6 декабря 2016, вторник

Степан Полторак: украинская армия превратится в копию вооруженных сил любой из стран НАТО

Степан Полторак: украинская армия превратится в копию вооруженных сил любой из стран НАТО
Генерал армии Степан Полторак стал министром обороны Украины два года назад. Теперь он вспоминает: когда разобрался в делах, два часа мерил шагами свой кабинет, раздумывая, справится ли с таким огромным объемом работ

Пока наконец не спросил себя: “Неужели я глупее кого‑то из бывших министров обороны?”

Теперь он решает непростую задачу: реформирует армию и Министерство обороны в воюющей стране. По словам его помощника и волонтера Юрия Бирюкова, Полторак в этом смысле показал себя системным организатором, способным находить баланс между обновлением ведомства и устойчивостью, необходимой для проведения военных действий. “Хотите знать, какой он реформатор? — спрашивает Бирюков и сам же отвечает: — Сам факт того, что в министерстве начал работу волонтерский десант, говорит о том, что он настроен на изменения”.

Впрочем, Полторака есть за что критиковать: украинская армия, по мнению специалистов, реформируется медленно, а в учебных центрах по подготовке военных процветает дедовщина. В то же время для того, чтобы вывести армию на новый уровень, у Полторака есть многое, хотя бы деньги: только из госбюджета, не считая помощи иностранных государств, ведомство в этом году должно получить солидные 55,5 млрд грн. И это рекордный бюджет Минобороны за всю его историю.

НВ встретилось с 51‑летним министром сразу после его возвращения из Брюсселя в середине июня. Там Полторак обсуждал с министрами обороны стран НАТО комплексный пакет помощи альянса Украине. План коллегами Полторака в целом одобрен, а окончательное решение будет принято в начале июля в Варшаве на саммите глав государств НАТО. Реформирование и приближение украинской армии к стандартам альянса и стало отправной точкой интервью.

 

Пять вопросов Степану Полтораку:

— Ваше самое большое достижение?
— То, что нам удалось остановить врага. Что удалось стабилизировать ситуацию, начать реформирование Вооруженных сил. Значительно уменьшить коррупцию в Минобороны.

— Ваш самый большой провал?
— Очень хотелось бы, чтобы война закончилась и чтобы не погибали наши солдаты. Мне пока это не удается.

— Какая из последних прочитанных вами книг произвела на вас наибольшее впечатление?
— Боевой устав. Он очень несовершенен. Там много чего не учтено. Мы его будем переделывать.

— На чем вы передвигаетесь по городу?
— На служебном автомобиле. Более подробно сказать не могу из соображений безопасности, идет война. И, предупреждая ваш следующий вопрос, скажу, что проживаю я на территории одной из военных частей. Я плачу за аренду, у меня есть контракт с Министерством обороны.

— Кому бы вы не подали руки?
— Тем, кто изменил присяге. Тем, кто испугался ответственности. И тем, кто 25 лет получал от государства зарплату, получал квартиры, а потом, когда пришло время отдавать что-то родине, отошел в сторону.

   
 

   

— Что это будет за помощь? Деньги, оружие?

— О конкретных суммах речь пока не идет. Речь идет о направлениях. Их тринадцать: развитие обороноспособности, система управления связи и автоматизации, логистика и стандартизация, военно-техническое сотрудничество, киберзащита, медицинская реабилитация, медицинское обеспечение в целом, противоминная безопасность, стратегическая коммуникация и противодействие гибридной войне.

Например, одно из направлений в развитии обороноспособности страны будет касаться возобновления боеспособности военно-морских сил.

Я думаю, что на саммите это решение будет полностью поддержано.

По всем этим направлениям запланирована достаточно серьезная помощь Украине. Это даст нам возможность и ускорить наши реформы, и сделать так, чтобы они были более правильными.

— Что думают министры обороны стран НАТО по поводу реформ в украинской армии?

— Они сказали, что все реформы, которые мы проводим, отвечают всем их стандартам и принципам. Так делали все страны, которые в перспективе вступали в альянс.

Недавно президент Украины подписал Стратегический оборонный бюллетень. Это дорожная карта реформ Министерства обороны. Согласно бюллетеню, до конца 2018 года мы должны завершить реформирование Министерства обороны и обеспечить демократический гражданский контроль над Вооруженными силами Украины (ВСУ). Министр обороны и его заместители станут гражданскими лицами. До 2020‑го планируется завершить реформирование ВСУ и достигнуть максимальной совместимости с силами альянса.

Параллельно будет проводиться реформирование всех органов: Генерального штаба, объединенного оперативного штаба, разных видов вооруженных сил, оперативных командований. И завершится все это реформированием самых нижних органов управления — в бригадах и полках. И в итоге наши солдаты, командиры, офицеры, да и любой орган военного управления по структуре, системе обеспечения, подготовке, порядку принятия решений будет соответствовать стандартам, которые существуют в странах альянса.

Следующий шаг — реформирование ВСУ в целом до 2020 года. И завершение реформирования Генерального штаба. В первую очередь он должен быть переформатирован к J-структуре [оптимизация структуры], которая существует во всех странах альянса.

— Что такое J-структура?

— Это система, которая принята в армиях стран НАТО: управления, обеспечения, организации. Она дает возможность быстро и правильно принимать решения.

Вот для примера. В Министерстве обороны раньше имел право принимать решения единственный человек — министр. В структуре работало 770 сотрудников, они ежедневно готовили документы, которые направляли министру. Как возможно вообще эффективно принимать решения при таком распределении?

Что мы уже сделали? Мы начали реформировать Министерство обороны, сократили его численность более чем на 200 человек. Перераспределили функциональные обязанности.

Конечно, стратегические решения по‑прежнему принимает министр. Однако тактические решения, обеспечивающие жизнедеятельность, передвижения личного состава, принимает тот руководитель, который отвечает за это направление деятельности.

— Сейчас украинскую армию от армии НАТО отличает, в частности, бюрократия. Взять, например, ответственность командиров на поле боя. Чтобы принять какое‑то решение, им нужно обращаться к вышестоящим командирам, тем — в Генштаб. От этого страдает скорость реакции.

— То, о чем вы говорите, не соответствует действительности. В боевом уставе сухопутных войск четко указано, что командир воинской части, командир подразделения должен принимать решения самостоятельно. Особенно тогда, когда есть угроза жизни личного состава или угроза выполнению боевых заданий.

Если вы имеете в виду ту ситуацию, которая сложилась на линии соприкосновения… Я тоже часто слышу, что наши командиры и начальники не могут принять решения вести ответный огонь… Им запрещено провоцировать боестолкновения своими действиями, потому что есть договоренности, которые подписаны в Минске. То есть запрещено первыми открывать огонь. Но если есть обстрел со стороны террористических группировок, если есть угроза жизни военных или угроза прорыва линии столкновения, каждый командир не просто имеет право, а обязан это сделать. А именно принять решение на применение сил и средств, которые есть в его распоряжении.

— Почему в учебных центрах контрактники вместо обучения красят бордюры и маршируют? Обучение почти не ведется, процветает дедовщина.

— У меня немного другая информация. Да, конечно, остались учебные центры, подразделения, где есть проблемы, нарушения дисциплины, где недостаточно хорошо обучают личный состав. Это все есть. Но если сравнить то, что было в 2014 году, с тем, что есть сейчас,— это совсем другие учебные подразделения, совсем другие подходы.

Если у вас есть примеры, называйте. И по каждому конкретному случаю я буду принимать соответствующее правовое решение. Потому что это тоже то наследство, которое мы получили от Советского Союза.

Что касается учебного процесса. Одна из целей реформы — профессионализация армии. И тут несколько составляющих, начиная от комплектования военнослужащих по контракту и заканчивая созданием новых программ, новых методик, новой учебно-материальной базы.

С 2015 года мы начали подготовку новых инструкторов. В Яворовском учебном центре, Бердичеве, Хмельницком. Там работают иностранные специалисты, которые готовят наших.

Мы сейчас создаем материально-техническую базу. Президент в конце мая поручил выделить 50 млн грн на Яворовский полигон, на создание материально-технической базы. В том числе и на создание условий для инструкторов, которые будут там жить постоянно. Кроме этого, 50 млн грн будут выделены на Бердичев и 150 млн грн — на Широкий Лан. В Широком Лане в ближайшее время мы планируем начать строительство современного городка. Первая очередь — на 5 тыс. личного состава, вторая — на 10 тыс.


БРАТСКАЯ ПОМОЩЬ: Министры обороны Украины и Канады Степан Полторак (справа) и Харджит Сингх в марте посетили канадских инструкторов, работающих на Яворовском полигоне
БРАТСКАЯ ПОМОЩЬ: Министры обороны Украины и Канады Степан Полторак (справа) и Харджит Сингх в марте посетили канадских инструкторов, работающих на Яворовском полигоне


— Полигон Широкий Лан расконсервировали два года назад. Почему за это время нельзя было там построить хотя бы нормальные банные комплексы?

— Кстати, сейчас там улучшилась ситуация, хотя она полностью меня не устраивает. Я был там две недели тому назад, снял руководителей, которые отвечают за создание бытовых условий для личного состава. Естественно, есть неадекватное выполнение обязанностей некоторыми должностными лицами. Решения по ним принимаются молниеносно.

— Год назад началось создание сил специальных операций (ССО), которое до сих пор не завершено. Почему так долго? Мы же все‑таки ведем боевые действия.

— Кто вам сказал, что все затягивается? Это же силы специальных операций. Нельзя взять человека, привести туда и сказать: ты будешь служить в силах специальных операций. Это целый комплекс мер, и его невозможно выполнить за месяц-два. Это не просто провести мобилизацию, поставить всех в строй и научить стрелять. Это совсем другой уровень подготовки, совсем другие подразделения, и они требуют серьезной, плановой работы.

В прошлом году мы сформировали командование ССО, и туда вошли только те офицеры, которые имеют серьезный боевой опыт, лично проводили разнообразные операции. Они формируют органы управления, подбирают личный состав, подразделения, материальную базу, строят полигоны, создают программы. Этот процесс не может длиться один день.

Если у какой‑то страны этот процесс занимает пять лет, то у нас он пройдет как минимум в три раза быстрее. Мы ускоряемся настолько, насколько это только возможно.

— Какую наибольшую ошибку, во вашему мнению, совершили армия, министерство, Генштаб за последние два года?

— Самая большая стратегическая ошибка была совершена до 2014 года, когда было сделано все, чтобы армия стала не просто небоеспособной, но и существенно ограниченной в возможностях выполнять боевые задачи. Армия была недостаточно готова к тому, что может произойти.

За эти два года мы создали огромное количество новых частей, формирований. И тут, конечно, не может быть без ошибок. Потому что у нас не было опыта в проведении таких глобальных операций, боевых действий, формирования такого количества больших частей с ограниченным финансированием. Да, в решениях, которые мы принимали, случались и ошибки.

Нас часто обвиняют в том, что мы все медленно меняем. Но ни в одной стране реформа вооруженных сил не происходила одновременно с военными действиями. Реформа в Польше, Прибалтике проходила в идеальных условиях, когда можно было экспериментировать. У нас такой возможности нет. Мы делаем все возможное, и я хочу, чтобы наше общество об этом знало.

 

 

Материал опубликован в НВ №23 от 24 июня 2016 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: