21 сентября 2017, четверг

Сепаратистам наплевать на своих в плену - российский оппозиционер об обмене пленными в Украине

Сепаратистам наплевать на своих в плену - российский оппозиционер об обмене пленными в Украине
Фото: Виктор Майстренко / Facebook
Как происходят обмены пленными и почему они сейчас приостановились, рассказал НВ бывший российский оппозиционер Виктор Майстренко, который переехал жить в Киев после Майдана

Виктор Майстренко, 35-летний россиянин, оппозиционер из небольшого российского городка Ковров (250 км. от Москвы, Владимирская область), соратник Бориса Немцова и журналист местного издания. 

После Майдана и Крыма, где он побывал в качестве журналиста, решил переехать в Украину окончательно. Когда начался конфликт на Донбассе, он начал заниматься освобождением украинских пленных – в этом ему помогло его российское гражданство. Теперь же Майстренко полноценный гражданин Украины – он недавно получил украинский паспорт, отказавшись от российского. Он и его семья - жена Оксана, двое детей и две собаки - Глаша и Зина - живут в Киеве. На жизнь Майстренко зарабатывает небольшим частным бизнесом и продолжает заниматься украинскими пленными на востоке.

Журналист НВ встретился с Майстренко у него дома и поговорил о том, что происходит сейчас с обменом пленных.

- Что конкретно вы делаете?

- Первое, мы передаем помощь пленным в донецком СБУ. А также ищем другие точки, где могут наши люди находиться.

Там банд, знаешь, сколько - мы их племенами называем. Там есть лагерь Гиви и Моторолы за Донецком, там содержатся пленные и туда никого не пускают. Там есть Оплот, куда тоже не пускают. Мы не знаем, кто находится в Оплоте. Есть Луганск - там казаки, с ними вообще общаться невозможно, то есть не то, что узнавать, а вообще говорить. Там занимаются обменами некие организации, типа афганцев.

- Сколько на вашем счету освобожденных?

- Я не считаю. Человек сто. До Иловайска занимались в основном гражданскими, журналистами, а после – уже военными.

Когда сепаратисты взяли в плен первого журналиста, Сережу Лефтера, решили с [женой] Оксаной съездить о нем репортаж снять. Тогда было проще - у меня российский паспорт был. В результате я участвовал в его освобождении, тогда же познакомился с напарником.

Тогда еще никто не занимался пленными - не было же никого, все ходили, как котята слепые. Не было представления, что вообще происходит.

Вообще, с Лефтером был курьезный случай. Когда его отпускали, его не отправили сразу на выезд из города, а на квартиру. В Славянске он пробыл около 5 дней – там на квартире еда была, телефон на связи, мы с ним созванивались. Потом договорились с таксистом и решили вывозить его.

"Ничего страшного, доедем до вывески Славянска, а там пешочком", - сказал я таксисту тогда. Так вот доехали мы почти до самого центра Славянска, а там стоит самая большая баррикада. Потому решили дальше уже не ехать, остановились около небольшого магазина. Напарник пошел за Серегой, я ему свой паспорт отдал. И Сережка выходил с моим российским паспортом - парень с Винницы, говор украинский и с российским паспортом. Там особо не смотрели: главное, что российский, это прокатывало.

А я вышел из машины, курю, таксисту говорю: "Почему они на нас так смотрят?" - боевики с баррикады прям зыркают на нас, с автоматами. Он говорит: "У нас номера Киевские на машине". Я - "Как так?" Он - "Я арендую машину, зарегистрированную в Киеве".

Я тогда зашел в магазин, там еды вообще не было, но было много водки и пива, сигареты одного вида "Навигатор", я таких в жизни не видел. На них была надпись – производитель - Россия, но не для продажи на территории Российской Федерации. Я взял бутылку водки, какой-то кусочек сала, сока, стаканчики. Мне еще хозяин магазина говорит: "Садись в магазине здесь". Я говорю: "Нет, мне на улицу надо". Вышли, я таксисту говорю: "Дверь открой". Он дверь открыл, я бутылку выставил. Сработало, что удивительно. Мы смогли проехать.

Потом была девочка, [22-х летняя журналистка] Милана Омельчук, - я в телефонном режиме о ней переговоры вел, ее отпустили.

Еще у меня напарник попал - месяц сидел в плену в СБУ Донецка. Вообще по-глупому его взяли - на машине просто тормознули, а у него в машине карта лежала, на которой блокпосты отмечены. Потом его выпускать хотели, а он там еще задержался. Зато получается сейчас, что можем возить туда еду.

Самые ценные пленные для боевиков – это добровольцы 

- Расскажите об обмене пленными, который произошел перед Новым годом.

Это было небольшое освобождение. 146 человек - это меньше 10%. Сейчас у сепаратистов в плену около 2 тыс человек. Мои знакомые ребята тогда выходили. Большинство из пленных – батальон Донбасс, их долго [4 месяца] не освобождали. Из-за того, что началась предвыборная кампания, в которой участвовал их комбат Семен Семенченко, их не хотели отпускать.

Им присылали списки, и они, сепаратисты, читают: "Донбасс - остаешься, ВСУшник - уходишь". И там еще, наверное, до сих пор остались донбассовцы.

Есть сложные бойцы, которых хотят использовать для картинки российского ТВ. На одном из них, например, хотят провести суд показательный.

Есть еще мошенники, которые пользуются ситуацией. Жене одного бойца один из краматорских депутатов сказал, что поможет с освобождением ее мужа за $ 50 тысяч. Она продала, что могла, собрала эти деньги. А после того, как он деньги получил, звонит нам и говорит: "А вы можете помочь решить проблему". И все, он не отдает деньги женщине до сих пор. Знаю, что СБУ за него взялось.

Но пиар - это дело второе, оно просто вредит, причем вредит больше имиджу Украины. Основная проблема с пленными в том, я и родителям это всегда говорю: "Поймите, идет война. Это у вас есть желание забрать сына, брата, которые в плену, а им своих вытягивать резона нет. Они войну начали для того, чтобы войну победить, а не для того, чтобы тут обмены устраивать". Боевики используют эту ситуацию с пленными, они плевать на своих хотели, которые там сидят, они используют эту ситуацию в информационном ключе. 

600 человек, которые находятся в Украине в плену - это ничто для боевиков, потому что там с России всегда приходит военных больше. Почему никто не видит этих российских военных? Они же не ходят по Донецку по кабакам и водку не пьют. Происходит операция, приезжает российская бригада и потом уезжает. Моторолла, Гиви – это абсолютно медийные личности.

Я это слово "ополчение" не понимаю. Ополченцы - это те, кто помогает армии. Добровольцы - это те, кто в армию идет. А здесь просто какая-то банда. У них нет обоснованного названия даже. Все идет чисто информационно. В России такая же ситуация. Там же очень хорошо работает разведка, то есть ФСБ. То, что на верху - это все картинка. Там руководят всем этим профессиональные дядьки. Думаешь, Захарченко принимает решения какие-то. От Путина до Захарченко 300 человек. Это такой же, как был Стрелков, он же тоже ноль без палочки.

- Вы действуете сами или вы координируетесь с правоохранительными органами?

- Координироваться не получается, мне украинское СБУ до сих пор бумагу не даст, а обещали давным-давно. Потому что у нас проблемы с въездом постоянно. Нам на одном из блокпостов специально мозги канифолят. Они знают, кто и куда едет, но все равно держат нас 3-5 часов, даже ничего не проверяя. То есть проблемы есть.


Акция в день памяти Бориса Немцова фото: Виктор Майстренко / Facebook
Акция в день памяти Бориса Немцова фото: Виктор Майстренко / Facebook


- Каким образом боевики наших задерживают, где?

Везде, из квартир, например, много доносов идет. Люди такие.

Где-то реально подставы бывают. Вот сейчас в ДНР с Херсона капеллан находится. У меня большое подозрение, что его подставили свои же. Но я очень надеюсь, что украинская СБУ разберется.

А здесь то же самое происходит. Вот, рассказывали историю. Женщина помогала с пленными там, живет на украинской территории. Кто-то из соседей донес, сказали, что она с ДНРовцами общалась, так украинские СБУшники ее забрали. Ну, она помогала, то есть она нормальная, она украинка. Но сейчас все договорено, то есть ее отпускают сейчас. Разобрались. Украинская сторона берет в основание заявления о связи с террористами. Есть женщины в украинском плену, которые занимались разведдеятельностью.

С пленными на оккупированной территории говорят представители ФСБ, но там есть много своих бывших СБУшников, которые также на Россию работают. Они занимаются перевербовкой.

Разговоры о вербовке ведутся всегда. Поэтому после освобождения со всеми проводятся беседы, то есть СБУ каждого проверяет, опрашивают, плюс узнаются места - кто, где и что видел, где-то какие-то фамилии всплывают.

Самые ценные пленные для боевиков – это добровольцы. Сейчас Правый сектор, Айдар, Азов - они все под одну гребенку для сепаров. И над идейными поиздеваться легче, они считают.

В донецком СБУ пытаются по букве закона делать. И вроде там начальник этого следственного изолятора говорит, не бить их. А в Горловке лупят пленных.

- Почему затихла тема с обменом пленными вообще?

- Потому что сепаратисты пытаются на этом разыграть свою карту по раскачке ситуации. Это раз. Родителям пленных звонят: "Идите, бунтуйте".

Например, на прошлой неделе вот мне звонила женщина с Чернигова в слезах: "Виктор, помогайте! Мы с родителями решили, что мы поедем Майдан устраивать под СБУ в Киеве, подойдите к нам". Я ей объяснил, что это не нужно, потом другие родители звонили из этой же команды. И вот уже в воскресенье эта мама перезванивает и говорит: "Слушайте, а мы подумали, вы правы, при чем тут СБУ. Мы сейчас майданить будем, выступать, а нас снимут и в России будут показывать". Такие звонки. 

Этим самым сепаратисты сбивают, во-первых, мобилизацию, что люди из-за этого многие не хотят служить идти, начинают косить. Боевики говорят, что не освобождает украинская сторона, хотя это все не так совершенно. Плюс сейчас новая волна переговоров будет, снова будет нормандский формат.

Маленькие обмены, по 3-4 человека всегда идут. Гражданских обменивают на какие-либо услуги, а, может, просто иногда отпускают. В ДНРе пытаются сделать даже подобие законности. То есть у них есть эти все процессуальные дела. Они живут сейчас по уголовному кодексу Советского Союза.

600 человек, которые находятся в Украине в плену, - это ничто для боевиков, потому что там с России всегда приходит военных больше

- А в чем сейчас больше всего пленные нуждаются?

- Во-первых, надо менять им одежду, потому что мы завозили им в основном все зимнее - у них сейчас свитера, куртки. Во-вторых, еда. Там сто человек мужиков находится – прокорми их. Мы везем тушенку. Но ее не много. Печенье тоже пацанам прямо в камеры доставляют.

Там им еще дают, конечно. Ну, представляешь, что там им могут давать. Российскую гуманитарку боевики давали цивильным пленным.

- Как вам удается договариваться?

- Моему напарнику пришлось месяц отсидеть там.

- А сколько в донецком СБУ еще сидят?

У них постоянно там ротации идут: кого-то привезли, увезли, там же не то, что постоянно.

Но есть там костяк пленных определенный - киборги остались. К ним там заводят сепарское телевидение. Там последний раз было где-то порядка 60 человек.

- А сколько таких групп, как вы у вас занимаются освобождением?

- Кто-то ездит по Луганской области. Кто-то занимается внутри. Внутри - это вообще цирк. То есть там реально люди пытаются бабло заработать, перехватывают. Вот, есть договоренность об освобождении гражданского какого-то, есть люди, которые пытаются перехватить этого освобожденного пленного, позвонить родителям или родственникам, сказать: "Бабки!" Есть такие - адвокатами себя называют. Там есть своя прокуратура, а там эти адвокаты, которые могут зайти и сказать: "Нахрена ты его отпустил? Ты за него мог десять человек попросить". 

- Как вы с таким напряжением справляетесь?

- Тяжело. А бросить это все уже, наверное, не получится, потому что знаешь, что на тебя люди надеются. Я здесь в Украине увидел в первый раз, что я действительно могу приносить людям пользу.

 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: