7 декабря 2016, среда

Цирк с конями. Российская журналистка и писательница Юлия Латынина рассказывает, какой Украина видится из Москвы

Цирк с конями. Российская журналистка и писательница Юлия Латынина рассказывает, какой Украина видится из Москвы
Юлия Латынина, российская либеральная интеллектуалка, звезда Эха Москвы и писательница, дает яркое название тому, какой Украина видится из Моcквы, и признается, что верит в ее перспективы куда больше, чем своего государства

Цирк с конями — так после поездки в Киев несколько недель назад назвала Украину в эфире радиостанции Эхо Москвы Юлия Латынина, один из самых авторитетных и отнюдь не прокремлевских российских журналистов-аналитиков. Бриллиантовые прокуроры, офшоры президента, подготовка к отставке правительства и Михаил Саакашвили, бросающий вызов высокопоставленным коррупционерам,— на фоне российского болота Украина показалась ей шумным шапито.

Как многие русские либералы, Латынина следит за Украиной с тем же интересом, с каким китайцы когда‑то следили за успехами Сингапура или Гонконга, а жители ГДР — за ФРГ: получится у соседей или нет? Пока у украинцев получается хуже, чем у китайцев и немцев, признает Латынина, и этот факт ее печалит.

Раз в неделю она выходит в эфир рейтинговой радиостанции Эхо Москвы с аудиторией в 7 млн россиян, которая представляет собой феномен российского медиапространства. 66% ее акций принадлежит структурам Газпрома, на нефтедолларах которого держится власть Кремля. При этом Эхо — одно из немногих в России СМИ, которому позволено свободомыслие, подчас идущее вразрез с кремлевской пропагандой. Чем острая на язык Латынина и пользуется, рассказывая россиянам, как через офшоры виолончелиста Сергея Ролдугина российский бизнес платит дань Путину, как в украинском Донбассе гибнут русские солдаты и как на фоне обнищания и закапывания продуктов в России растут продажи роллс-ройсов.

Кроме того, 49‑летняя Латынина публикуется в российской Новой газете, совладельцами которой являются бизнесмен Александр Лебедев и экс-президент Михаил Горбачев, и пишет книги — детективы и фантастические романы. Их уже три десятка, а тираж некоторых подтягивается к миллиону.

Увлеченная интеллектуалка, Латынина способна часами с одинаковым энтузиазмом говорить хоть о кремлевских заговорах, хоть о космических экспериментах Илона Маска. За 52 минуты разговора с НВ она успевает объяснить многое из того, что происходит в России. Лишь один вопрос заставляет ее сделать паузу и подбирать слова: когда в России что‑то изменится?

Пять вопросов Юлии Латыниной:

— Ваше самое большое достижение?
— Книги Ниязбек и Колдуны и министры.

— Ваш самый большой провал?
— Книга Не время для славы.

— Какая книга из последних прочитанных произвела на вас наибольшее впечатление?
— Я слишком много читаю. Допустим: James Brother of Jesus Роберта Эйзенмана, The Search for the Christian Doctrine of God Хансона и книги основателя Тюбингенской школы Кристиана Фердинанда Баура.

— На чем вы передвигаетесь по городу?
— Стараюсь не ездить.

— Кому бы вы не подали руки?
— Всяким киселевым, пушковым и никоновым [имеет в виду представителей российских СМИ или Госдумы, которые озвучивают наиболее скандальные тезисы Кремля].

 

— Многие ваши соотечественники говорили: если получится у Украины, то когда‑то получится и у России. Вы до сих пор верите в то, что у Украины получится?

— Обязательно получится. Другой вопрос — что и в какой итерации.

Я сильно подозреваю, что у вас будет еще один Майдан, и уже после этого придет к власти новое поколение людей. Главное, чтобы они потом не наломали дров и не начали зачищать олигархов вместо того, чтобы приручить их. Когда власть занята не тем, чтобы делать бизнес, научить олигархов “подстричь ногти” можно довольно быстро. Если ты сам не олигарх.

Порошенко никогда не сможет получить “контрольный пакет”, как Путин

— Вернувшись из Киева с месяц назад, вы назвали происходящее в Украине цирком, который все же лучше, чем российское болото.

— Цирк лучше кладбища. В цирке интересно, тут нет ничего плохого.

— Почему, на ваш взгляд, так складывается: в одной стране — перманентный цирк, а в другой — перманентное болото? Ведь, в принципе, украинские президенты и президент России — люди одного поколения, которыми движут похожие инстинкты — сохранить власть, преумножить капитал.

— Просто в Украине никогда не было нефти. Это принципиально другое количество денег и, соответственно, другие возможности у власти. Нет экономической основы для тотальной диктатуры.

— То есть денег недостаточно, чтобы монополизировать все — общественное мнение, рычаги влияния? Вопрос в богатстве страны?

— Поход Путина к монополизации власти начался с того, что он получил контроль над Газпромом. Экономической основой монополии на власть в России являются нефть и газ.

— Два года назад мы думали, что Порошенко получил уникальный шанс стать человеком, который может сделать Украину совершенно другой.

— А вы думаете, он этого хотел?

— Не знаю. Была надежда.

— Петр Порошенко настолько является плотью от плоти всей прежней украинской политики, построенной на договорняках, настолько существует в рамках цикла “власть-деньги-власть”, что ничего другого нельзя было ожидать. Можно было надеяться на чудо. Я надеялась на чудо. Его не произошло.

Конечно, в авторитаризм вы никогда не скатитесь, потому что бодливой корове бог не дает рогов. Порошенко никогда не сможет получить “контрольный пакет”, как Путин.

— Дело в нем или в обществе?

— Это заслуга общества. Это никак не заслуга Порошенко.

— Что такого есть в украинском обществе, что делает его непохожим на российское?

— Есть очень сложное объяснение типа “народной души” — о том, что украинская якобы больше склоняется к Европе, к свободе. Мне стыдно, но я не очень верю в возвышенные объяснения. Душа народа быстро меняется. Евреи в средние века считались очень трусливыми, а какими они вдруг стали храбрыми во время шестидневной войны! Все эти рассуждения о душе народа — немного фейк.

Объяснение очень простое:

у Украины никогда не было природной ренты. Что случилось с двумя коммунистическими державами, СССР и Китаем, что одна стала проводить реформы сразу после смерти Мао, а другая после смерти Сталина не стала? У Китая не было природных ископаемых, а у Советского Союза — были. Зачем проводить реформы, если можно добывать нефть, продавать ее на Запад и покупать зерно?

— Россия окажется когда‑нибудь в обстоятельствах, которые заставят ее меняться?

— Если завтра изобретут термоядерную энергию [которая обесценит нефть], то, я думаю, очень быстро. Но боюсь, что ее не изобретут.

— Когда мы из Украины смотрим на то, как в России закапывают продукты, создают русский интернет, запрещают кружевные трусы, нам кажется, что вы скатываетесь в КНДР. Вам в России так не кажется?

— До КНДР нам еще очень далеко, потому что в России все очень медленно происходит. Вопрос в том, от чего считать: если от сталинской России — то это еще бесконечно далеко; а если от того пространства свободы, которое есть в Америке и Украине,— то Россия и вы — это две разные вселенные.

Забудьте о дяде Пете из деревни, потому что историю делает меньшинство

— Какая цель, по вашему мнению, стоит за тем, что пространство свободы в России становится все меньше и меньше? Сделать общество более управляемым?

— Коммунистическая модель накрылась медным тазом по причине полного несоответствия действительности. Если вы строите тоталитарное государство и объясняете, что в нем гражданам живется лучше, чем в Америке, то информация о том, что в Америке живется не так уж плохо, рано или поздно просочится, и от вашего тоталитаризма не останется ни хрена. Что и случилось. А если вы объясняете гражданам: да, живется плохо, но только потому, что все кругом вас ненавидят, то у вас большие шансы преуспеть. Потому что ваши объяснения не противоречат наблюдаемым фактам.

Абсолютным идеалом для Путина является Хамас. И Донбасс устроен так, как Хамас. В Донбассе люди жили плохо, а стали жить ужасно. Пришли вежливые люди “спасать их от украинских фашистов”, а теперь сами убивают их и грабят. Но жители Донбасса будут продолжать считать, что эти замечательные люди спасают их от фашистов по одной простой причине: когда единственное, что ты можешь пожрать, тебе дают эти самые люди, и если ты скажешь, что плохо как раз из‑за них, тебя убьют — то ты со страшной силой начинаешь верить, что те, кто тебя убивает, являются твоими спасителями. Это безотказная технология контроля над массами. Другое дело, что она заводит любую территорию в экзистенциальный тупик.

— Что может нарушить этот миропорядок?

— Я скажу так: пока в России Путин, в России ничего не изменится.

— Почему Россия как‑то вяло отреагировала на офшорный скандал?

— Я бы не сказала, что вяло. Слово виолончелист стало нарицательным. Все знают про Ролдугина.

— И понимают, как он связан с президентом?

— Я не могу ручаться за дядю Петю, который кричит “Крымнаш” в деревне…

— Но важно как раз, чтобы до дяди Пети дошло.

— До дяди Пети никогда ничего не дойдет, пока ему по телевизору не покажут. Дядя Петя не лечится. Забудьте о нем, потому что на самом деле историю делает меньшинство.

— Не могу не спросить у вас про Крым. В Украине шутят, что российский либерал заканчивается на украинском вопросе. Даже Алексей Навальный. Вот, по‑вашему, Россия Крым аннексировала или приняла в свои объятия?

— Я думаю, что разочарую вас, потому что я примерно солидарна с Навальным. Это, знаете, как убийство. Убийство — это преступление. Убийство — это плохо, за это надо наказывать. Но воскресить убитого нельзя. Проблема Крыма заключается в том, что там население примерно такое, как в Донбассе. Оно знает, что его спасли от украинских фашистов, которые иначе распяли бы его, как в Славянске.

Плюс возврат в Украину в настоящей политической реальности не сулит крымчанам никаких экономических преимуществ. Почему я и сожалею по поводу того, что Украина пока не демонстрирует успехов. Ваша страна вполне может стать новой Южной Кореей. Должна стать, если хочет выжить. Забейте на Донбасс. Пусть себе существуют, как хотят. Забейте на Луганск. Забейте на Крым. Если вы станете новой Южной Кореей или Сингапуром, то в какой‑то момент экономические обстоятельства возобладают, и жители Крыма сами прибегут. А если в существующих обстоятельствах проводить референдум в Крыму, я думаю, что большинство жителей Крыма проголосуют за то, чтобы не возвращаться к “украинским фашистам”.


ОДНАЖДЫ В ВАШИНГТОНЕ: В 2008 году журналистка Юлия Латынина получила из рук Кондолизы Райс, тогда — госсекретаря США, премию Защитник свободы
ОДНАЖДЫ В ВАШИНГТОНЕ: В 2008 году журналистка Юлия Латынина получила из рук Кондолизы Райс, тогда — госсекретаря США, премию Защитник свободы


— Как вы думаете: то, как поступил Путин с Крымом и Донбассом — это было ситуативное решение или в Кремле к этому готовились и выжидали момент?

— Я думаю, что было contingency planning [планирование на случай чрезвычайной ситуации], но кнопку он нажал, повинуясь импульсу. В Кремле же абсолютно искренне считают, что проклятую цветную революцию организовали американцы. И Крым — это ответ американцам.

— В Кремле убеждены в том, что революцию в Украине профинансировали американцы?

— Это основа всей российской политики. И это является объяснением всего, что делает Россия.

— А вы верите в это?

— Я похожа на сумасшедшую?!

— Ну, Путин верит, и он не сумасшедший.

— Путин — человек, который давно находится у власти и который очень старался понравиться Западу еще в 2000‑х. Его в КГБ научили, что есть Запад, там существует гнилая демократия, являющаяся фасадом для коррумпированных политиков, которые за фасадом этой якобы демократии проворачивают свои делишки, копят офшорные миллиардные состояния и выращивают друзей-олигархов. Путин как честный человек честно построил в России то же самое — фейковую демократию, за фасадом которой люди, находящиеся у власти, сажают на крупные компании своих друзей-олигархов, творят темные делишки и распоряжаются миллиардами с офшорных счетов. И когда он все это строил, то приходил к Западу и говорил: давайте дружить. А эти гады почему‑то не хотели. Они почему‑то говорили ему, что он строит что‑то не то. Но он же точно знал, что строит то же самое! Вы понимаете его трагедию?

Поэтому, чтобы признать, что не Америка устроила Майдан, Путину нужно признать, что тот строй, который он создал в России, не способствует процветанию и не является тем строем, который существует в США. А человек редко способен признать, что все, что он делал,— неправильно. Ему легче считать себя спасителем России, которая встала с колен, и все из‑за этого его не любят.

— Вам не страшно жить в такой России?

— Нас, щелкоперов, лично Путин и те ребята на самом верху не преследуют. Видимо, они нас ни в грош не ставят. Я слежу за тем, где я подхожу к красной черте. Мне кажется, я до сих пор за нее не переступала. Мне кажется, что красная черта — это непосредственно занятие политической деятельностью, чего я никогда не буду делать. Я для нее не приспособлена, как и для бизнеса.

 

 

Материал опубликован в НВ №19 от 27 мая 2016 года 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: