21 октября 2017, суббота

Судить или менять? Чем обернется пленение россиян в Счастье

Владимир Путин в учебном центре ГРУ

Владимир Путин в учебном центре ГРУ

У Украины есть несколько способов выжать из истории с задержанием спецназовцев ГРУ максимальную для себя выгоду

История с задержанием под Счастьем Луганской области двух российских спецназовцев не только обрастает все новыми подробностями, но и начала жить собственной жизнью, развиваясь сразу по нескольким направлениям. Похоже, что в этот раз она получит действительно важное и драматическое развитие с соответствующим финалом. Если, конечно, не произойдет чего-то еще, выходящего за все рамки.

Гражданские или военные?

Первый, самый очевидный уровень этой истории – это выяснение текущего статуса пленных (они же – захваченные и задержанные, кому как больше нравится). Сами они утверждают, что в момент боя, закончившегося ранениями и больницей города Счастье, состояли в рядах вооруженных сил РФ, называют номер своей части, место ее постоянной (в Тольятти) и временной (в Луганске) дислокации, имена командиров и все то, что, согласно международным конвенциям должны говорить военнопленные.

Российское руководство, как обычно, утверждает, что капитан Евгений Ерофеев и сержант Александр Александров уволились в запас, поэтому находились за границей с оружием в руках по собственной инициативе. При этом, правда, в Москве не отрицают, что опыт службы в спецназе у обоих есть.

Официальную российскую версию в крайне сумбурном интервью местному телеканалу подтвердила и жена одного из задержанных – Екатерина Александрова. Ее телевыступление совсем не походило на крик отчаяния убитой горем жены: ни единой эмоции на лице, простые односложные ответы. Диктор советского телевидения позавидовал бы ее самообладанию. Небольшая деталь: благодаря соцсетям выяснилось, что бывшая фотомодель работает в отделе кадров воинской части, из которой ее супруг вроде как уволился еще в декабре. Все выглядит так, будто военнослужащая Александрова (ее звания мы не знаем) выполнила приказ командования, рассказав на камеру изобилующий армейскими штампами текст, подготовленный для нее другими людьми.

Сильно смущают и логические нестыковки.  Говоря о мотивах увольнения супруга из армии, Александрова отчеканила: «Его не все устраивало, в Самаре ему предложили хорошую работу и […] зарплату. И больше времени для семьи будет. Мы вместе приняли это решение, и я его поддержала». Каким образом «больше времени для семьи будет», если вместо работы в одном с женой здании в Тольятти, предложено работать вообще в другом городе? При этом ему еще надо будет пройти «курсы вождения в Воронеже?». Это вне любого понимания о логике.

Сюрреалистическое интервью Александровой в совокупности с ее местом работы скорее свидетельствуют в пользу правдивости слов ее мужа, а не его начальства. Трудно сказать, что ей пообещали, чем пригрозили и как именно обрисовали ситуацию, но ее выступление никак не приблизит день освобождения любящего мужа.

Дело в том, что если он не был военнослужащим РФ, то подлежит аресту и суду по украинским законам. Если бы она подтвердила, что на момент захвата он состоял в рядах ВС РФ, то и отношение к нему было бы как к военнопленному с перспективой скорого обмена и возврата домой. Ее выступление квалифицирует сержанта Александрова подозреваемым в совершении крайне тяжелых уголовных преступлений, от чего ему самому вряд ли будет лучше. Перед женой пленного стояла дилемма: спасти российскую власть, отправившую ее мужа в Луганск, или спасти самого мужа. Скорее всего под давлением, она пожертвовала супругом ради начальства.

Перед женой пленного Александрова стояла дилемма: спасти российскую власть, отправившую ее мужа в Луганск, или спасти мужа. Она пожертвовала супругом ради начальства

Пленные или уголовники?

Тут начинается второй пласт этой истории. Как Украине относиться к Александрову и Ерофееву, и что с ними делать?

Украинские власти сейчас ведут себя не вполне логично. С одной стороны, они добиваются признания двух спецназовцев действующими военнослужащими ГРУ ГШ, с другой – всеми своими действиями подчеркивают их уголовный статус.

Тут есть тонкий момент. Если задержанные – российские военнослужащие, участвующие в агрессии, то публичная демонстрация их допроса – это нарушение конвенции о военнопленных. Судить их по банальным уголовным статьям в этом случае тоже странно. Либо надо обвинять в совершении военных преступлений, либо не судить вовсе. Показывать видео допросов и судить можно в том случае, если они не признаны Украиной в качестве российских военнопленных, а находятся в статусе подозреваемых в совершении уголовных преступлений на ее территории.

В противном случае, в Москве могут объявить: «Ну какие же они военнопленные? Даже в Киеве к ним относятся как к простым уголовникам – показывают кадры их допроса, собираются судить за терроризм. Сами украинцы не признают в них российских военнослужащих, взятых в плен!».

В Киеве, похоже, и правда склоняются к проведению открытого уголовного суда, в рамках которого планируется представить доказательства службы Александрова и Ерофеева в российской армии. Идея понятна. Непонятно, как ее реализовать на практике. У следствия будут лишь показания самих задержанных, которые всегда можно объявить «выбитыми под пытками». В Тольятти состряпают любые документы, опровергающие их службу в армии на момент захвата.

Теоретически, есть и другая стратегия: официально объявить их военнопленными, добиваться их обмена или держать под замком до завершения войны, то есть – до возврата Крыма и Донбасса под полную украинскую юрисдикцию. Сам факт официального наличия иностранных военнопленных мог бы стать серьезным международным аргументом в пользу того, что в Донбассе идет не «внутренний конфликт», а настоящая война против внешнего агрессора. Тогда, правда, придется пожертвовать громким и потенциально резонансным судебным процессом. Придется выбирать.

Сам факт официального наличия иностранных военнопленных в Украине мог бы стать серьезным международным аргументом в пользу того, что в Донбассе идет настоящая война против внешнего агрессора

Менять или оставить?

Впрочем, даже вариант с осуждением спецназовцев в перспективе может обернуться каким-то разменом с Россией. Юридически, может быть, небезупречным, но политически и пропагандистски целесообразным. Некоторые предложения на этот счет уже звучат, и это третий уровень саги о несчастных пленниках Счастья.

С пропагандистской точки зрения, содержание двух российских спецназовцев в тюрьме не в качестве военнопленных, а за терроризм – не самый крупный актив. В РФ о них моментально забудут, поскольку местным СМИ просто запретят упоминать об Александрове и Ерофееве. А Западу и украинцам их судьба уголовного после процесса тоже будет малоинтересна. Поскольку другой, кроме пропагандистской, ценности они не представляют, сразу за процессом наверняка последуют переговоры об их обмене. Вопрос – на что или на кого?

Одним из первых прозвучал вариант выдачи спецназовцев России в обмен на летчицу Надежду Савченко. Будучи военнослужащей, она была похищена и перевезена в Россию в качестве обвиняемой в уголовном преступлении. Благодаря твердости характера Савченко из реального человека со своими достоинствами и недостатками превратилась в своего рода символ борьбы и несгибаемости. Ее обмен на безвестных тольяттинцев мог бы стать большим успехом украинской дипломатии. Такой вариант в принципе исключать нельзя, так как уголовный статус пленных с обеих сторон придает им некоторую «равноценность».

Но есть и сложность: возвращение Савченко на родину стало бы крупным пропагандистским успехом Украины, чего не скажешь о России, чье руководство публично отреклось от своих военнослужащих ради собственных узкополитических интересов. Поэтому в Москве уже намекнули на иной вариант – фактический выкуп Ерофеева и Александрова.

В последнее время в РФ активизировались разговоры о возможности досрочного истребования от Украины трехмиллиардного кредита, предоставленного Киеву еще во времена Виктора Януковича. Деньги эти безвозвратно испарились (кстати, не мешало бы выяснить, куда именно), но обслуживать этот долг все равно приходится. Что еще более неприятно, согласно подписанным прежним правительством условиям, Россия действительно имеет право потребовать досрочного погашения кредита, если госдолг Украины превысит 60% ее ВВП. Поскольку этот рубеж уже преодолен, в нормальных условиях Киев должен был бы по первому требованию вернуть Москве три миллиарда.

Но сейчас условия очевидно ненормальные. Помимо того, что с Россией идет война, есть и чисто финансовые сложности: у украинского правительства отчаянная нехватка средств, изъять из казны три миллиарда технически невозможно. Кабмин даже попросил Раду разрешить ему откладывать платежи по иностранным обязательствам. Поэтому, разумеется, Москве никто ничего отдавать сейчас не будет. При этом есть вариант получить отсрочку по платежам, чтобы сохранить репутацию и кредитный рейтинг.  Чтобы получить эту отсрочку, надо что-то дать россиянам взамен. Этим чем-то и могли бы стать пленники.

Если такой обмен будет произведен после громкого, полного разоблачений суда, то для Украины это было бы выгодно: всеми забытые россияне в украинской тюрьме ценности, как говорилось выше, не представляют. С другой стороны, это было бы весьма некрасивым сигналом украинскому обществу: принцип неотвратимости наказания был бы поставлен под сомнение.

Чтобы получить у Москвы отсрочку по выплате долга в $ 3 млрд, надо что-то дать россиянам взамен. Этим чем-то и могли бы стать российские пленники

Возвращать или забыть?

Два этих варианта – не единственные, наверняка будут обсуждаться и другие. Причем Россия будет добиваться максимально тихой и непубличной сделки, а Украина – напротив, постарается устроить из обмена (если он состоится) шум на весь мир. Но какой-то обмен наверняка все-таки последует. Дело в том, что Москва очень заинтересована в возврате Александрова и Ерофеева. И внутрироссийское измерение их истории составляет отдельное, довольно любопытное ее направление.

Принято считать, что россияне готовы смириться со всеми фокусами своей власти. Однако это мнение справедливо лишь отчасти. Некоторые категории российских граждан готовы терпеть все, что угодно только до определенного предела, пока не задеты глубинные пласты их душ, не подверженные изменениям политического климата. Такой человек, например, будет искренне считать себя антифашистом и антинацистом, пока дочь не приведет домой студента из Замбии. В этот момент он превращается в того самого «агрессивного националиста», которым его пугали в телевизоре последний год. Смысл, в общем, такой: пропаганда «бьет по площадям», меняя до неузнаваемости внешнюю психоэмоциональную оболочку. Но изменить глубинный код она не в силах – слишком он укоренен.

Подобные «красные линии» есть и у российских военных. Например, миф о том, что «русские своих не бросают» существенно сильнее мифа о том, что «нас там нет».  В ситуации, когда руководство страны говорит, что никакие они не «свои», поэтому «сдаем», у российских спецназовцев, которые все прекрасно знают, взрывается мозг. Они бы запросто поддержали ковровые бомбардировки Киева, захват заложников или что-то из этой серии, лишь бы только миф «своих не сдаем» остался в сохранности.

Разрушая этот миф, руководство РФ здорово рискует. Нельзя абсолютно безнаказанно изымать из человеческого сознания его основу. Если вы уж строите легитимность своего режима на мифах, то извольте их поддерживать, а не разоблачать, прикрываясь политической целесообразностью. В армии поняли бы и приняли героическую гибель сослуживцев. С этим как раз никаких проблем – два миллиона семье в зубы, посмертный орден – и вопрос снят. Но вот разговоры вроде «не наши, не знаем, кто такие, да и вообще – черт с ними» чреваты серьезным недовольством в армейских рядах.

Похоже, в последние дни в Москве это поняли, спохватились и стали требовать от Украины «благоразумия», то есть возврата Александрова и Ерофеева. Но требования эти сейчас звучат довольно смешно: на каких основаниях, позвольте, возвращать двух людей, очевидно замешанных в многочисленных убийствах граждан Украины? Были бы они признаны Россией военнопленными – тогда понятно, а когда от них официально отказываются – очень странный разговор получается.

Кремлю надо сейчас провернуть очень небанальное мероприятие: совершить обмен военнопленными, не признавая их таковыми. Если это не произойдет, то лояльность вооруженных сил будет поставлена под сомнение – солдаты и офицеры никогда особенно не любили «особиста» Путина, а после такого фокуса и уважать перестанут. С другой стороны, не ломать же ради двух попавшихся всю внешнеполитическую стратегию последнего года? В общем, в ближайшее время стоит ожидать от Москвы тайных, но настойчивых попыток провернуть какую-то сделку.

Украине в этих условиях следует добиваться от России максимальных уступок, не соглашаясь на какое-то малозначительное соглашение. Тем более, что у Киева есть, что потребовать от Москвы.

Скорее всего, история вокруг двух российских пленников только начинается. Вокруг нее будет еще немало взаимных обвинений, интриг, торговли и тому подобного. При определенных навыках и настойчивости Украина сможет выжать из всего этого максимальную выгоду. Главное сейчас – не спешить и реально оценивать ситуацию.

Читайте также

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: