25 мая 2017, четверг

Система Минобороны пропитана страхом. Производитель беспилотников – о попытках делать бизнес на поставках для армии

комментировать
Беспилотники Фурия интересны африканским и азиатским компаниям, но в Украине они пока что не позволили их производителю наслаждаться прибылью

Беспилотники Фурия интересны африканским и азиатским компаниям, но в Украине они пока что не позволили их производителю наслаждаться прибылью

Поставки беспилотников для армии не дают украинским производителям возможности выходить в плюс. Надежда – на внешние рынки, хотя бесконечно демпинговать тоже не получится

Корреспондент НВ поймал Артема Вьюнника, директора производящей беспилотники компании Атлон-Авиа, когда он во время кофе-брейка на оборонной конференции рисовал на салфетке сложную схему взаимоотношений с Министерством обороны. Салфетка была вся изрисована шариковой ручкой.

Вьюнник и его партнеры пришли в бизнес по производству беспилотников из авиамоделирования. Они основали компанию сразу после начала военного конфликта на Донбассе в 2014-м. Основанием для бизнеса стали сбережения от предпринимательской работы в швейной отрасли и металлургии. Три различных инвестора предлагали Атлон-Авиа финансирование – каждый был готов вложить до $5 млн – но Вьюннику пришлось от этого предложения отказаться, так как он не видит прогнозируемого спроса на продукцию в будущем. Флагманский беспилотник киевской компании – модель Фурия. В зоне АТО их уже около 40, используются они для разведки и наведения артиллерийского огня.

О том, может ли производство беспилотных летательных аппаратов быть прибыльным бизнесом, насколько приятно иметь дело с Министерством обороны и интересны ли внешним рынкам украинские разработки, НВ и поговорило с Вьюнником.

- Артем, вашей компании уже удалось выйти в прибыль и состояться в качестве полноценного бизнес-игрока? Или вы все еще стартап, чей основной актив – потенциал генерировать прибыль в будущем?

- Атлон-Авиа состоялся как бизнес, но насчет прибыли – вопрос серьезный. Если брать операционную деятельность по итогам 2015 г., то мы получили убытки. Ключевая причина – минус 1,5 млн грн на контракте с Министерством обороны. Мы не на полных полтора миллиона ушли в минус, но у нас отрицательный финансовый результат. Надеемся, что получим деньги от Минобороны через суд.

- Могли бы вы описать суть этой проблемной сделки с Министерством обороны?

- Военная приемка уменьшила расчетную цену нашей продукции, некорректно читая нормы о формировании цены при сдаче материалов. Получилось, что какой-то деятель в Минобороны, который получает 5 тыс. грн зарплаты, вогнал нас в минус на 1,5 млн грн, не понимая ситуации.

Вся система Минобороны пропитана страхом. Все сотрудники министерства смотрят на любой документ через призму – а как я буду перед прокуратурой потом объяснять, почему я так поступил. Это катастрофа.

- Вы обсуждали эту ситуацию с руководством Минобороны?

- Конечно. Эта проблема решалась межведомственной комиссией, которая была создана по поручению министра…

- И соответственно заняла позицию министерства?

- Да, она заняла позицию Минобороны, но мы имели возможность как участник комиссии подписать акт с нашим особым мнением.

- Сколько беспилотников Фурия вы планируеет выпустить в этом году?

- Все зависит от потребностей и заказов Минобороны. Заказ на этот год мы еще не получили. Плюс заказы Национальной гвардии, которая также покупает у нас оборудование. Мы развиваем отношения и с СБУ – поставили им в декабре один из комплексов по госконтракту.

- А кто ваш ключевой заказчик – Минобороны, Нацгвардия или СБУ?

- На сегодняшний день это эпизодические поставки. Я даже не могу сказать, кто ключевой заказчик. С Нацгвардией и СБУ работать намного легче, и это делает сотрудничество более выгодным. Разгребание каких-то банальных вопросов месяцами в Министерстве обороны выматывает. Так что при сопоставимой доходности работать с ними не сильно хочется. Но я думаю, что Минобороны сейчас будет иметь в гособоронзаказе бюджет на закупку беспилотной техники отечественного производства.

- А Фурия уже принята на вооружение?

- Нет.

- Вы проходите этот процесс?

- Да, мы идем по этой процедуре. Сейчас комплексы отгружены на исследовательскую эксплуатацию, по ее результатам будет заключение комиссии.

- Это уже финальная стадия?

- Нет, мы не на финальной стадии. Только в конце прошлого года мы отгрузили комплекс в вооруженные силы. Начальник генерального штаба издал приказ о начале подконтрольной эксплуатации. Методику для нее разрабатывал научно-исследовательский центр вооруженных сил. По этой методике мы должны налетать определенное количество часов, это сейчас и происходит в зоне АТО. На следующей неделе мы выезжаем туда с комиссией и посмотрим, какие проблемы замечены.

- Где находятся ваши производственные мощности?

- В Киеве. Это заблуждение, будто для производства беспилотников такого класса нужны заводы, тысячи людей.

- Сколько Фурий вы можете выпустить в год?

- Все зависит от того, как сформулирован заказ. Если – сделайте мне сегодня три, а там посмотрим – то это один подход. Если нужно сделать сто единиц до конца года – мы сделаем сто. Технология уже обкатана, и дальше уже вопрос экстенсивного расширения, масштабирования производства. Найти специалистов проблемы нет. А технологически вопрос только в том, что нужно подготовить оснастку. Если у вас есть один комплект матриц, то вам нужно будет их пять.

- Существует стереотип, что Украина страшно богата инженерными кадрами – сильная советская школа и так далее. Вы с этим согласны?

- К сожалению, в том же Харьковском авиационном институте, Национальном авиационном университете люди на 90% не понимают производство. Ко мне приходил профессор из НАУ, предлагал свою разработку. Но если я от него хотел получить работающий прототип беспилотника, то он предлагал математическую модель, которая доказывала, что его теоретический беспилотник мог бы работать. Когда я предложил ему произвести тестовый экземпляр на базе НАУ, он нашел кучу причин, по которым не может это сделать.

- Сколько требуется инвестиций, чтобы оборудовать цех для производства беспилотников типа Фурия?

- Не назову точную цифру.

- Назовите хотя бы порядок цифр. Речь идет о десятках миллионов долларов или это меньшие суммы?

- Меньше, конечно, но стоит недешево. Это потребует скорее не вложения денег, а вложения времени и квалификации. Комплект матриц делается несколько месяцев, и если допущена ошибка в процессе изготовления, то мы начинаем все сначала и тратим еще несколько месяцев.

- Откуда у вас технология для производства беспилотников?

- На самом деле практически все технологии пришли из авиамодельного спорта. По крайней мере если говорить о самих летательных аппаратах – о носителе, моторе, батареях. Все что касается радиоканалов, систем наблюдения и прочего – то это уже решения, которые частично за почти два года войны мы разработали самостоятельно, а частично купили. Сейчас мы имеем дело с компонентами в лучшем случае класса industrial. Решения класса military иностранцы продают Украине не очень охотно.

- Вы инвестируете в исследования, в разработку?

- Конечно. У нас есть конструкторы, которые работают в 3D программах – AutoCAD, SolidWorks, на них рисуются модели. У нас есть парк фрезерных станков с программным управлением, на которых это все реализуется. Другая большая часть – это электроника. И оптические системы, которые не делает Украина

- Вы их импортируете?

- Да.

- Откуда?

- Это коммерческая тайна. Но когда мы дойдем до принятия на вооружение, то должны будем раскрыть эту информацию.

- Насколько я знаю, одна Фурия стоит порядка 310 тыс. грн. Какой процент в стоимости импортной составляющей?

- На сегодняшний день больше половины. Чтобы это изменить, мы ведем разработку своих радиоканалов стандарта military. Их невозможно купить у США или Канады, потому что они запрещены для экспорта. У нас есть решение по каналу с криптозащитой, сейчас отлаживаем программную часть. Надеемся, что в ближайшее время доведем его до промышленного образца. В Минобороны все как мантру повторяют – а у вас защищенный радиоканал? Касательно цены Фурии, то сейчас мы оперируем не понятием «один самолет», а говорим о комплексах и сейчас отгружаем именно комплексы – три летательных аппарата, несколько оптических систем, тепловизионная камера, наземная станция.

- БигМак меню?

- Да, БигМак меню, причем отдельно котлету не купишь.

- Если напряжение на Донбассе будет падать, то будет падать и размер гособоронзаказа. Не несет ли это риск для вашей бизнес-модели? Сможете ли вы найти других клиентов на ваши беспилотники?

- Уже ищем и имеем потенциальных клиентов. Это иностранные компании – из Индии, Африки.

- Это военные компании, логистические компании?

- Это разные компании, и военные в том числе. Вот американская Lockheed Martin – это военная компания?

- В Украине такие компании называют производителями продукции двойного назначения.

- Или Defence Express в Индии.

- Вы с обоими этими компаниями общаетесь?

- Да, мы со многими общаемся. Я говорю по-английски. На этой неделе с индийцами минут сорок обсуждал технические характеристики.

- Вам, наверное, придется иметь дело с Укрспецэкспортом?

- Не вижу в этом проблемы, мы сейчас имеем хорошие партнерские отношения с ними.

- Но это увеличит цену продукции.

- Не намного. Если даже это увеличит цену продукции на 10%, это не проблема. С учетом той стоимости, по которой мы можем предложит рынку изделие, с учетом стоимости аналогов, даже плюс 10% не помешает нам быть конкурентоспособными.

- А чем Фурии могут быть интереснее внешнему рынку по сравнению с российскими беспилотниками, которые, если я не ошибаюсь, скопированы с израильских аналогов?

- Я бы сказал ценой, но гордиться тем, что у нас продукция дешевле, не стоит. Это означает, что наши люди ценят себя меньше чем люди, живущие в других странах. Но да, мы будем интересны ценой, будем демпинговать, но в разумных пределах, не в три раза. Плюс у нас есть опыт практического применения беспилотников, которые скоро могут быть приняты на вооружение.

- Существующий формат деловых отношений с Министерством обороны позволяет планировать развитие производства, будущие инвестиции в расширение?

- Есть постановление Кабмина, который устанавливает нормативы по прибыли для гособоронзаказа – 1% на покупные комплектующие и 20% на все остальное. Позже министр обороны снизил вторую цифру до 15%. Так что если мы купили сервопривод за $100, то государство при покупке у нас продукции с этим сервоприводом разрешает заработать на нем только $1. Слава Богу, у нас есть 15% на все остальное. То есть мы можем взять общепроизводственные расходы, аренду, зарплату, вложить это в себестоимость и добавить к ней еще 15%. Зарплату у нас принимают по стоимости 19,72 грн за нормочас. Если вы умножите все количество нормочасов в месяц, то получите 3400 грн зарплаты. Это та сумма, которая может быть включена в себестоимость изделия, поставляемого в рамках гособоронзаказа. А за 3400 грн программисты и инженеры не работают. Ребята-программисты, которых мы подтягиваем для разработки, требуют $2500 в месяц. А Минобороны компенсирует только 3400 грн. Подход должен быть другим – проанализировали мировые аналоги и поставили задачу сделать такую же продукцию, но на 20% дешевле.

К тому же, мы как коммерческая компания считаем, что не должны передавать Минобороны весь объем конструкторской, технологической документации. Они хотят получить наши технологии бесплатно. Говорят нам, что мы свои амбиции должны засунуть в одно место, что мы должны работать на страну. Если вы заложите в калькуляцию цены роялти как плату за интеллектуальную собственность и принесете это в Минобороны, то военпред вычеркнет и скажет – что это? Гособоронзаказ не знает такого понятия как роялти. Частная компания Адрон, которая производит высокотехнологичное вооружение, уже столкнулась с проблемой неуплаты роялти со стороны Минобороны. А Укроборонпром хочет, получив все технологии, наладить производство беспилотников на своем Меридиане.

- Как вы оцениваете эффективность Укроборонпрома? Не остался ли он во вчерашнем дне?

- Я сторонник либерального подхода и считаю, что государство не должно создавать никаких структур, а создавать условия. Применительно к оборонзаказу, оно должно создавать спрос, чтобы структуры сами по себе возникали и развивались. Я не вижу никакой проблемы сделать так, чтобы каждое из предприятий Укроборонпрома было самостоятельным и работало в конкурентных условиях. Сегодня это не заводы, а их директора – не директора в полном понимании. Они являются завхозами и начальниками цехов. Стратегические решения принимаются в Укроборонпроме. А рулить таким масштабом, как Укроборонпром, сложнее, чем отдельным предприятием. Такая надстройка очень сомнительна с точки зрения эффективности всего механизма.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: