8 декабря 2016, четверг

Толкнул в космос. От нежинских огурцов до сталинских лагерей — так шел по жизни советский конструктор Сергей Королев

Толкнул в космос. От нежинских огурцов до сталинских лагерей — так шел по жизни советский конструктор Сергей Королев
Советские граждане, гордившиеся космическими успехами своей сверхдержавы, даже не знали, кто стоит за всеми этими успехами. При жизни имя Сергея Королева, главного конструктора советских ракет, ни разу не упоминалось в прессе, и он сам никогда не участвовал в каких‑либо международных конференциях

Ходил слух, что после запуска первого искусственного спутника Земли в 1957 году Нобелевский комитет решил наградить премией ученого, осуществившего этот проект. Обратились к советскому руководству: мол, кого представить к награде? Никита Хрущев, тогдашний глава СССР, ответил: это достижение всего советского народа.

В одном разговоре с журналистами, который при жизни Королева не был опубликован, конструктор, будто вторя кремлевскому руководству, советовал собеседникам: “Надо рассказывать о многих десятках ученых, воспитанных нашим народом”.

Даже когда советские СМИ начали, уже после смерти конструктора, писать о нем, его история оставалась недосказанной. Ведь в ней, кроме космических успехов, был и арест, и пытки чекистов, и непосильная работа в сталинском лагере.

 

Только факты
  

1. Сергей Королев некоторое время работал первым заместителем директора РНИИ Ивана Клейменова. Из-за противоречий с шефом его понизили. Его место занял Георгий Лангемак, которого с началом репрессий расстреляли.

2. Следователь НКВД на допросе сломал Сергею Королеву челюсть, которая впоследствии срослась неправильно, и он не мог широко открывать рот. Из-за этого во время операции по удалению опухоли анестезиологи не смогли ввести Королеву в трахеи трубку для подачи кислорода, что стоило конструктору жизни.

3. “Мы не военный оркестр”,— повторял Королев в 1957 году, когда его обязывали организовать очередной запуск спутника к годовщине Октябрьской революции.

4. В многочисленную команду инженеров и конструкторов на Байконуре Королев не брал женщин. Считал, что они только отвлекают. Женским считался лишь переводческий отдел, в котором конструктор и встретил свою вторую жену.

  

Все‑таки украинец

Будущий конструктор родился в 1907 году в семье учителя житомирской гимназии. Брак четы Королевых не заладился с первых же дней и закончился разводом. Маленького Сергея отправили в Нежин к родителям его матери Марии Москаленко.

В Нежине Москаленко были людьми видными. Дед Николай Яковлевич — купец второй гильдии и член городского совета — владел бакалейной лавкой. Но главный семейный доход шел от продажи солений — маринованных огурчиков. Бочки с ними стояли по всему двору. Заказы поступали даже из Петербурга и Москвы. За рецепты отвечала бабушка Мария Матвеевна (в девичестве Фурса). Оба супруга происходили из казачьих родов. Благодаря их промыслу слава нежинских огурцов пошла далеко за пределы Украины.

 

КОСМИЧЕСКИЕ АГЕНТЫ: Сергей Королев с собакой,
только что приземлившейся с полета на высоту 100 км.
Июль 1954 года. Впервые четвероногие вернулись из космоса
еще в 1951 году. В 1960‑м собаки Белка и Стрелка
первыми облетели Землю

 

Королеву было четыре года, когда дедушка с бабушкой повели его на необычный аттракцион. Летом 1911‑го знаменитый летчик-одессит Сергей Уточкин совершал турне по городам Российской империи со своим аэропланом. Привез его и в Нежин. Именно привез, так как тогдашние летательные аппараты преодолевали по воздуху лишь несколько километров, и их возможности показывали публике за деньги.

В день представления толпы народа стремились попасть на нежинскую ярмарочную площадь и вблизи увидеть взлет аэроплана. Минутное зрелище стоило тогда столько же, сколько целый воз слив — по рублю с человека. Но это было начало повального увлечения авиацией, самой высокой технологией того времени, и желающие запрудили площадь. Среди них повезло оказаться и маленькому Королеву.

В 1914‑м супруги Москаленко переезжают в Киев вместе с внуком. А еще через три года юный Королев вместе с матерью перебирается в Одессу, куда назначили служить его отчима, инженера-электрика Григория Баланина. Некоторое время будущий ракетостроитель даже носил фамилию этого человека.

Получив аттестат зрелости и профессию строителя, Королев в 1924‑м вновь оказался в Киеве, где поступил в Политехнический институт на авиационное отделение. В начале учебного года староста курса раздал студентам анкеты. О том, как заполнял ее Королев, писал российский журналист Ярослав Голованов, который 30 лет изучал биографию конструктора: “Дошел до графы национальность и задумался. Отец как будто бы был русским, а мама? Дед — тот уж точно украинец, да и бабушка — тоже, конечно. Значит, мама украинка. В доме говорили по‑русски. С ребятами говорил по‑русски. Украинский учили, но говорил по‑украински он плохо. В общем‑то можно писать и так, и эдак. Но лучше, пожалуй, написать украинец”.

В царские времена в документах, удостоверявших личность, такая графа отсутствовала, и подобные вопросы не возникали. Национальностью стали интересоваться лишь большевики: сначала — в разнообразных анкетах, а с 1932 года — и в паспортах. Однако многим это казалось нелепостью. Особенно таким людям, как Королев, для которых научные вопросы были важнее национальных.

 

Вредитель поневоле

Когда в 1926 году в КПИ закрыли авиационное отделение, Королев перевелся в Московский технический университет им. Баумана. Там лучше всего учили строить самолеты. Уже через три года он защитил дипломный проект своего воздушного судна, а еще через год создал модель для выполнения фигур высшего пилотажа.

В 1933 году Королева пригласили в только что созданный Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ). Для него это стало осуществлением мечты — начинающий конструктор давно интересовался идеями Константина Циолковского. “Герои и смельчаки проложат первые воздушные тропы трасс: Земля—орбита Луны, Земля—орбита Марса и еще далее: Москва—Луна, Калуга—Марс”,— писал этот теоретик космонавтики, обосновавший возможность выхода за пределы атмосферы с помощью ракет.

Дед — тот точно украинец
Сергей Королев,
заполняя автобиографическую анкету при поступлении в КПИ, пишет о своей родословной

Мало кто из ученых, вошедших в институт, знал, что он возник благодаря противостоянию наркома (министра) обороны Климента Ворошилова и его заместителя Михаила Тухачевского. Последний, пожалуй, был самым образованным из военного руководства страны. Тухачевский добивался создания реактивного оружия для Красной армии. Остальные его коллеги, выигравшие гражданскую войну на лошадях, приняли эту идею в штыки, но пошли на компромисс — дали добро на создание небольшого НИИ.

Последующие пять лет институт работал на фоне взаимной ненависти Тухачевского и Ворошилова, пока нарком окончательно не обиделся на своего зама за слова о некомпетентности. В начале 1938 года создателя РНИИ обвинили в организации военного переворота и расстреляли. Та же участь постигла и двух руководителей института — Ивана Клейменова и Георгия Лангемака. Именно благодаря разработкам этих людей у Красной армии на вооружении появились реактивные снаряды — вначале на самолетах, а затем и на наземных системах реактивной артиллерии — БМ-13, которые называли катюшами.

Дошла очередь и до Королева. Его арестовали за неудачное испытание ракеты и обвинили во вредительстве. О допросе на Лубянке конструктор рассказывал космонавту Алексею Леонову: “Следователь предложил воды. Я потянулся за стаканом на столе, а он схватил графин и разбил его о мою голову. Когда очнулся, он склонился надо мной и сказал: “Ученый, а такой хлипкий”. Дальше был суд. “20 секунд — 10 лет каторги”,— рассказывал Королев.

 


ВРЕДИТЕЛЬ: Фото Сергея Королева из следственного дела, 1938 год
ВРЕДИТЕЛЬ: Фото Сергея Королева из следственного дела, 1938 год


 

Его определили в самый далекий лагерь — прииск Мальдяк на Колыме в 550 км от Магадана. Место настолько отдаленное, что заключенных порой выпускали за ворота без конвоя — убежать из этого места полуголодный зэк физически не мог. Королеву пришлось добывать золото. В 4:00 утра — подъем. Завтрак — кусочек селедки, 200 г хлеба и чай. Золото добывали в километре от лагеря. Работа начиналась с 7:00 и длилась до14:00, когда привозили обед: миска баланды с ложкой перловки и 300 г хлеба.

Одновременно с Королевым на прииске работали Манфред Штерн — разведчик, прошедший Гражданскую войну в Испании, редактор газеты Правда Грязнов, болгарский коммунист Дечев, будущие писатели Варлам Шаламов и Вячеслав Пальман.

Через ГУЛАГ прошли многие ученые и конструкторы, работавшие на свободе на оборонную промышленность. Когда же в ноябре 1938 года НКВД возглавил Лаврентий Берия, положение технических интеллектуалов заметно улучшилось. Возможно, потому, что репрессии на тот момент достигли пика.

 

КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ: Сергей Королев (на фото слева)
во время испытания одной из первых своих
ракет на площадке РНИИ, 1933 год

 

При Берии началось расширение сети шарашек — как называли закрытые тюрьмы для технических специалистов. Они возникли еще в 1930 году, когда посыпались первые процессы над “вредителями” в промышленности. К концу десятилетия существовало свыше 20 крупных закрытых институтов и конструкторских бюро.

В начале зимы 1939‑го в Мальдяк пришло распоряжение этапировать Королева в Москву. Ближайший к прииску порт — Магадан — находился в 500 км. Грузовик с Королевым двигался медленно, так как по дороге подбирал других зэков. Опоздание на корабль до Владивостока могло означать полугодичное ожидание следующего судна.

С Королевым именно так и произошло. И к счастью для него — ушедший пароход Индигирка, который вез уже отбывших срок зэков, попал в шторм, сбился с курса и затонул у берегов Японии. На его борту погибли 700 человек.

Лишь 2 марта 1940 года Королев попал в Москву. Там его ждал новый суд и новый срок — но отбывать его выпало в шарашке Андрея Туполева, самом крупном авиационном конструкторском бюро страны.

 

Тайная известность

Война сильно подкорректировала идейные скрепы кремлевского руководства, и большинство ученых вышли на свободу. В 1944 году освободили и Королева, который сразу приступил к созданию баллистических ракет. По окончании войны его даже командируют в Германию. Немцы опередили всех в ракетостроении. В поисках оружия возмездия Вернер фон Браун построил ракету, которая еще в конце 1944‑го вышла за пределы стратосферы, поднявшись на 196 км. Почти вся документация и сам ученый в первые послевоенные дни достались американцам и британцам.

Королева отправили на развалины Рейха разобраться, что можно позаимствовать в космической сфере у союзников — тогда еще была некая видимость сотрудничества. На показательные испытания немецкой ракеты Фау-2 конструктор прибыл под видом капитана-артиллериста. В военной форме, но без боевых наград. Это сразу вызвало подозрение у разведки союзников, и капитана надолго взяли на заметку.

Михаил Флорианский, единственный аспирант Королева, вспоминал, что его угнетала такая секретность: “Он считал это бессмысленным и был убежден, что его имя давно известно на Западе”. Однако ни после запуска первого спутника Земли в 1957 году, ни после первого полета человека в космос Кремль не разглашал имя конструктора, сделавшего СССР первой космической державой.

 

Материал опубликован в НВ №13 от 8 апреля 2016 года

 


Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: