23 августа 2017, среда

Самый тяжелый год войны - второй. Человек, собравший 50 миллионов для АТО - о шутках и буднях фронта

Виталий Дейнега: Мы собрали 50 млн грн. Война идет, к сожалению. Оказалось, недостаточно
Фото: Вернись Живым

Виталий Дейнега: Мы собрали 50 млн грн. Война идет, к сожалению. Оказалось, недостаточно

Волонтер группы Вернись Живым Виталий Дейнега - об АТО, Минобороны и тепловизорах


Созданная Дейнегой волонтерская организация специализируется на военной оптике. В неделю они собирают не меньше миллиона гривен. За год через них украинцы перечислили на армию около 50 млн грн. Тепловизоры поставляют всем, кому нужно, без преференций, - от ВСУ до добровольцев. Но есть и "черный список" - в него входит, например, батальон Айдар.

Сам Дейнега - нечастый гость в зоне АТО - ему чужда военная романтика. Но при этом на его счету все же несколько десяток поездок, в том числе и горячие точки. Однажды мы с ним там и пересекаемся, на одной из военных баз недалеко от передовой. На гражданке же встречаемся с Дейнегой в офисе Вернись Живым- в обжитом волонтерами подвале в центре Киева. Тут оживленно - принимают звонки, курьер приехал за заказами, в коридорах - посылки бойцам.

Для интервью перемещаемся в кафе неподалеку. Его хозяин тоже спонсировал команду Дейнеги - деньги за каждый съеденный тут чизкейк полностью шли в АТО. Дейнега показывает на свой живот и шутит: "Вот они все, чизкейки, тут".

По профессии Дейнега программист. Уже после интервью он признается, что прежнюю работу не бросил - для него это дополнительный доход. Да и терять профессиональную сноровку не хочет. После АТО планирует вернуться к привычному - писать код.


Фото: Вернись Живым
Фото: Вернись Живым


- Скажи честно, ты смотришь на всех людей сквозь призму того, сколько человек потратил на помощь АТО?

- Да. Это профессиональная деформация страшная. Особенно, когда начинают люди показывать свой патриотизм. Я думаю, главное проявление патриотизма во время войны – это что-то сделать для фронта.

Героизм на уровне 1,5% меня, мягко говоря, смущает. Я не считаю, что на фронт надо отдавать все. Вот сейчас во двор заезжает красивая и дорогая машина – не вопрос, если человек может такую себе позволить, то на здоровье. В Украине должны быть здоровые богатые люди. Но процентов пять или десять от доходов на армию отдавать – мне кажется, это нормально.

- Эти 1,5% - это особенный раздражитель для тех, кто живет на юго-востоке страны. Не раз слышала возмущение по этому поводу от харьковчан, одесситов, в Донбассе.

- Да что такое 1,5%? Вы их попробуйте ощутить. Это 1/75 вашего дохода. 1,5% - это 30 гривен с двух тысяч. Это смешно. Это не 300 гривен, не 100. Это поездка на такси до ларька, две бутылки пива нормального или три – дешевого.

Стоит вообще вопрос существования государства. Есть реальный риск. А люди не видят, что существует реальная угроза того, что этот весь ****ец, который там происходит, будет у нас под окнами завтра.

Героизм на уровне 1,5% меня, мягко говоря, смущает.

- Из-за того, что ты постоянно во всем этом варишься, у тебя не слишком преувеличенное отношение к ситуации?

- Как можно преувеличивать отношение к войне? 

- Из Киева все по-другому видишь.

- Здесь вообще войны нет. Здесь есть какой-то экономический кризис, а войны здесь и близко нет. Тут все нормально.

- С другой стороны хорошо, у людей есть время на что-то другое – например, с коррупцией бороться.

- У нас 25 лет было время на что-то другое. И что-то оно ничего не дало.

- Как ты в целом оцениваешь ситуацию в стране с точки зрения войны?

- Она какая-то сюрреалистичная. Сам факт, что мы сидим сейчас в центре Киева в хорошем ресторане, едим бизнес ланч, пьем вкусные напитки, а в это время там кого-то убивают.

Знаешь, что меня шокировало настолько, что я начал волонтерской деятельностью заниматься? Мне как-то позвонили оттуда и сказали: "Виталик, по нам каждый день бьют минометами". То есть не из автомата, не из "подствольника", а из миномета. Фильмы мы все про войну смотрели – все бегут, гул, земля взрывается – это миномет. У нас уже идет полноценный фильм с полноценной войной. Чего мы ждем? Потом уже пошли Смерчи, Грады, Ураганы, Дебальцево. А уже тогда, в мае месяце [2014-го], по минометам в Славянске было понятно, что дело из рук вон плохо.

- Вернись Живым уже год существует. Кто эти люди, как вы собирались вместе?

- Сначала это были знакомые – несколько человек. Потом я начал делать встречи – просто приглашал к себе домой людей, которые скидывались деньгами. Я понял, что надо какое-то доверие вызывать, знакомиться. Если меня будут знать, то ко мне будет больше доверия, мы будем более плотно работать. Надо человека знать в лицо, а если вопрос касается денег, то и подавно. Так у нас появились другие люди.

- Сколько вас человек уже?

- 16. Я не беру тех, которые помогают нам ситуативно. Например, есть такой Миша «Фонарик» – изначально мы у него батарейки покупали, а в итоге он стал нам валюту привозить. Что-то надо – он всегда поедет, сделает.

- Что с Вернись Живым произошло за год АТО? 

- Мы собрали 50 млн грн. Война идет, к сожалению. Оказалось, недостаточно.

- Можно сказать, что вы теперь полноценное звено между Минобороной и бойцами на передовой?

- Мы не хотим быть звеном в больном организме Минобороны. Если надо, мы знаем, куда там постучать, но по возможности стараемся без них.

- Он до сих пор больной - этот организм?

- У нас до сих пор страна больная.

Что такое Минобороны? Они за 25 лет ничего не построили вообще. Они, в лучшем случае, что-то чинили. Чем занимались Минобороны и Генштаб всю свою историю? Люди сидят в этой организации – они как получали там по 2-3 тыс. грн в месяц, так и получают. То есть это те же самые люди, которые 25 лет грабили армию, ничего не строили, все, что они научились делать за это время на высочайшем уровне – это воровать.

Почему волонтеров взяли туда на закупки? Потому что эти не умеют. Эти умеют списывать. У нас есть, например, танки еще какие-то в нормальном состоянии? Отлично – давайте их починим, по черной схеме продадим куда-то там. У нас есть склады с артиллерией – давайте оттуда распродадим снаряды, а потом взорвем и скажем, что это была авария. Вот это они хорошо умели.

- Ты не готов пойти туда работать, менять все?

- Нет, но мне предлагали. Я заметил тенденцию у волонтеров: тебе перестали давать деньги, значит иди во власть.

- А почему, кстати, волонтеры между собой часто ругаются?

- Просто волонтеры разные. Причины очень простые – не все честные. Я лично знаю непорядочных людей среди известных волонтеров – и просто очень непорядочных, и людей, которые пошли в это за властью, за политикой.

Было много встреч с Минобороной, на которых было видно, что им на нас откровенно насрать. Они приходили нас потерпеть. 

- В какой момент люди перестают быть честными?

- По-разному. Когда ты видишь, как человека где-то убивают, и ему надо спасти жизнь, даже если ты последняя скотина, последний жулик – то возникает желание помочь. Но когда через человека начинают идти большие деньги, его начинают все хвалить, у него появляется очень большое искушение на эти деньги позариться. У него возникает мнение "я заслужил", "я герой".

А у нас с этим все просто – деньги дают не на нас, а на армию. Поэтому у нас есть отдельные спонсоры, которые платят за сам проект, нам на зарплату, аренду.

У меня зарплата 12 тыс. грн в месяц, которые я получаю с декабря. У нас есть люди, которые согласны работать без зарплаты. В принципе, все изначально шли без зарплаты. На данный момент Вернись Живым в месяц тянет 90 тыс. грн, это с арендой, с мобильной связью.

На сам проект дают очень тяжело. Очень хорошо дают на тепловизоры. Деньги на проект мы не берем из того, что люди дают на тепловизоры. Для этого у нас есть отдельные спонсоры и отдельная отчетность. Слишком многие бы не поняли, если мы бы начали брать себе на зарплаты из поступлений.

- По Минобороне еще один вопрос. Ты говоришь, что вы пытаетесь с ними не пересекаться – они мешают вам каким-то образом?

- Было много встреч с Минобороной, на которых было видно, что им на нас откровенно насрать. Они приходили нас потерпеть. Но если они совсем бы держали перед нами двери закрытыми, мы могли бы в какой-то момент Майдан поднять под этими дверями. Поэтому они открывали двери, впускали нас, слушали, кивали и говорили: "Да, блин, вы молодцы, мы обязательно комиссию созовем, экспертизу проведем".

Очень важный момент был, когда нас собрал президент. Президент приятно удивил. Он развернулся к нам и сказал: "Мы вас, по крайней мере, не будем уничтожать". Я образно говорю.

Мы все боялись. Ты вспомни год назад: волонтеры боялись налоговой, СБУ. То, что у меня тепловизоры по актам, это все – СБУ меня может завтра уже закрывать меня абсолютно по закону, так как это приборы двойного назначения. Это нелегально.

- Президент на данный момент дал свое добро на это все? 

- При Януковиче такое движение задавили бы просто мгновенно. Нам запретили бы ездить в АТО, сказали бы, что мы военные тайны выдаем, налоговую бы прислали. У них это отработано было. А Порошенко взял и сказал, что "волонтеры, мол, это все [сделали] вы", стал ордена давать, на парады приглашать. Он таким образом снял очень сильную напряженность. Потому что все были очень накручены, тем более выборы были на носу. Это было в прошлом году в конце июля – начале августа.

- Перед парламентскими?

- Да. Тогда реальный был риск. Если бы президент этого не сделал, если бы он попер против волонтеров, скорее всего, волонтеры попробовали бы забацать какую-то партию.

Ведь чего политики боятся? Они не верят в существование честных людей в принципе. Как я, наверное, не верю в существование честных политиков, по крайней мере, среди тех, кто сейчас у нас в Верховной Раде.

Как они видят волонтеров? У людей большие электоральные симпатии по отношению к волонтерам. Значит, они могут представлять опасность. Значит, надо по крайней мере, в преддверии выборов их не раздражать.

Порошенко сказал "вы молодцы" – ага, ну, значит вроде нормальный президент. И пошли дальше покупать свои "броники", тепловизоры, каски.

 Все время идешь на работу и немного переживаешь. Хочется просто не переживать, элементарной какой-то защиты.

- Что волонтерам нужно от власти на данный момент?

- Есть программа-минимум и программа-максимум. Программа-минимум – чтобы нас хотя бы просто не трогали, а там, где надо, по возможности помогали. Например, оружие дали, для защиты хотя бы себя, охрану какую-то – уже сколько этих волонтерских офисов взрывали. Все время идешь на работу и немного переживаешь. Хочется просто не переживать, элементарной какой-то защиты.


Фото: Вернись Живым
Фото: Вернись Живым


Почему вы решили заниматься, например, не бронежилетами, а тепловизорами?

-  Мы шли против общественного мнения, потому что все на бронежилеты, на каски скидывались феноменально. Но бронежилет малофункционален. Все наши погибшие, двухсотые, - они почти все были в брониках. Видимо, несильно они помогают.

Понятно, что мы не можем покупать антиминометные радары – это совсем уже военное оборудование. Кроме того, что нам его просто не продадут, мы на него еще и денег не соберем – там порядок цен совсем другой, сотни тысяч долларов.

А тепловизор в руках у хороших разведчиков очень сильно меняет картину. Все эти вещи надо было объяснять. Сами военные говорят, что на фронт надо не картошку, не еду – войну с мешком картошки не выиграешь.

- Ты до этого с армией как-то сталкивался?

- Нет, я пацифист. Я вообще военку едва прошел, чуть не выгнали. Я дико недолюбливал военных и все, связанное с убийством. Я вегетарианец, не ем мяса, я категорически против любого насилия.

- Почему ты тогда это делаешь?

- Допустим, ты не любишь боль, но у тебя болит зуб. Если ты его вырвешь – это будет больно. Но если запустишь – будет гораздо больнее. Поэтому если ты боишься боли, то в твоих же интересах его вырвать как можно раньше. Точно также и здесь. Если я не хочу, чтобы эта вся страна утонула в крови, значит, нужно это кровопролитие остановить там, где оно есть сейчас. 

- Как вы собираете деньги сейчас, когда уже год идет война?

- Просто работаем еще больше. Больше пишем, лучше пишем, больше общаемся с прессой. Это очень важно – постоянно быть на виду. Работаем со спонсорами. У нас с крупными спонсорами долгоиграющие отношения.

Запустили рекламную компанию "Армии нужны глаза". Это был огромный труд. Сейчас она помогает нам держаться на плаву. Мы как собирали не меньше миллиона гривен в неделю, так и собираем. 

Самый тяжелый год войны – второй. Всегда. 

- То есть сейчас?

- Конечно. Потому что заканчивается ура-патриотизм, становится понятно, что шапками мы их не закидаем, а можем еще и проиграть. Приходит реальность, и она неприятная. Естественно, у многих опускаются руки – у людей, у военных, у всех. Тем более, сейчас солдаты с первой, второй волны мобилизации возвращаются домой не всегда в хорошем расположении духа.

То есть это тяжелый год. Дай Бог, чтобы эта война не затянулась. Но если затянется, то третий год будет уже легче. Мы уже научимся жить с войной, в войне, и поймем, что никуда это от нас не денется. Разные прогнозы есть, когда война закончится, но пока конца и края ей не видно. Но пока идет война – у нас всех есть работа. И мы обязаны сделать ее хорошо. Если мы хотим жить в Украине, а не ДНР

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: