9 декабря 2016, пятница

Система выталкивает, но не всех. Экс-глава Администрации Порошенко - о том, что происходит за дверями АП

Система выталкивает, но не всех. Экс-глава Администрации Порошенко - о том, что происходит за дверями АП
Борис Ложкин дает оценку бывшему шефу Петру Порошенко, рассказывает про договорняки в верхах и объясняет причины всеобщего недовольства властью

Медиаменеджер и бизнесмен Борис Ложкин получил предложение от Петра Порошенко возглавить Администрацию президента (АП), когда катался с друзьями на джипе по пустыне. С тех пор, как он принял предложение своего друга и бывшего бизнес-партнера, прошло два года. И Ложкин решил, что кабинет на Банковой теперь пора менять на нечто иное. 29 августа он объявил о своей отставке. В этот же день президент отдал эту должность Игорю Райнину, бывшему главе Харьковской областной администрации. Скандала из этой громкой политической новости не получилось. Ложкин остался в прекрасных отношениях с Порошенко, собирается помогать ему и дальше, только в другом направлении. Бывший глава АП планирует привлекать в страну иностранные инвестиции и вернуться в бизнес. Правда, еще не знает, в какой.

Свое первое интервью после отставки Борис Ложкин дает уже не в Администрации президента, откуда он постепенно вывозит свои картины, а в итальянском ресторане Piccolino в 8:45 утра. За время часового разговора Ложкин перечислил достижения власти за последние два года. Результатом своей работы он остался доволен. Однако, кажется, так и не понял, почему общество сильно раздражено системой договоренностей “всех со всеми”, которую не удалось сломить за прошедшие два года.

 
Пять вопросов Борису Ложкину:

Ваше самое большое достижение?
Дочка.

Ваш наибольший провал?
Если говорить о бизнесе, это газета Деловая неделя. Она не выдержала кризиса 1998 года. Это был провал.

На чем вы передвигаетесь по городу?
На внедорожнике Lexus.

Последняя прочитанная книга, которая произвела на вас впечатление?
Конец власти Мойзеса Наима.

Кому бы вы не подали руки?
Таких людей мало.

  

  

— Почему вы ушли в отставку?

— Я туда [в АП] приходил временно. И в книге [Четвертая республика. Почему Европе нужна Украина, а Украине — Европа] писал, что рассматриваю эту должность как военную службу. Произошла ротация в команде президента, в которой я остаюсь в статусе его внештатного советника. В сегодняшних условиях я буду более эффективен, занимаясь инвестициями. Потому что без экономического рывка все остальные усилия будут малоэффективными. Та ситуация, в которой сегодня находится экономика Украины, требует серьезного экономического роста, который невозможно обеспечить за счет внутренних ресурсов. Нам нужен большой приток внешних инвестиций. В среднем это порядка $10 млрд в год.

— Когда вы впервые сказали президенту, что хотите уйти?

— Этим летом. Разговор был скорее о том, что я хотел бы сфокусироваться на других задачах.

— Вы вели переговоры с крупными бизнесменами, так называемыми олигархами. Кто теперь будет заниматься этим? Новый глава АП Игорь Райнин? Или это останется вашим полем деятельности?

— В функционале главы АП роль переговоров с крупным бизнесом несколько преувеличена. Безусловно, я общался практически со всеми крупнейшими бизнесменами страны, но мне кажется, Игорь [Райнин] в состоянии выполнить эту функцию. Он показал по Харькову, где также есть представители крупного бизнеса, например Александр Ярославский, что может выстраивать с ними нормальные рабочие отношения, не допуская конфликтов. Понятно, что ему понадобится время. Я‑то почти всех этих людей знал еще в прошлой жизни, поэтому мне было проще.

— Не получится ли так, что вы просто избавились от бумажной работы, связанной с должностью главы АП, но фактически будете заниматься тем же, что и раньше, только в ином качестве?

— Дважды в одну и ту же реку не входят. Работа с инвестициями будет отнимать много времени. Это сопряжено с поездками, в том числе и с дальними. Если нужно будет с кем‑то переговорить, я всегда готов подключиться. Но главой АП, безусловно, будет Райнин.

— Вы не станете серым кардиналом украинской политики?

— Я вообще к понятию серые кардиналы отношусь с юмором. Нет, не стану. Мне бизнес ближе.

— Какие ваши дальнейшие планы в бизнесе?

— Точно чем‑то буду заниматься, но пока, образно говоря, выдыхаю. Думаю, это будут проекты, из которых можно построить большую, серьезную историю. Но сказать, в какой именно отрасли, я сейчас не могу.

— Собираетесь ли вы вернуться в медиабизнес?

— Не собираюсь. Не считаю сегодня это привлекательной отраслью в стране.

— Куда вы вложили деньги от продажи Украинского Медиа Холдинга?

— Есть траст со своими инвестициями. Это пассивные финансовые инвестиции. Я получил предложение [возглавить АП] как раз тогда, когда задумывался о том, куда вкладывать. А позже, за эти два с небольшим года, даже времени подумать не было.

  


АМЕРИКАНСКИЙ РЕВИЗОР: Петр Порошенко и Борис Ложкин показывают вице-президенту США Джо Байдену фото из АТО, висящие на стенах в Администрации президента
АМЕРИКАНСКИЙ РЕВИЗОР: Петр Порошенко и Борис Ложкин показывают вице-президенту США Джо Байдену фото из АТО, висящие на стенах в Администрации президента


  

— Вы стали одним из инициаторов прихода молодых, прогрессивных бизнес-менеджеров в госуправление. Сейчас многие уходят из госсектора, причем с неприятным осадком. Система побеждает и выталкивает этих людей?

— Система выталкивает, но не всех. В прошлом году правительство поменяло систему оплаты для топ-менеджента госпредприятий. Это позволило привлечь новых интересных людей и сохранить эффективных менеджеров. Сейчас топ-менеджеры могут легально заработать в украинских госкомпаниях с миллиардными оборотами до $1 млн в год, и это совершенно нормально. К сожалению, до сих пор не решен вопрос повышения зарплат на госслужбе, особенно для топовых позиций. Этот процесс нужно довести до конца. Европейские структуры и ряд частных международных доноров были готовы выделить приличные деньги для того, чтобы поднять зарплаты.

— И Кабмин, в частности команда Яценюка, это заблокировал…

— Одного виновного найти сложно. Это точно не было осознанным действием. Я неоднократно поднимал этот вопрос с Яценюком, он его поддерживал. В правительстве же все заинтересованы, чтобы профессионалы продолжали работать.

— Максим Нефьодов [замминистра экономического развития и торговли] уже открыто заявляет, что вскоре собирается уходить. Все время обсуждают тему повышения зарплат, но этого не происходит, и люди уходят.

— Подниму этот вопрос еще раз. Многие, как и я, приходили на госслужбу временно и заранее об этом сообщали. Тот же Андрей Пивоварский [экс-министр инфраструктуры] сразу сказал, что готов отработать год и после этого уйти.

— Когда вы в последний раз общались с Игорем Коломойским и Ринатом Ахметовым?

— С Коломойским давно не виделся. С Ахметовым виделся в августе — примерно когда было объявлено о моем уходе.

— То есть буквально сейчас. А что обсуждали?

— Он просто позвонил и заехал узнать, что происходит.

— Это вы примирили президента и Коломойского после задержания Геннадия Корбана?

— Мне кажется, их не нужно было мирить, потому что между ними не было никакой ссоры.

— Да ну!

— Вопрос отношений Коломойского и президента я задавал бы скорее Коломойскому и президенту. Скажу иначе. За время моей работы на посту главы АП я старался находить компромиссные и разумные решения, которые касались в том числе и больших бизнес-групп. Я убеждал президента и ряд других представителей украинской власти и бизнесменов, что лучше вести корректные переговоры, нежели нагнетать напряжение, которое точно никому на пользу не идет.

— Расскажите, как проходят переговоры по ключевым вопросам. Например, ни для кого не секрет, что депутатская группа Відродження поддержала кандидатуру Юрия Луценко на пост генпрокурора в обмен на то, что Роман Насиров остался главой Госфискальной службы (ГФС). Как это происходит? Виталий Хомутынник [глава Відродження] обращается к вам и говорит, что его группа проголосует, только если Насиров останется? Возможно, он обращается к Игорю Кононенко или напрямую к президенту? Каким образом проходят переговоры “голоса в обмен на что‑то”?

— Такие линейные договоренности я редко встречал. Все происходит обычно немного по‑другому.

— Как?

— С внефракционными и фракционными депутатами встречаются разные люди. По Луценко не помню, кто встречался. Луценко с ними [депутатской группой Відродження] тоже общался. Например, встречается Луценко, или представители фракции, или Виталий Ковальчук [первый замглавы АП]. Встречаюсь, например, я и еще ряд людей. Игорь Грынив [глава фракции БПП] может тоже прийти на встречу. Затем возникает дискуссия, очень часто это просто договоренность — человека убедили, что в данный момент это наиболее правильное решение. Другой вопрос, что после того как это [голосование] произошло, депутат-мажоритарщик может заявить, что в его округе необходимо отремонтировать больницу, построить дорогу. Тогда это уже вопрос к правительству.

— С мажоритарщиками все ясно. А с депутатскими группами?

— То же самое, только сложнее. Например, группа харьковских депутатов [из Відродження] еще в 2014 году обращалась с очень простой проблемой — нужно было достроить станцию метро в Харькове. Если власть в состоянии в этом вопросе помочь, что плохого? Кстати, новая станция метро открылась в августе. Да, они заинтересованы, чтобы город развивался. Понятно, что они смогут предъявить избирателю, что они лоббисты города Харькова. Ну и молодцы!

— Но есть другой случай — с Оппозиционным блоком. Многие считают, что Юрию Бойко и другим депутатам этой фракции удается избежать уголовного преследования благодаря тому, что они голосуют за законы, выгодные власти.

— Я неоднократно встречался с Бойко. Ни разу, по крайней мере при мне, вопрос по поводу уголовного преследования он не поднимал. Ни разу.

— Согласитесь, что Оппозиционный блок сложно назвать оппозицией в прямом смысле слова. Батькивщина и иногда Самопоміч — гораздо большая оппозиция, чем они.

— Оппозиционный блок часто выступает довольно резко. Другое дело, что мы находимся в ситуации, когда по отдельным вопросам — к примеру, в судебной части конституционной реформы — нужны голоса не только провластных фракций. И если власти удается убедить депутатов из других фракций — это же хорошо. Никто не верил, что судебная реформа будет проголосована, а ее проголосовали. Если бы этого не сделали, то в следующий раз, следуя всем процедурам и регламентам, мы бы смогли выйти на нынешний уровень реформирования судебной системы года через четыре.

— Почему я так детально об этом расспрашиваю? АП и власть в целом обвиняют в том, что за последние два года они погрязли в системе договорняков. Даже появился термин договорняк, который я не припоминаю раньше. Люди это видят и делают соответствующие выводы. Понимаете ли вы, как общество реагирует на эту систему?

— Давайте тогда уточним: слово договорняк — это что?

— Та же система, когда в парламенте голосует не коалиция, а депутатские группы, с которыми ведут переговоры точечным путем в обмен чего‑то на что‑то. Зачем тогда нам коалиция в парламенте?

— Во-первых, коалиция в парламенте есть, и это важно. На всех стратегических голосованиях БПП и НФ голосуют совместно, что дает много голосов. Во-вторых, политический процесс состоит из договоренностей во всех странах. А как тогда по‑другому? Новые выборы? Мы неоднократно просчитывали вариант досрочных выборов. Если вы посмотрите на результаты последних соцопросов и попробуете спрогнозировать, как будет выглядеть парламент после новых выборов, то увидите, что качество этого парламента вряд ли изменится в лучшую сторону.

  


КНИЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК: Борис Ложкин вместе с супругой Надеждой Шаломовой (на фото слева) весной приехал на Книжный арсенал, чтобы представить свою книгу Четвертая республика
КНИЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК: Борис Ложкин вместе с супругой Надеждой Шаломовой (на фото слева) весной приехал на Книжный арсенал, чтобы представить свою книгу Четвертая республика


— Таким образом продлевается политическая жизнь всех людей с плохой репутацией. Потому что все всегда могут договориться.

— Не все. В 2014 году я был активным сторонником того, что нужно перезагружать парламент, и если вы сравните парламент ноября 2014‑го и парламент лета 2014‑го, если вы употребляете термин плохие люди…

— Люди с сомнительной репутацией.

— ...то увидите, что этих людей с сомнительной репутацией существенно меньше. Это достижение? Достижение. В случае перезагрузки в сегодняшних условиях вы уверены, что людей с сомнительной репутацией в новый парламент попадет меньше?

— Не уверена.

— Вот и я не уверен.

— Но почему так произошло? У новой команды, которая пришла после Майдана, команды Порошенко и у вас в том числе был исторический шанс войти в учебники истории великими реформаторами. Мы бы потом внукам рассказывали об этом периоде и тех, кто пришел во власть после Майдана. А сейчас мы снова говорим не о реформах, а о схемах, коррупционных связях, сомнительных людях и о том, почему их не может быть меньше. Почему власть выбрала не бескомпромиссную борьбу за реформы, а эту систему, в которой мы в итоге оказались? И мне кажется, что результаты соцопросов — это как раз следствие упущенного шанса и нерешительной борьбы за изменения в стране.

— Давайте посмотрим, что сделано. За короткий срок мы запустили ключевые реформы, которые, я уверен, будут доведены до конца и сделают изменения в стране необратимыми. А знаете, какой один из главных факторов общего недовольства властью в 2014–2016 годах?

— Коррупционные составляющие?

— Нет, экономика. Когда у государства нет возможностей финансировать как собственное развитие, так и социальные статьи, то, что бы вы ни делали, недовольство будет очень высоким. Кто бы что ни говорил, в борьбе с коррупцией институционально сделано очень много.

— В чем плюсы и минусы президента Порошенко как руководителя?

— У президента много плюсов. Он образованный, эрудированный и очень опытный как во внутренней, так и во внешней политике. Он удивительно быстро находит наиболее важную проблемную зону.

— А какие у него ошибки?

— Сложно говорить об ошибках в контексте всего произошедшего. Кто мог предположить, что “зеленые человечки” появятся на Донбассе?

— Но президент мог бы уже продать свой бизнес за это время, как и обещал.

— Как человек в прошлом из бизнеса скажу, что в 2014–2015 годах, да и в этом году тоже продать бизнес — непростая задача. Подарить мог, безусловно, а вот продать даже за небольшие деньги было весьма сложно. Посмотрите сами, есть ли сейчас крупные сделки в Украине, когда кто‑то что‑то покупает? Их почти нет.

— Например, Хомутынник купил 5% агрохолдинга Кернел.

— Нужно смотреть, за сколько. И он же купил 5%, а не весь Кернел. Я несколько раз на эту тему с ним [президентом] беседовал. У меня устойчивое ощущение, что он с удовольствием продал бы его [Roshen], и думаю, что в результате это случится.

Среди общих ошибок могу отметить, что, возможно, мы недооценили уровень угроз, который шел с востока страны и степень этих угроз.

 

 Материал опубликован в НВ №33 от 10 сентбря 2016 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: