17 ноября 2017, пятница

Сделано с умом. Число успешных стартапов в Тель-Авиве растет со скоростью 20% в год

Сделано с умом. Число успешных стартапов в Тель-Авиве растет со скоростью 20% в год
Экологическая скудность и природная предприимчивость заставляют израильтян делать деньги из воздуха

Наш микроавтобус мчит по идеальной трассе нижней Галилеи. Справа по маршруту — каменная стена Самарийских гор. Слева — такая же безжизненная долина Изреэль. От этого вида за окном рука тянется к бутылке. В Израиле лучше путешествовать без еды, нежели без воды.

К тому же впереди по курсу лежит жаркая пустыня Негев. Ее площадь — 12 тыс. кв. км. Это 60% территории крошечного государства на Ближнем Востоке. Так что относительно свежему изобретению бывшего киевского ученого, а ныне израильского Кулибина пенсионера Аркадия Левина просто нет цены.

Он придумал аппарат, который добывает воду из воздуха. С помощью ветрогенератора через 12‑метровую трубу Левин загоняет горячие потоки под землю. Из-за перепада температур собираются капли конденсата, которые насосом поднимаются наверх. Суточная производительность — до 500 л. Так сказать, хочешь пить — умей вертеться.

И вот вопрос, почему при такой природной скудости Библия называет Землю обетованную местом, где “течет молоко и мед”? “Главное богатство Израиля находится меж двух ушей”,— иронизирует Юрий Озиранский, руководитель отдела Центра международного сотрудничества в области развития сельского хозяйства (Тель-Авив).

Меж двух ушей у евреев находится ровно то же, что и у всех остальных людей,— мозги. За неимением иных ресурсов на них здесь и делают гешефт. В последнее время число успешных стартапов в Тель-Авиве растет примерно со скоростью 20% в год.

Согласно исследованиям компании Deloitte, в 2015 году Израиль занял второе место в мире (после США) по объемам венчурных инвестиций — $ 4,4 млрд. Пнина бен Ами, старший маркетинг-менеджер венчурной компании JVP labs, делает одно очень важное уточнение: “Только 10% из этого капитала — это местные инвестиции. Все остальное — деньги, собранные по миру”.

 

Шевелят мозгами

За стеклянной дверью иерусалимского офиса JVP кипит работа нескольких начинающих бизнес-команд. На дверях выведено: Start-Up National Center. В 1948 году, когда Израиль провозгласил независимость, в этой же комнате печатали первые шекели молодого государства. Так что, как иронично отметила Пнина, делать деньги — это первый стартап ее офиса. Сегодня здесь занимаются практически тем же — делают деньги. Из чего? Как обычно — из воздуха.

Вот свежий пример. Два армейских товарища Лиран Тацман и Шломи Ботнару, уволившись из вооруженных сил, где занимались вопросами безопасности, решили создать свою компанию. Оба подумали вот о чем: еще до того, как в организме человека какой‑то вирус начинает действовать, медики вырабатывают противоядие для борьбы с ним. Значит, и против киберпреступников, которые сеют вредоносные программы, вторгающиеся в компьютерные сети, следует работать на опережение. Лиран и Шломи разработали систему, которая, используя известные вирусы, прогнозирует их развитие и таким образом защищает сервера еще до начала кибератаки. В ноябре 2013‑го JVP, а чуть позже немецкий Venture Capital Unit of Siemens инвестировали в исследовательскую работу молодой компании CyActive $ 1 млн.

В марте 2015‑го международная платежная система PayPal выкупила весь проект за $ 60 млн. Теперь американцы строят в пустыне Негев, в городе Беэр-Шева, исследовательский центр, куда переехали 100 сотрудников CyActive.

За последние четыре года офис JVP заработал $ 1,3 млрд на продаже подобных стартапов. Многие из них успешно торгуются на международных фондовых биржах. “Большинство израильских компаний вы можете увидеть в списке NASDAQ [биржа в США, специализирующаяся на акциях высокотехнологичных компаний],— хвастается Нимрод Козловски, партнер JVP.— После США Израиль номер два по количеству компаний, присутствующих здесь”.

В итоге в 2015 году в Израиле появилось около 1,4 тыс. стартап-компаний. За ними внимательно следят более 300 высокотехнологичных транснациональных гигантов, разместивших свои офисы в Израиле.

Общая сумма сделок M&A (слияние и поглощение) среди израильских стартапов в 2015‑м достигла $ 7,2 млрд. Это значит, что за последний год этот рынок вырос на 44%, что является беспрецедентным показателем. Один только Microsoft в прошлом году поглотил пять местных стартапов. “Иерусалим становится центром стартапов Израиля”,— мечтательно резюмирует Козловски.

Хорошо, что этих слов не слышала Мира Маркус, специалист по внешним связям из тель-авивского офиса TelAvivGlobal. Вот был бы скандал. Она‑то уверена, что не Иерусалим, а Тель-Авив — еврейский центр стартапов. И Маркус в этой убежденности не одинока.

В 2015 году в рейтинге технологических центров по лучшим условиям для запуска стартапа, который публикует аналитическая компания Compass, Тель-Авив замкнул первую пятерку планеты. Впереди с небольшим отрывом — только американские Кремниевая долина, Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Бостон. Позади Лондон, Чикаго, Берлин, Сингапур и все остальные города мира.

По площади Тель-Авив вдвое меньше Конотопа, а по населению вдвое меньше Львова. “Так что здесь все друг друга знают,— иронизирует Маркус.— И вот в таком маленьком городе работает 1.000 стартапов. Это означает, что на каждый квадратный километр — 90 стартапов”.


КУШАТЬ ПРОДАНО: Дайя Толкатцир рассказывает о стартапе своих коллег, суть которого — создание самой большой в мире сети национальных кухонь
КУШАТЬ ПРОДАНО: Дайя Толкатцир рассказывает о стартапе своих коллег, суть которого — создание самой большой в мире сети национальных кухонь


   

Столичные штучки

В библиотеке у окна офисного центра Шалом Меир стоит симпатичная израильтянка. Она готовится к презентации самого вкусного стартапа Израиля — EatWith. Ее зовут Дайя Толкатцир.

— Я пришла поговорить о еде,— начинает свою презентацию комьюнити-менеджер проекта.— Скажу о себе: когда я собираюсь в Лондон, Париж или куда‑либо еще, первое, что я делаю после заказа билета,— ищу место, где буду есть. Если поеду в первый раз в Киев, я даже не буду думать о том, чтобы искать ресторан. У меня нет пяти часов, чтобы искать местное заведение, поэтому я сяду там, куда меня позовут. Что я буду там есть? Местную еду, какой‑нибудь особенный суп, например борщ, а также свинину, салаты.

После этой зарисовки Дайя приступила к рассказу об инновационном решении в поиске хорошей кухни для путешественника. Она поведала, как в 2011 году израильский бизнесмен Гай Михлин отправился с семьей отдыхать на Крит. На пятый день путешествия он сказал жене: “Я больше не могу есть сувлаки [греческое блюдо]”. Михлин остановил на улице женщину и спросил ее, где едят местные? Та ответила, что местные едят дома. Отличная идея, подумал Михлин. Он достал у друзей адрес знакомой семьи и напросился в гости, в небольшую квартиру в пригороде Ираклиона.

Они обедали, обсуждали финансовый кризис, местные события, политику, музыку, спорт. Самое важное, что вынес израильский гость из этой истории: главное — это люди. Только через них можно получить уникальный опыт погружения в чужую культуру. По возвращении из путешествия Михлин предложил своему бизнес-партнеру создать портал, на котором турист может заказать себе обед у кого‑то из местных.

В 2012‑м венчурный фонд Genesis Partners инвестировал в стартап $ 8 млн. Теперь он работает так: вы заказываете в Барселоне, Нью-Йорке, Тель-Авиве, Днепропетровске, или в любом из 160 городов в 30 странах ужин, знакомитесь с хозяевами. Средний чек составляет $ 40 на человека. Хозяева накрывают стол, принимают вас, могут оставить на ночлег. А EatWith получает комиссию в 13%.

 

Прибыль из убытков

В 2010 году израильтянин Гон бен Давид купил билеты в Исландию и забронировал номер в тамошней гостинице. И вот в этом северном краю неожиданно проснулся вулкан с непроизносимым названием Эйяфьядлайекудль. Местные аэропорты мгновенно захлопнулись. Номер в гостинице уже был оплачен, и вернуть деньги по условиям брони было невозможно. Гон бен Давид терял все деньги. И тогда его осенила мысль, что он такой не один. Миллионы туристов ежегодно отменяют свои поездки.

А значит, нужно придумать систему, чтобы люди могли перепродать свой номер. Это же так очевидно, подумал Гон бен Давид и совместно со своим товарищем начал анализировать проблему. Итак, годовой оборот американского гостиничного рынка — $ 155 млрд. Чуть больше 6% от этого объема пропадают, так как гости по разным причинам не смогли прибыть. Это примерно $ 9,7 млрд. Две трети от этой суммы, по условиям брони, клиент вернуть не может. То есть только на рынке США $ 6,2 млрд идут на ветер. Гон бен Давид и его товарищ Бен Фрумин приготовили стартап. Назвали его Roomer. Его суть — перепродажа брони. Венчурным капиталистам проект показался умным, и они, как рассказывает Исаак Мизрахи, директор по туризму муниципалитета Тель-Авива, инвестировали в ребят $ 6 млн. “Еврейский ум придумывает, как заработать”,— подмечает Мизрахи. Он уже успел испытать прелесть сервиса Roomer. Недавно у Мизрахи сорвалась поездка в США. Гостиничная бронь стоила ему $ 250. Через Roomer Мизрахи выставил свой номер за 75% по номиналу и вернул себе $ 200. Комиссия Roomer в таких ситуациях — от 6–15%.

“Мы знаем истории, когда люди вынуждены были отменить свой отпуск в Швейцарии,— рассказывает сотрудник офиса Roomer Александр Милейковский.— Их потери доходили до $ 10 тыс. Неприятно”.

Таких стартапов в Израиле тысячи. Они формируют новый общественный слой — нацию предпринимателей, специализирующихся на инновациях. И вот результат. В 2015‑м израильтяне установили национальный рекорд — экспорт высоких технологий этой страны размером меньше Винницкой области превысил отметку в $ 37,5 млрд. Это 41% всего израильского экспорта, больше чем весь аграрный, машиностроительный и металлургический экспорты Украины, вместе взятые. В конце концов, это просто деньги из воздуха, добытые с помощью национального богатства Израиля, которое размещается между двух ушей.

Пнина, менеджер из JVP labs, называет минимум три составляющие успеха местных стартапов. Первое — они не боятся ошибаться. Прежние неудачи новичка рассматриваются как позитивный опыт отрицательного опыта. Что в переводе с русского на иврит и обратно означает: ваши проекты уже прогорали 10 раз? Превосходно! Вы‑то нам и нужны.

Второе — влияние армии. Это крупная социальная сеть, в которой сошлись и перезнакомились все слои общества. На армейских связях построена значительная часть стартапов. Кроме того, в израильской армии наименьшее в мире соотношение полковников к лейтенантам и сержантам. В боевых условиях большую часть оперативных решений принимают низы. Для юношей и девушек это ни с чем не сравнимый опыт ответственности за результат. “Ну и израильская дерзость,— заключает Пнина.— Они не стесняются постучать в двери очень богатых людей. Если стартапер считает, что этот человек ему нужен, он к нему идет”.


ТРАДИЦИИ: За спиной Пнины бен Ами — комната, где в 1948 году печатались первые шекели молодого государства Израиль. Теперь здесь тоже делают деньги, но уже непечатным способом
ТРАДИЦИИ: За спиной Пнины бен Ами — комната, где в 1948 году печатались первые шекели молодого государства Израиль. Теперь здесь тоже делают деньги, но уже непечатным способом


   

 

 Материал опубликован в НВ №17 от 13 мая 2016

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: