5 декабря 2016, понедельник

Украинская художница: Донбасс — это неверующее в себя дитя

Украинская художница Алевтина Кахидзе считает, что диалог - единственное средство для преодоления последствий информационной войны
Фото: Александр Медведев

Украинская художница Алевтина Кахидзе считает, что диалог - единственное средство для преодоления последствий информационной войны

Украинская художница, участница Манифесты Алевтина Кахидзе — о том, как она пыталась выиграть у россиян информационную войну

Манифесту, знаменитую "странствующую" европейскую биеннале современного искусства, которая проходит на этот раз в Санкт-Петербурге, сопровождает аккомпанемент скандалов. Сначала на арт-смотр ополчились украинские и российские художники – по мнению многих из них, проводить выставку на территории страны-агрессора нельзя. Теперь к ним присоединились возмущенные голландцы, чьи соотечественники погибли в пассажирском самолете, сбитом над Донбассом при непосредственном участии России. Наравне в РФ биеннале финансирует один из нидерландских фондов.

Алевтина Кахидзе оказалась среди тех украинцев, которые все же поехали на Манифесту. Один из кураторов биеннале Иоанна Варша пригласила художницу, сотрудничающую со многими европейскими галереями, участвовать в публичной программе выставки. Работа Кахидзе будет посвящена информационной войне между Украиной и Россией и представлять собой перформанс-пресс-конференцию по мотивам первого появления экс-президента Украины Виктора Януковича перед прессой в Ростове-на-Дону. Событие готовят к осени.

Также эстонская художница Кристина Норманн задействовала украинку в собственном проекте, который показала в конце июля. На Дворцовой площади в Петербурге она поставила скульптуру Сувенир, представляющую собой каркас новогодней елки.  Директор Эрмитажа, в стенах которого показывают работы основной программы Манифесты, Михаил Пиотровский остро отреагировал на появление скульптуры. В опубликованном на сайте музея комментарии он отметил, что каркас елки "напоминает о том, как не состоялся праздник". Работу Норманн он расценил как "предупреждение всем: будьте бдительны, из невинных развлечений может родиться смута".

Также Норманн сняла на Дворцовой фильм Железная арка, в котором Кахидзе будто бы проводит экскурсию по киевскому Майдану. 

- Как реагировали в Питере на проект Норманн?

- Было бы странно не упомянуть комментарий директора Эрмитажа Пиотровского. Его голос, наверно, заметен больше, чем чей-либо. Поэтому важно, чтобы его комментарий не был единственным обрамлением работы художницы.

Думаю, Кристина отважилась работать с самым главным страхом официальной России – Майдан в Киеве. Она установила каркас елки в летнюю пору и это не может читаться иначе как напоминание о Майдане, где елка, кстати, стоит до сих пор.

Скульптура Кристины – это голый каркас, как это было в ноябре на Майдане, как напоминание об ожидании диалога с властью со стороны украинского народа. Диалога не произошло, и вы помните, каким этот каркас стал – не с еловыми ветками, игрушками и свечками, а обвешенный флагами и лозунгами. Именно это состояние ожидания Норманн было интересно показать в России. Ей также хотелось задать вопрос: а что будет с такой скульптурой дальше на Дворцовой?

В елке на Майдане Кристина увидела демократическую модель – ведь все могли что-то на нее повесить. Прецедент этой елки в том, что все городские елки апроприированы властью и власть решает, какой ей быть, когда ставить и когда разбирать. А тут, в Киеве, такая демократическая елка, которая власти уж точно не принадлежала.


manifesta_treeСкульптура Сувенир эстонской художницы Кристины Норманн была установлена на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге 20 июля / manifesta10.org

Реакции были самый разные. За две недели на голом каркасе Норманн появилось два объекта: бумажный самолетик и фотография.

Кристина мне рассказывала, что с ноября все вечера следила за тем, что у нас происходит. По телевизионным трансляциям из Киева она выучила топографию Майдана и близлежащих территорий. Еще не попав в Киев (это произошло в апреле), она приехала в Питер для того, чтобы начать работу над проектом для Манифесты и просто обалдела, когда увидела Дворцовую площадь – настолько она показалась ей похожей на Майдан. Там есть Александрийский столп, который мог бы напомнить стелу [монумент Независимости], Эрмитаж, который мог бы напомнить Национальный художественный музей Украины, там есть арка Генштаба – конечно, не такая как наша Арка Дружбы народов, но все же арка. И она стала воображать, что топографии двух площадей можно наложить в сознании. Идея фильма, в который она меня пригласила, была в том, что я провожу экскурсию по Майдану, но нахожусь на Дворцовой площади.


ВИДЕО
Фильм "Железная арка" Кристины Норманн, в котором Алевтина Кахидзе, находясь в Санкт-Петербурге, будто бы водит экскурсию по киевскому Майдану


- Как по-Вашему, можно ли изменить отношение россиян к украинцам?

- Сложно ответить – можно или нет. Я вообще у всех [знакомых в России] спрашиваю – правда, что Путина поддерживает 80% населения? Ребята из Питера говорили мне, мол, мы не знаем. И начинали перечислять причины, по которым придерживаются его позиции. Аргументы такие – он противовес Америке, он против глобализма. А кого-то просто разозлило, что все против России.

Самое коварное, на мой взгляд, что российские медиа создают причинно-следственную связь такого рода: Майдан привел к войне. Думаю, что рассказ о том, каким был Майдан – одна из важнейших вещей [для того, чтобы изменить отношение россиян]. Мне кажется видео, в котором я рассказываю, каким был Майдан – это недостающая журналистика, эссе о том, как я это запомнила.

Нас отличает от россиян толерантность к другим культурам. У нас уже давно существует следующее: кто-то спрашивает на русском, а ему отвечают на украинском, или наоборот. Если говорить о России, то это русская культура, поглощающая другие культуры с такой агрессивностью, какую нам сложно вообразить. В такой большой стране практически нет диалектов.

 - Среди тех россиян, с которыми вы общались, не было ли какого-то чувства вины перед украинцами за происходящее?

- Только одна куратор, живущая в Польше россиянка, с которой мы делаем проект, написала мне в имейле, мол, пожалуйста, заполни контракт, и добавила: "О политике не спрашиваю. Мне очень-очень жаль, что все так". Это единственный человек среди россиян, который как-то прямо отреагировал.

 - Как выиграть информационную войну?

- Я думаю, что ничего кроме медиации человечество не придумало. Это очень непросто – примерить конфликтующие стороны.  Например, все россияне меня спрашивают, мол, что ты скажешь про Одессу [где в доме профсоюзов 2 мая сгорел 31 человек]. Там [в Питере] это просто гиперпопулярная тема. А я спрашиваю, а что думаешь про Киев – в Киеве ведь тоже горели профсоюзы, тоже сгорели люди? Они удивляются, они об это не знают. И я говорю – давайте обсуждать эти две ситуации, если они такие гуманисты и моралисты.

Или, например, они говорят, разве можно бросать камни в милиционеров? Я говорю, что нельзя, нормальный человек не будет этого делать. И только потом (после того «нельзя») можно вести разговор о том, почему так сложилось в Украине, что люди стали бросать камни в милиционеров.

Россиянам, как и жителям Донецка, "потеряли" большой кусок [информации]. Помните, каким было украинское телевиденье до 21 февраля?


kakhidzeКристина Норманн (слева) и Алевтина Кахидзе (справа) весной в Киеве во время подготовки к Манифесте 10 / Мелис Миху


- Вы родились в Донбассе, как думаете, можно поменять отношение тамошних украинцев к Майдану?

- Можно конечно, мне же удалось с мамой. У меня было шесть часов разговоров с ней, когда мы увиделись с ней после киевской зимы в середине марта. Так она же моя мама! Для людей, которых мы не знаем нужно больше времени. И нужно знать специфику региона. [Уполномоченной президента по урегулированию конфликта в Донбассе] поставили Ирину Геращенко – это не та фигура.

Донбасс — такое неверующее в себя дитя. Очень молодое место – небольшие города стали заселять там в 1950-х годах. Я выросла в финском доме, он был вначале деревянным, и только потом его обложили кирпичом. То есть его вообще строили на каких-то пару лет. В городе Ждановка, где живет моя мама, нет исторических ценностей и церкви не было, только недавно отгрохали громадное здание, которым сейчас является церковь.

Сейчас в Киеве невероятное количество людей из Донецка, я каждый день с кем-то встречаюсь. Со многими ребятами оттуда я перезнакомилась уже тут, потому что выросла в Донецкой области, но уехала оттуда в 17 лет, потом только к маме приезжала. Поэтому у меня не было связей с интеллектуалами.  Теперь, раз уж в Киеве собралась донецкая интеллигенция, есть идея собираться и думать, что делать там, когда все придёт в более-менее мирную форму.

 - У Вас были конфликты с кем-то из родственников из-за расхождений во взглядах на Майдан?

- У меня есть два двоюродных брата, живущих в Донецке – они очень разные. Один из них учитель истории, он много раз приезжал на Майдан и все удивлялся, что витрины не разбитые – по телевизору ведь говорили другое. Он пошел и познакомился с ребятами из Правого сектора и удивлялся, что они говорят по-русски.

Со вторым братом в последний раз я говорила 18 февраля [тогда мирная демонстрация протестующих в правительственном квартале была жестко разогнана силовиками, жертвами противостояния стали десятки людей]. Я рассказала ему тогда, что вышла из метро Арсенальная, что у меня не было оружия, что светошумовые гранаты летели прямо в людей, которые просто выходили из метро. А он говорит – как это, метро же закрыли? Я думаю: я же тебя старше на 8 лет – я тебя вообще нянчила. И вот ты мне уже не веришь. И вот, почему: ему нужно было выйти из своей зоны комфорта и поверить в что-то не всегда приятное, в частности в то, что в стране, в которой мы живем – проблемы. А это всегда сложно.

То же самое и с Россией. Ведь получается, что если россияне согласятся с тем, что то, что они знают про Украину — неправда, значит, им нужно согласиться, что их страна ведет сильную информационную войну против другой страны. Это должно насторожить. Если насторожит – нужно что-то делать. А мы с вами знаем, как трудно что-то делать. И они тоже знают – у них же сколько неудачных протестов было, и с жертвами.

 - Каким будет Ваш собственный проект для Манифесты?

- Это будет пресс-конференция по мотивам пресс-конференции Виктора Януковича в Ростове-на Дону. Хочу дать пресс-конференцию, которая будет театральным представлением, или перформансом. Я подумала, что о правде можно говорить с разных позиций: с позиции туриста, с позиции человека, который был непосредственно в самой ситуации – это когда ты все узнаешь by touch, своими собственными глазами, ощущениями, а не читая об этом в социальных сетях или смотря новости. Ну и третья позиция будет позицией медиатора, когда ты можешь дать ответ, примиряющий две конфликтующие стороны. Так как искусство требует дистанции, поэтому готовлюсь.

Проект называется В Африку гулять. Это название появилось, когда я только была приглашена на Манифесту. Мне все говорили тогда, мол, не участвуй [не ходи], бойкотируй. И я подумала, что это как в сказке – не ходите дети в Африку гулять.

- Что сейчас думаете об идее бойкота?

- Ребята, которые бойкотируют Манифесту говорят, что Россия, приняв Манифесту в Санк-Петербурге, посредством этого выстраивает фасад перед другими странами, мол, мы — цивилизованная страна, у нас даже биеннале современного искусства проходит. Но если и так, то фасад – не стены и не крыша. Это же все лишь фасад… Я делаю ставку на диалог в рамках Манифесты, что собственно противоположно бойкоту.  Бойкот тогда уместен, когда диалог невозможен.

Читайте также

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: