30 марта 2017, четверг

Семейные войны: политические взгляды рассорили тысячи родственников в Украине

Из-за Майдана и оккупации Крыма киевский предприниматель Павел Веселов рассорился со своими российскими школьными друзьями
Фото: Наталия Кравчук

Из-за Майдана и оккупации Крыма киевский предприниматель Павел Веселов рассорился со своими российскими школьными друзьями

Тысячи украинцев оказались разделены со своими родными из‑за разного отношения к Майдану, аннексии Крыма и войне на востоке

Глобальные события влияют не только на макроуровень — страны и народы, но всегда отдаются эхом в микромире — семьях. Малая гражданская война, невидимый фронт которой проходит между самыми близкими людьми, заставляет их становиться врагами.

Русский фронт



Российские родственники, неожиданно ставшие убежденными противниками “хунты”,— одна из самых частых причин семейных расколов.

О накале страстей в таких украинско-российских конфликтах хорошо знает Маричка Падалко, ведущая телеканала 1+1 и жена активиста и кандидата в депутаты Егора Соболева.

До крымских событий марта 2014‑го у нее были замечательные свекры из России — пара пожилых людей, которые не разучились жить интересно и получать от этого удовольствие. Но именно мама Соболева, которая родом из Краснодара, и его сибиряк-отец, переехавшие недавно в Анапу ради моря и теплого климата, стали инициаторами настоящей холодной войны с сыном и невесткой.

Образованные, современные люди, родители Соболева вдруг стали повторять штампы телевидения РФ о том, что “Крым всегда был российским” и “мы ни на кого не нападали”.

Последний напряженный разговор на тему украинско-российских отношений между родственниками состоялся перед майскими праздниками — с тех пор они не общаются.

“Я им еще несколько раз отправляла какие‑то ссылки на статьи российской оппозиционной Новой газеты, на тексты Михаила Ходорковского, но ответа не последовало. И я поняла, что, когда так оголены нервы, можно наговорить до точки невозврата, и перестала искать общения”,— рассказывает Падалко.

Сложнее всего ей объяснить детям, почему в этом году никто из них троих не поехал в отпуск к бабушке Алене и дедушке Вите. “Каждый раз, услышав что‑то о России и русских, дети переспрашивают: “Но наши Алена и Витя хорошие, да?” Я все время подтверждаю: да”,— говорит телеведущая.

Я перестала искать общения Маричка Падалко, украинская телеведущая, говорит о российских родственниках своей семьи

Она с трудом скрывает эмоции, рассказывая, что в этом году свекровь впервые не поздравила ее с днем рождения младшей дочери, которая появилась на свет 1 сентября.


Фото: DR
Фото: DR


Падалко признается, что глубокая обида на такой поступок свекрови не отпускает ее. “Мне не хочется, чтобы они выходили на митинги и поднимали волну протеста, я понимаю, что это опасно,— говорит она, имея в виду родителей мужа.— Но меня бы успокоило просто признание того факта, что Россия тут воюет. Даже без извинений”.

Впрочем, для Падалко это не единственная потеря в виртуальной украинско-российской войне — с ней внезапно перестали общаться и московские друзья.

“За время Майдана и войны меня отыскали многие люди, с которыми я иногда даже единожды пересекалась за границей — в Британии, Германии, Турции. Мне написали слова ободрения даже те, кого я последний раз видела еще в юности”,— рассказывает ведущая. И подводит черту, как бы отсекая лишнее: “Только россияне из Москвы, с которыми мы были очень дружны, которые приходили в мой дом, а я — в их, ни разу не позвонили за все это время. Ни один знакомый из России не позвонил, не написал, не поинтересовался, как я. Это больнее всего”.

Под словами Падалко мог бы подписаться молодой киевский предприниматель Павел Веселов. За последние полгода он лишился почти всех друзей детства.

Сына офицера, родившегося в закрытом военном городке на самом севере России, после школы ждала карьера подводника — типичная для его одноклассников. Но дальновидная мама посоветовала Веселову не поступать в военный вуз и уехать подальше на юг — в Москву например.

Они стали спрашивать, почему я против русских и зачем продался американцам Павел Веселов, предприниматель

В столице России тот вступительные экзамены провалил, но смог стать студентом киевского вуза. В главный город Украины попал неслучайно: здесь жили его дед и бабушка. Тогда же по совету матери Веселов получил украинский паспорт. “Это был абсолютно прагматичный шаг,— объясняет предприниматель.— Мне очень нравится город, особенно климат — после суровой девятимесячной зимы”. Знакомые не увидели в таком решении Веселова проблем: многие его одноклассники тоже имели по два паспорта — российский и украинский.

В итоге последние 13 лет сын советского офицера живет в Киеве, где завел семью и куда перевез стареющих родителей.

Для него все изменилось с началом Майдана, который Веселов поддерживал, чем мог,— участвовал в митингах, возил дрова и бензин. Тогда он ощутил, что друзья детства совсем не в восторге от его действий. “Они стали реагировать с непониманием на мои статусы в социальных сетях. Спрашивать, почему я против русских и зачем продался американцам. Я устал всем отдельно объяснять, что это чушь и даже снял видеообращение, в котором рассказал, что мы не против русских, а за европейские ценности”,— вспоминает киевлянин.



Но это не помогло. А когда Майдан перешел в Крым и войну на востоке, непонимание друзей сменилось агрессией.

“Бывшие подружки стали вступаться за Владимира Путина. Говорить, что плюнули бы мне в лицо при встрече”,— рассказывает Веселов, впрочем, безо всякой досады. Поначалу он пытался объясниться, но попытки оказались тщетными.

На сегодня из всех многочисленных друзей детства и юности у киевлянина сохранились хорошие отношения лишь с несколькими людьми.

На 15‑летие со дня окончания школы Веселов не поедет. Не готов. И не хочется.

Крымские истории

Не менее частой причиной семейных конфликтов, наряду с российскими родственниками, становятся родственники “новороссийские”. Из Крыма, например.

45‑летняя Катерина Самородина за аннексию полуострова “расплатилась” отцом — морским офицером, жителем Севастополя родом из Черновицкой области.

Родители Самородиной развелись, но не прекращали общаться с уже взрослой и самостоятельной дочерью, переехавшей в Киев и вышедшей там замуж.

Даже в самые горячие моменты Евромайдана дочь созванивалась с крымской родней. Первый, и он же, как оказалось, последний тревожный звонок прозвучал в момент, когда президент Виктор Янукович сбежал из страны, а Самородина, выйдя на Майдан с мужем и детьми, отправила оттуда своему отцу фото. В ответ получила от него, никогда в быту не пользовавшегося украинским языком, sms: “Хвороба зайшла занадто далеко”.

С этого момента для отставного офицера любимая дочь превратилась в “фашистку, продавшуюся Америке”. “Это не изменилось и до сегодняшнего дня. Я очень сильно расстраиваюсь по этому поводу”,— рассказывает Самородина.

Свое поведение родитель аргументирует несколькими тезисами. Первый — если бы в Крым не пришла “наша” армия, то пришли бы США и НАТО. Второй — в Киеве хунта и фашисты, русских все в Украине ненавидят. На просьбы дочери рассказать, откуда у него такие сведения, отец ничего сказать не может. И не хочет. “Сразу вспыхивает, ругается”,— объясняет киевлянка.

Сейчас Самородина максимально ограничила общение с ним, переложив эту обязанность на мужа. Но во время последнего приезда киевлян с детьми к деду тот как‑то нарочито громко заявил: “Ничего, ничего! Скоро наша армия пойдет на Киев, и мы всех этих фашистов и бандеровцев повесим”. Это было в июне.


Официальная позиция Москвы, поддержанная российским телевидением, рассорила тысячи родственников в Украине
Официальная позиция Москвы, поддержанная российским телевидением, рассорила тысячи родственников в Украине


С таким поведением родного отца Самородину не удивляет негативная реакция на нее крымских друзей. Один из них даже дал ценный совет: “Если хочешь выжить, бери семью, приезжай, получай российский паспорт и покайся возле Вечного огня”. Выяснить, за что нужно каяться, бывшей крымчанке не удалось — общаться дальше “советчик” отказался.

Другие ее детские друзья настроены менее агрессивно, но все равно считают, что Самородину в Киеве оболванили и зомбировали.

Киевлянка в чем‑то понимает этих людей. “Нам всем по 45 лет. Жизнь у многих сложилась не так, как мечталось. Многие никогда дальше Крыма и не выезжали. Поэтому именно



Советский Союз, который они ассоциируют с нынешней Россией, кажется им возвращением в лучшие времена”,— считает она.

Дела военные

Самые тяжелые внутрисемейные конфликты разгораются на востоке страны. Именно там между родственниками порой вырастает стена даже не молчания, а настоящей ненависти.

Так случилось в семье киевского журналиста Максима, который по соображениям безопасности не стал называть свою фамилию в печати. Он вырос в провинциальном городке на Луганщине в семье шахтера. В 2004 году поддержал, один из немногих среди местных, Майдан. И хотя родные не приветствовали такой “демарш”, до скандалов и ссор дело не дошло.

Позже, с отцовской помощью и благословением он перебрался в Киев. “Отец хотел, чтобы моя жизнь сложилась лучше, чтобы я не работал, как все вокруг, шахтером”,— вспоминает столичный журналист.

2014 год навсегда развалил его отношения с луганскими родственниками. “Буквально на глазах между нами возникала стена, которая существует до сих пор. Доходило до ссор и скандалов. Донести им свою позицию мне ни разу не удавалось”,— рассказывает Максим.

Наиболее агрессивно на звонки из Киева стал реагировать отец — в какой‑то момент старший сын из “помаранчевого” превратился для него в отъявленного бандеровца и националиста. Притом что ни тем, ни другим обжившийся в столице выходец из шахтерской семьи не являлся.

Оказалось, ненависть отца — не самое страшное: около месяца назад в так называемое ополчение, то есть к сепаратистам, ушел воевать его родной брат — 32‑летний шахтер, отец троих детей.

“Он всегда оставался нейтральным в политических вопросах,— говорит журналист.— Я даже приглашал его во время Майдана в Киев. И он даже почти согласился. Но потом сказал, что не придерживается моих взглядов”.

С момента “ухода в ополчение” прошло три недели, а вестей от брата, ушедшего “защищать родной край”, нет. Предчувствия у журналиста по этому поводу самые мрачные. Такие же, как и относительно отношений с родителями.

“В нашем случае время вряд ли будет иметь исцеляющий эффект. Если все это не прошло и не исчезло, а только притаилось после 2004 года, то теперь и подавно”,— печально говорит он.

Раскол в его семье ширится: на момент выхода журнала в печать в ополчение ушел еще и двоюродный брат журналиста.

Раздвоенное сознание

Историкам и психологам известно множество гражданских конфликтов, которые разделяли близких людей по идеологическим, религиозным, классовым или иным причинам. Но нынешний украинский случай особый, считает Владимир Вятрович, историк, директор Института национальной памяти.

Ни пример кровопролитной войны на Балканах, где сербы с хорватами воевали между собой из‑за этнических и религиозных различий, ни даже классическая с точки зрения науки гражданская война в Испании, разделившая общество по идеологическому принципу, не являются стопроцентным отображением того, что происходит сейчас в Украине.

“Испания, конечно, соблазняет примером национального примирения после гражданской войны, но не может служить им в нашем случае,— объясняет Вятрович.— Там противники с обеих сторон боролись за Испанию: разную, но Испанию. В Украине же борьба с одной стороны идет не за свою Украину, а против нее вообще”.

Поэтому украинцам придется идти своим уникальным и, что уже очевидно, долгим и трудным путем примирения и поиска взаимопонимания после войны.

В любом случае начинать этот процесс нужно с объединения расколотых семей. Для этого психологи советуют не разрывать окончательно отношений с родственниками. Ведь подобные кардинальные шаги лишь в редких случаях бывают полезны, убежден гештальт-терапевт Евгений Медреш. В последнее время ему часто приходится выслушивать от клиентов истории о стене непонимания, выросшей между родными людьми из‑за последних событий в стране.

Не хочешь сойти с ума — разговаривай Евгений Медреш, психотерапевт

Намерения вычеркнуть из жизни самых близких людей не просто вредны, а могут быть опасны. Ведь родители олицетворяют собой базовую глубинную основу безопасности. И без общения с ними люди, уверяет гештальт-терапевт, лишают себя этой базы. Поэтому прекращать общение нельзя с целью избежать серьезных расстройств. Преодолеть разногласия и конфликт можно лишь оставаясь в контакте, хоть и не сглаживая при этом противоречий. “Не хочешь сойти с ума — разговаривай”,— говорит Медреш.

Украинцы всегда найдут общий язык друг с другом, убежден Вятрович. Необходимо только, чтобы третья сторона — россияне — прекратила влиять на них. “У украинцев нет разногласий на этнической, религиозной или даже исторической почве, а только вокруг мифов о ней. А мифы можно и нужно развенчать”,— считает историк.

Материал опубликован в №21 журнала Новое Время от 3 октября 2014 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: