят кости», «кости языка», я бы сказал. Человек явно хочет что-то сказать, но ему приходится себя останавливать. Это очень интересный момент. В каком-то смысле эти пять или шесть месяцев стали настоящим знакомством с Украиной. И для некоторых людей (даже идеологических врагов Украины) страна сумела показать, что она чего-то стоит. Ее можно не любить, но с ней приходится считаться, поскольку она является политическим субъектом: она умеет сопротивляться, держится, в ней есть какая-то сила, энергия. В этом смысле происходит открытие Украины. Про нее говорят сквозь зубы, но от этого уже никуда не уйти. Часть пропагандистов уже смирилась, что Украина существует. Это, пожалуй, самое важное достижение. Они, возможно, сами не отдают себе в этом отчет, но Украина уже стала для них политическим субъектом.

Читайте также

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: