10 декабря 2016, суббота

Людей заведомо считают глупее, чем они есть - российский писатель Лев Рубинштейн

комментировать
Рубинштейн не скрывает недовольства сворачиванием гражданских свобод в России, открыто выступает против всех его проявлений, будь то ограничение прав сексуальных меньшинств или заточение Pussy Riot
Фото: Александр Медведев

Рубинштейн не скрывает недовольства сворачиванием гражданских свобод в России, открыто выступает против всех его проявлений, будь то ограничение прав сексуальных меньшинств или заточение Pussy Riot

Российский писатель Лев Рубинштейн рассказал НВ о том, что и в его стране идет война. Война с образованностью

Российский поэт и прозаик Лев Рубинштейн немолод и знаменит. 67‑летний писатель, когда‑то создавший собственный литературный стиль — московский концептуализм, издавший несколько успешных книг, в московской литературной и журналистской среде цитируем и уважаем.

Но неcпокоен: сегодня его называют одним из тех россиян, которые готовы громко говорить о своем несогласии с властью.

Рубинштейн не скрывает недовольства сворачиванием гражданских свобод в России, открыто выступает против всех его проявлений, будь то ограничение прав сексуальных меньшинств или заточение Pussy Riot.



Приехав на Международный книжный форум во Львов, Рубинштейн также продемонстрировал критичность: он осудил решение организаторов форума не приглашать во Львов российские издательства. С этого и начался его разговор с НВ.

— Насколько я знаю, вы не поддерживаете решения не приглашать на форум российские издательства и даже хотели сказать об этом публично. Удалось?

— Да, я давал интервью двум телеканалам и сказал об этом. Мне эта история действительно не понравилась. Потому что книги, музыка, театр — это не вино, колбаса или штаны, это другое. Эти связи нельзя терять. Мы, собственно, для этого и приехали, чтобы не терять.

— Но ведь известно, что сейчас в России пропаганда распространяется и на книжную отрасль. В московских магазинах лежат россыпи трудов Александра Дугина и компании — о Крыме, Донбассе.

— Правильно, но книги читают люди умные, и на книжные ярмарки кто попало не ходит. Люди разберутся, что читать, я вообще против ограничений. А получается, что людей заведомо считают глупее, чем они есть. Все, с кем я тут разговаривал, они тоже против, включая украинских культурных деятелей.

— Как вас, россиянина, принимала украинская публика?

— Публика совершенно замечательная, процентов на 80 состоящая из молодежи. У меня был совместный вечер с известным здесь поэтом Сергеем Жаданом.

Народу было много, подходили подписывать книжки. А после проходил круглый стол, во время которого уже было много вопросов о России.

Знаете, меня тут все время спрашивают, насколько велик слой, думающий примерно так же, как я. Я сказал, что невелик, но он есть. Невелик в масштабах такой страны, как Россия, но вообще этих людей хватит, например, на Бельгию.

— Хорошо, а другой слой, что с ним?

— Очень стремительно все движется в сторону абсурда, в сторону алогизма, причем сознательного. Все рациональное, интеллектуальное жутко раздражает многих, причем даже тех, кто относится к той же среде. Понимаете, людей раздражает логика, любые упоминания о законе.

Недавно один писатель (не буду называть имя) в каком‑то своем фейсбучном посте написал, что присоединение Крыма — это, конечно, незаконно, но зато справедливо. Это меня заинтересовало, вот этот тип логики, этот феномен.


/ Александр Медведев
Сегодня Рубинштейна называют одним из тех россиян, которые готовы громко говорить о своем несогласии с властью / Александр Медведев


Это непонимание того, что закон придуман для того, чтобы регулировать разные представления о справедливости, что это не одно и то же.

То ли это имперский синдром, то ли еще что‑то, но огромное количество людей вдруг в один момент потеряли рассудок, потеряли европейскую систему координат, на которой так или иначе сформировалась вся русская культура. Она же вся европейская! Это может нравиться или не нравиться, но это аксиома. Все эти разговоры о том, что мы не Европа, что у нас не европейская культура… А какая?

Ведь европейская культура учит человека думающего смотреть на свою страну со стороны. Это полезный и продуктивный взгляд. Сейчас этот взгляд объявлен враждебным.

Зачем нам смотреть на себя со стороны? Мы и так все знаем. А любой, кто так смотрит, он враг, недоброжелатель. Значит, недоброжелательный взгляд — это взгляд Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Толстого, Чехова, Зощенко — и далее по списку. Это значит, что идет война с образованностью, если угодно, с русским литературным языком.

— Вы имеете в виду некоторые формулировки власти, типа гуманитарного конвоя?

— О законах сейчас говорить вообще неприлично. Какие законы, если “нам так нравится”? Если люди “так захотели”. Ну вот я захотел сейчас сломать этот дом, почему я не могу?

— Есть мнение, что чем больше этого абсурда, алогизма — тем ближе конец системы. Вы согласны?

— Вот сейчас все говорят о системе, о Путине, здесь тоже постоянно про него шутят. Но мое открытие последнего времени — это то, что дело не только в Путине, дело в народонаселении.

Да, абсурд нарастает

Я даже не могу это назвать народом. Потому что народ в моем понимании — это совокупность сознательных, ответственных граждан. Да, абсурд нарастает. Более того, он становится нормой.

И мне кажется, что наша задача, в том числе с украинскими коллегами, это преодолеть.

— Вы писали в одной из колонок о роли языка во всей этой истории, о том, что надо договариваться о значении слов, о терминах. Как это можно сделать?

— А я там написал, что этот мой призыв, к сожалению, повисает в воздухе. Сейчас состояние общества, безусловно, болезненное, потому что никто не хочет договариваться на такие темы.

Потому что смутно понимаешь, что употребляемые тобой термины лишены какого бы то ни было содержательного наполнения.

Мы с коллегами на форуме говорили о том, как в советском дискурсе менялось значение слова фашизм. Когда появился итальянский фашизм, это слово относилось только к ним. А потом фашистами стали называть всех, кто не нравится.

— Даже в учебниках по стилистике это слово приводится в качестве примера такой пустоты, трафарета, который каждый заполняет по своему усмотрению.

— Совершенно верно. То фашистами называли финнов, то правительство Латвии… Ну, а в нынешнее время существует, как известно, киевская фашистская хунта. Где, кроме слова киевская, все остальные слова не имеют ровным счетом никакого значения.

Это просто сильные слова, обзывательства, так дети обзываются. Слова употребляются не в информационных целях, а как палки, которыми бьют друг друга по голове. Ты фашист! Нет, ты фашист! На этом разговор закончен.

— Так как же договориться?

— Ну вы и вопрос задали! Мне кажется, надо говорить. Надо просто говорить. Может, это работа на будущее. Сейчас я особых возможностей не вижу, но проявлять волю к тому, чтобы договориться, надо.

Глядя на то, как во Львове люди вывешивают флаги, я подумал - а дождусь ли я того момента, когда мне захочется вывесить с балкона российский флаг

— Как думаете, станет ли когда‑нибудь патриотизм в России понятием частным, личным, а не официальным, государственным?

— Я недавно подумал, глядя на то, как во Львове ездят автомобили с украинскими флажками, как люди вывешивают флаги, а дождусь ли я того момента, когда мне лично захочется вывесить с балкона российский флаг. Хочется, чтобы так было. Но сейчас этого хочется каким‑то совсем другим людям.

— Вы пойдете 21 сентября на московский Марш мира против российского вторжения в Украину?

— Безусловно, пойду. Потому что мир — это универсальное понятие, мы все должны о нем думать.

Материал опубликован в №19 журнала Новое Время от 19 сентября 2014 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: