27 июля 2016, среда

В январе решится судьба украинского футбола. Быть или не быть Украинской премьер-лиге — исследование НВ

С РАБОЧИМ ВИЗИТОМ: Игорь Цыганык говорит, что сейчас лишь четверть матчей имеют турнирное значение. А в новой схеме их доля вырастет до 80%

С РАБОЧИМ ВИЗИТОМ: Игорь Цыганык говорит, что сейчас лишь четверть матчей имеют турнирное значение. А в новой схеме их доля вырастет до 80%

Руководители телеканалов и менеджеры клубов пытаются превратить жалкое зрелище под названием украинский футбол в яркое коммерческое предприятие

В январе решится судьба украинского футбола. На кону — дилемма шекспировского накала: быть или не быть Украинской премьер-лиге (УПЛ). Вечно пустующие трибуны, трехкратное падение рейтингов футбольных трансляций, серия банкротств клубов, массовый исход легионеров, договорные матчи, на которых футболисты делают грязные доходы, война и вялотекущий политический кризис. Все это не только убивает зрелищность, но и хоронит перспективы развития украинского футбола.

Собственники клубов теряют интерес к инвестициям в песок. “Такой футбол им не нужен”,— резюмирует Петр Иванов, гендиректор Украинской премьер-лиги. Денег на вечные дотации у большинства хозяев клубов нет, и, очевидно, появятся они не скоро.

Андрей Русол, в недавнем прошлом игрок днепропетровского Днепра, а ныне его исполнительный директор, признает: рынка, где украинский клуб может заработать на безбедное существование, нет. Но его можно создать, если изменить формат чемпионата, умерить зарплатные аппетиты игроков и наконец‑то заняться футбольным бизнесом. “Мы должны принять решение,— говорит Русол.— Либо мы остаемся в этом мыльном пузыре, либо перезагружаемся, пытаемся жить по рыночным законам”.

В конце декабря рабочая группа по спасению УПЛ, в которую вошли представители практически всех команд высшего дивизиона, двух телетрансляторов — канала Футбол и 2+2, а также эксперты, предложила выход из создавшегося положения.

Коротко его суть: изменить формат первенства и вместо двух кругов, в которых играли 14 команд, сделать четыре круга, в которых по сложной системе сыграют 12 команд. Кроме того, появляется призовой фонд от телетрансляторов — за каждую победу или ничью от 500 тыс. до 1 млн грн плюс премия по результату турнира. Когда экономика выздоровеет, а клубы восстановятся, УПЛ вернется к традиционному первенству в два круга, но будет уже 16 команд.

“То, что мы получаем от телевидения, если не считать заработка достаточно больших денег на продаже футболистов,— говорит Сергей Палкин, гендиректор ФК Шахтер,— должно быть цифрой № 1. Так это происходит во всем мире”. В конце января участники лиги должны утвердить или не утвердить эту программу.

 

Положение вне игры

Украинской футбольной высшей лиге — 25 лет. Однако в год своей “серебряной свадьбы” ей грозит остаться вдовой. Два футбольных клуба — симферопольская Таврия и соседский Севастополь потеряны в результате аннексии Россией Крыма. Почти по той же военной причине исчез донецкий Металлург, следом в декабре 2015‑го началась ликвидация одноклубников из Запорожья. На грани банкротства — харьковский Металлист и ужгородская Говерла. Футболистам Днепра, прошлогодним участникам финала Лиги Европы, на три-четыре месяца задерживают зарплаты, что характерно и для многих других команд высшего дивизиона.

Из клубов премьер-лиги произошел массовый отток легионеров. Теперь здесь на 307 игроков — 52 иностранца, причем 32 из них выступают за Динамо, Шахтер и Днепр. Остальные 20, которые большей частью из Грузии и Африки, катают мяч в 10 командах-аутсайдерах. Днепродзержинская Сталь и вовсе обходится без иностранцев.

Таким образом, в УПЛ всего 17 % легионеров (в 2013‑м было 39%) — это один из самых низких показателей континента. Для сравнения: в лиге Испании — 40% иностранцев, России — 44 %, Германии — 47%, Бельгии — 50%, Великобритании — 66%.

В результате уровень украинского первенства катастрофически падает. Рекордно снизился зрительский интерес. По данным УПЛ, средняя посещаемость матчей сползла с 12 тыс. до 5 тыс. человек. А Сергей Болотников, главный редактор спортивного интернет-портала Tribuna.com, даже эту статистику УПЛ называет чрезмерно оптимистичной. “Часто клубы накручивают цифры,— говорит спортивный журналист.— Выходит сотрудник, видит, что сидит 50 человек, пишет: 1.000”. В итоге Болотников считает, что реальная средняя посещаемость игр — 2,5 тыс. зрителей. Такими пустыми, как сейчас, трибуны не были никогда.

Почти такой же мор случился и возле телеэкранов. Год назад одна игра УПЛ в среднем собирала около 1 млн телезрителей, рассказывает Игорь Цыганык, ведущий телепрограммы Профутбол (2+2). Матчи уровня Динамо—Шахтер доходили до аудитории в 5 млн. Ныне все показатели упали втрое, а кое‑где еще ниже. Антирекорд — 45 тыс. телезрителей.

Телеканалы Футбол и 2+2 и раньше терпели убытки, транслируя футбол, ныне они уже не могут их терпеть. В текущем сезоне за право показа игр УПЛ они заплатили командам высшего дивизиона примерно $15 млн.

Это не так уж много для мировой практики. Например, в конце декабря 2015 года португальский клуб Порту заключил с компанией Portugal Telecom десятилетний контракт на трансляцию своих домашних матчей на сумму €457,5 млн (в среднем $ 49 млн в год). Похожий контракт есть у лиссабонской Бенфики — $43 млн в год.

При этом Португалия — небогатая страна, и ее тоже не обошел ни политический, ни экономический кризис. Внешние госдолги этой южноевропейской республики превысили размер ее же ВВП, что, к примеру, еще не случилось в бедствующей Украине.

Однако у украинской бедности свои неповторимые черты. За два года рынок телерекламы упал с $617 млн до $168 млн. По оценке Цыганыка, футбольные трансляции едва способны откусить 1% от этого крошечного пирога — это примерно $1,7 млн, а клубам УПЛ трансляторы уплатили примерно $15 млн. То есть чистый убыток составляет чуть больше $13 млн.

И это не считая затрат на показ матчей. “Техника поехала, люди вышли, кабели размотали — это уже $10 тыс. вынь да положь,— поясняет Александр Денисов, директор каналов Футбол 1 и Футбол 2.— Если это матч уровня Шахтер—Динамо, то цена может быть в три раза выше”.

Ясно, что в следующем сезоне телеканалы откажутся субсидировать команды, неспособные собрать ни многотысячную аудиторию на стадионах, ни многомиллионную перед телеэкранами.

Вся эта конструкция под названием УПЛ пока едва удерживается на трех кошельках отечественной олигархии — Рината Ахметова, Игоря Суркиса и Игоря Коломойского.

Совокупный ежегодный бюджет их клубов (Шахтер, Динамо, Днепр) — $230 млн. В украинских реалиях это расточительство в особо крупных размерах. Бюджеты всех остальных команд высшего дивизиона в 10–15 раз ниже, чем у лидеров.

“Прошли те времена, когда шло чистое финансирование [собственников]. Когда платили, платили, платили, и это не заканчивалось,— говорит Палкин.— Сейчас всем тяжело. Необходимо, чтобы клубы делали первые шаги к зарабатыванию денег”. Тот случай, когда в Украине говорят: “С этого места поподробнее”.

  


ТЯЖЕЛЫЕ ДУМЫ: Сергей Палкин, гендиректор ФК Шахтер, с ужасом наблюдает, во что превращается украинское футбольное первенство, лишенное конкуренции и интриги
ТЯЖЕЛЫЕ ДУМЫ: Сергей Палкин, гендиректор ФК Шахтер, с ужасом наблюдает, во что превращается украинское футбольное первенство, лишенное конкуренции и интриги


 

Подробности

Игорь Цыганык берет ручку и бумагу и в считаные минуты описывает шаткие пропорции украинского чемпионата, которые еще можно изменить и таким образом поправить ситуацию.

Итак, из 182 игр УПЛ только около 40 имеют турнирное значение, то есть влияют на распределение мест вверху турнирной таблицы, в так называемой еврокубковой зоне. За нее сражаются примерно пять-шесть команд. Причем за две путевки в Лигу чемпионов борются только две команды — Динамо и Шахтер. Остальные клубы имитируют борьбу за сохранение себя в высшем дивизионе. Поскольку ключевые претенденты на вылет определяются на старте розыгрыша, все остальные примерно 140 матчей ничего в судьбе клубов не решают. Интрига убита в зародыше турнира.

Такие игры становятся безынтересны болельщикам и собственникам ФК. Первые не приходят на игры, вторые зажимают зарплаты. В этой зияющей пустоте находится место для криминала. Число договорных матчей, сыгранных ради заработка на тотализаторах, стало расти.

Еще летом Франческо Баранка, итальянский адвокат, гендиректор компании Federbet, которая борется с коррупцией в футболе, в том числе с договорными матчами, в своем докладе в Европарламенте назвал украинский чемпионат в числе самых “нестерильных”, с сомнительными ставками на биржах на матчи со странным результатом. “В прошлом чемпионате был просто апогей, особенно весной, когда клубы решили свои турнирные задачи,— говорит Болотников.— И они начинают просто продавать игры”.

Причем зарабатывают не столько на результате игры, сколько на ставках, что в игре будет забито от четырех и больше мячей. “Они же зарплаты годами не получают,— возмущен Палкин.— Это преступление как тех, кто не платит футболистам, так и тех, кто играет на ставках. Это все не от хорошей жизни”.

Чтобы жизнь была хорошей, а игры честными, нужны условия для заработка и накал страстей. Тогда и футболисты будут сыты, и зрители довольны.

Правда, нынешние зарплаты в отечественном футболе тоже не из украинской жизни. Звезды весьма средних размеров в сытые времена успели заключить долгосрочные контракты на ежемесячное жалование от $20 тыс. и выше, звезды покрупнее получают и за сотню тысяч долларов.

Русол отказывается называть средний доход в ФК Днепр. Но при этом поясняет, что согласно рекомендациям ФИФА зарплатный фонд не должен превышать 65% от всех трат команды. “У наших клубов она превышает эту цифру”,— откровенничает исполнительный директор ФК Днепр.

А это значит, что при годовом бюджете днепрян около $50 млн свыше $32 млн — жалованье. Это очень толстая зарплатная ведомость. Чтобы она не потянула клуб ко дну, придется экономить.

Правда, даже бухгалтерия нынешних тощих времен не вызовет у украинцев какого‑либо сочувствия к футболистам. Болотников приводит в пример свой любимый клуб Карпаты (Львов). Средняя зарплата львовян упала до $7 тыс. В дрейфующем на дне турнирной таблице одесском Черноморце $2 тыс.— это потолок. “Больше [в Черноморце] никто не получает, насколько мне известно,— говорит главред Tribuna.com.— Там молодые ребята играют — и довольны”.

Однако даже затянув пояса, команды УПЛ генерируют минус, не совместимый с жизнью. Что заставило бедных и богатых сесть за стол переговоров. “Я не помню, честно говоря, когда в последний раз в украинском футболе было такое единство мнений”,— говорит Денисов.

 


СВЕТЛОЕ ПРОШЛОЕ: Андрей Русол, исполнительный директор ФК Днепр, уверен: создать рынок в футбольной отрасли можно, изменив формат чемпионата и сократив зарплатные аппетиты игроков
СВЕТЛОЕ ПРОШЛОЕ: Андрей Русол, исполнительный директор ФК Днепр, уверен: создать рынок в футбольной отрасли можно, изменив формат чемпионата и сократив зарплатные аппетиты игроков


Реформы формы и содержания

НВ пообщалось с представителями 2+2 и ТК Футбол, а также с руководителями УПЛ и футбольных клубов, чтобы нарисовать общую картинку, как же будет выглядеть первенство по‑новому и из‑за какого угла на нас нападут деньги.

Итак, уже практически решено: со следующего сезона высший дивизион сформируют 12 клубов. Они сыграют два круга в 22 тура, и затем первые 6 команд продолжат между собой битву за золото, серебро, бронзу и еврокубковые места.

Шестерка аутсайдеров сыграет между собой тоже в два круга, чтобы остаться в высшей лиге. Причем последняя команда вылетает безоговорочно, а предпоследняя (или даже две предпоследние) сразится со второй и третьей командой Первой лиги в так называемом плей-офф за место под солнцем.

Дабы у всех был стимул выходить на каждый матч как на решительный бой, телекомпании формируют призовой фонд. На старте минимальная сумма делится на все клубы поровну — примерно 5 млн грн каждому. Цифра эта не окончательная. Торг пока еще уместен. Остальные средства — это призовой фонд. В первые два круга за победу команда получает 500 тыс. грн, в случае ничьей призовые делятся пополам. Во вторые два круга премия за победу у шестерки аутсайдеров — 750 тыс. грн, у шестерки лидеров — 1 млн грн.

Эти цифры пока тоже виртуальные и являются предметом переговоров. Они достались НВ по инсайдерским каналам, сами участники переговоров все еще страдают над калькуляторами и не выпускают бухгалтерию в свободное пространство.

В предложенной схеме Цыганык видит очень важный позитивный сдвиг — минимум 80% матчей (около 150) будут иметь турнирное значение. Интрига плюс призовые повысят в крови футболистов содержание адреналина.

“Очень простая материальная заинтересованность,— заключает Цыганык.— Зрители понимают, за что бьются футболисты. Любая команда имеет возможность заработать”.

Коллегу и конкурента дополняет и поддерживает гендиректор ТК Футбол и ведущий еженедельника Великий футбол Александр Денисов. “Я постоянно на связи с каналом 2+2, несмотря на все наши противоречия,— говорит он.— Если мы договоримся о консолидированной позиции, то сможем сделать этот продукт интересным и за рубежом”.

На сегодня телепоказ раздроблен. У ТК Футбол контракты на домашние игры только восьми клубов “вышки”, у 2+2 — только шести других.

Даже при нынешнем аховом положении ТК Футбол умудряется продавать матчи восьми клубов в 15 стран Восточной Европы, бывшего соцлагеря и Бразилию.

“Агентство IMG London все время стонет: дайте нам единый пул, и мы будем это продавать дороже и лучше,— продолжает Денисов.— Матчи Шахтера брали всегда. Раньше брали игры Металлиста. Сейчас его даже в Харькове никто смотреть не хочет, кто его в Америке будет смотреть”?

 

Финансы поют

В конце 2015‑го ФК Шахтер открыл свою доходную часть. За расходной частью Палкин вежливо послал журналиста НВ в налоговую. Впрочем, и того, что уже опубликовано, достаточно, чтобы понять: вокруг футбола по‑прежнему ходят большие деньги. В сезоне-2014 / 15 горняки заработали 1,6 млрд грн. При прошлогоднем средневзвешенном курсе валют, это примерно $80 млн, что близко к нулевому балансу дебета / кредита.

В основном эти средства заработаны на трансферах таких звезд, как Дуглас Коста, проданный прошлым летом в мюнхенскую Баварию за €30 млн, и Луис Адриано за €8 млн в Милан. Оба игрока в свое время самому Шахтеру обошлись в €11 млн.

Палкин говорит, что трансферная ниша может стать хорошей статьей дохода для любого клуба премьер-лиги, причем речь идет о перепродаже не только легионеров, но и в первую очередь воспитанников своих школ. “Бельгийцы в топовые клубы продают игроков за безумные деньги,— приводит пример гендиректор Шахтера.— Чем Бельгия отличается от Украины? У нас пацанов, которые хотят играть в футбол, хватает”.

Болотников уверяет, что львовские Карпаты уже выбрали этот путь для выживания, а затем и развития. В этом сезоне Карпаты даже попытаются выйти в плюс благодаря двум слагаемым: сжали до невозможности бюджет и совершили пару выгодных трансферов. Один из них — 18‑летний Марьян Швед, проданный за €1 млн в испанскую Севилью. Болотников заверяет, что каждый украинский клуб способен воспитать одного-двух футболистов трансферного уровня в $1–1,5 млн.

Для убедительности в три приема верстает футбольную бухгалтерию. Бюджет середняков и аутсайдеров лиги колеблется между 75–100 млн грн. При посещаемости домашних игр 10 тыс. человек, когда билет стоит в среднем 50 грн, за сезон клуб может собрать 7 млн грн. Еще около 10 млн грн даже аутсайдер заработает от телетрансляторов и примерно столько же от спонсоров. Продавая в год, а еще лучше в одно трансферное окно, одного-двух воспитанников клуба, можно заполучить еще 50–70 млн грн. В такой модели никто ничего не заработал, но практически и не потерял. “Украинский футбол иначе не выживет,— подводит черту Болотников.— Или жить за счет олигархов, или за счет продажи футболистов.

 

 Материал опубликован в №1 журнала Новое Время от 15 января 2016 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: