20 января 2017, пятница

Толстая шкура, советский покров только начал распадаться - Лозница о том, почему революция катится не туда

комментировать
Толстая шкура, советский покров только начал распадаться - Лозница о том, почему революция катится не туда
Украинский кинорежиссер Сергей Лозница, непременный участник главных европейских кинофестивалей, после премьеры в Венеции своего фильма Событие о путче 1991 года рассуждает о том, как с тех пор изменились люди, готовые бороться за свободу

На отгремевшем знаменитом Венецианском кинофестивале в этом году Украина отметилась дважды. Первый раз, когда показал свой документальный очерк Зима в огне — ленту о Майдане — Евгений Афинеевский, уроженец Казани и житель Лос-Анджелеса. Во второй — когда устроил премьеру своего нового фильма Событие знаменитый украинский режиссер Сергей Лозница. Эту ленту про августовский путч 1991 года критики уже успели охарактеризовать как актуальное высказывание про современность.

Лозница один из самых фестивальных отечественных кинематографистов. В этот раз в Венеции он показал черно-белую документальную драму о трех августовских днях в Санкт-Петербурге, смонтированную из ярких кадров того времени.

Лишь однажды камера скользнет по лицу молодого Владимира Путина в свите питерского мэра Анатолия Собчака. А затем сконцентрируется на юноше, который снимает с крыши горсовета советский флаг, бережно складывает его и уносит с собой.

Киевская премьера События состоится в октябре на Международном кинофестивале Молодость. Однако о своем фильме Лозница рассказал НВ уже сейчас, сразу после венецианской премьеры на острове Лидо.

— Когда вы решили взяться за Событие?

— Как только я снял Майдан [предыдущий фильм Лозницы о революционных событиях зимы 2013–14 годов в Киеве]. Меня поразило, насколько другой была интенция у людей, которые вышли в те августовские дни [1991 года] на улицу. Основное чувство, эмоция, которую можно увидеть на лицах людей,— это удивление, изумление, непонимание того, что же происходит, даже страх перед тем, что будет дальше.

В общем, это поразительный материал, который я какое‑то время назад смотрел, а позже взглянул на него иными глазами… Он до сих пор продолжает волновать меня, как, наверное, неравнодушного человека не может не волновать исторический момент, с которого история могла бы повернуться иначе.

— Событие через прошлое говорит о современности…

— Эта картина очень важна. В том числе и для России. Потому что здесь изображены другие люди. Люди, в которых пробуждается гражданственность, чувство достоинства, стремление к свободе и независимости. Пробуждается желание быть собой, нести ответственность за собственную жизнь и судьбу. Победившие люди!

Уже через два года после тех событий 1991‑го все это в них куда‑то исчезнет, растворится. Но на тот момент это был прорыв.

— По фильму видно, как много общего между протестами во время путча 1991 года и недавним Евромайданом. А в чем, по‑вашему, различие?

— В том, что в еще советской России это хоть и был порыв души людей, уставших от отвратительной власти, но это не было, на мой взгляд, стихийным движением. Это начал кто‑то другой. Кто‑то сверху.

А Майдан был организован людьми после того, как власть допустила ряд глупых ошибок, и они нашли очень серьезный отголосок. Вот и вся разница.

Чем дальше, тем меньше сомнений возникает, что 1991 год — это криво сделанная, не так совершившаяся, как хотелось бы авторам, революция. Просто все покатилось не туда.

— Однако и в Украине революция катится не туда: на смену одним коррумпированным политикам приходят другие…

— Именно поэтому я считаю, что у нас революция не закончена. Потому что эта толстая шкура, советский покров, который мертвит все, только сейчас начал распадаться. И если в Украине процесс хоть немного пошел, и мы находимся где‑то в его середине, то Россия только в начале пути. Понятно, что живое там есть, но оно еще сковано. Нужно родиться заново. Вот Украина родилась. А для России это будет очень тяжело. Необходимо будет избавиться от многого внутри себя.

— Что поражает в вашем фильме — так это лица людей. Таких больше нет.

— Потому что это теперь совершенно другая страна. В этой картине я в первую очередь хотел сохранить уникальный материал, чтобы была возможность увидеть лица людей. Вызывает изумление чистота, какая‑то непорочность в них. Сейчас это почти утраченные качества.

— Кстати, а вы сами где были в те августовские дни?

— Тем летом я пытался поступить во ВГИК, провалился на экзаменах и договорился, что приеду вольнослушателем. Вернулся в Киеве, где меня и застали эти события. Я жил тогда на Васильковской и шел пешком оттуда в центр. Хотелось посмотреть, чем живет город в это время. В одном ухе у меня был наушник от приемника — я слушал Радио Свобода, освещавшее в прямом эфире события, творившиеся в Москве и Ленинграде. Вторым ухом я вслушивался в город. Меня поразило, что Киев жил своей спокойной жизнью. Я дошел до центра и первое скопление людей увидел лишь у Республиканского стадиона. Там была площадка, на которой собралось примерно человек 400. И это было достаточно много на тот момент. А через день люди вышли уже на Крещатик, разбили там палатки…

— Интересно, о чем вы тогда думали?

— Я подумал, что все возможно изменить. И раньше были эти предчувствия, будто что‑то случится, откроются двери… Что можно говорить и не быть клоуном. Потому я и кино начал заниматься — это был призыв, вдохновение.

Материал опубликован в НВ №35 от 25 сентября 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: