25 марта 2017, суббота

Российский оппозиционер, подавший на Путина в суд, рассказал о жизни в РФ

НА ПРИЦЕЛЕ: Владимир Милов, несмотря на расправу над инакомыслящими в России, намерен продолжать свою работу

НА ПРИЦЕЛЕ: Владимир Милов, несмотря на расправу над инакомыслящими в России, намерен продолжать свою работу

Владимир Милов, один из лидеров российской оппозиции, называет главную причину, по которой Кремль расправился с Борисом Немцовым, и рассказывает, каково живется среднему россиянину в стране, обложенной западными санкциями

Российский оппозиционер Владимир Милов прославился у себя на родине тем, что вместе с единомышленниками Борисом Немцовым и Владимиром Рыжковым подал на Владимира Путина в суд за клевету. В 2010 году во время прямой линии Путин, на тот момент премьер-министр России, обвинил оппозиционеров в том, что они в 1990‑х годах украли миллиарды. Впрочем, несмотря на абсурдность обвинений, судебное разбирательство оказалось безрезультатным.



Милов, который теперь возглавляет оппозиционную партию Демократический выбор, отстаивающую принципы демократического развития России, не всегда был оппонентом власти — в 2002 году он даже работал заместителем министра энергетики. Однако его госслужба длилась недолго, и в 2008‑м он уже стал соавтором Немцова, подготовив ряд экспертных докладов — Путин. Итоги и Путин и Газпром, которые имели большой резонанс не столько в России, сколько за рубежом. В частности, политики собрали документы, подтверждающие сверхдоходы первого лица государства, которые он получает в значительной мере от экспорта нефти и газа.

После похорон Немцова, застреленного 27 февраля у стен Кремля, НВ связалось с Миловым по телефону, и он охотно согласился на интервью.

— В своем блоге вы фактически возложили ответственность за убийство Бориса Немцова на первое лицо РФ — Владимира Путина. Как вы полагаете, каков основной мотив властей для этого преступления?

— Знаете, Борис был очень неудобной занозой в боку у властей. Я обозначил три основных мотива, которые есть [у властей для устранения Немцова]. Первый — это посеять страх, то есть послать следующий месседж оппозиционерам: “Вы даже не высовывайтесь. А если слишком сильно высунетесь, мы будем вас убивать”. Второй мотив — это тот, что Борис был в оппозиции одним из наиболее авторитетных и уважаемых людей со статусом. И у него были хорошие отношения с разными оппозиционными лидерами. Некоторые из них имеют проблемы с поиском общего языка, а Борис их связывал. И третье — я думаю, что это сыграло решающую роль в принятии решения [убить Немцова] — это месть за санкции. Он был активным лоббистом санкций против Путина.

Российские власти, когда начинали все это 12 месяцев назад с Крымом и Украиной, видимо, думали, что смогут отделаться таким белорусским вариантом санкций

Он объездил все столицы на Западе, практически консультировал по конкретным аспектам, как правильно вводить санкции. Поймите правильно, они [российские власти], когда начинали все это 12 месяцев назад с Крымом и Украиной, видимо, думали, что смогут отделаться таким белорусским вариантом санкций. То есть это какой‑то запрет на въезд отдельных чиновников и так далее. А Запад ввел санкции, которые сильно ударили по нашей банковской системе, по крупнейшим корпоративным заемщикам. Создали серьезные экономические трудности, и, кроме того, ребята путинские потеряли очень много денег.

Я слышал из разных источников, что в Кремле очень злы именно на Немцова за его инструментальную роль в лоббировании санкций, и я думаю, что вполне реалистично предположить, что его приговорили именно за это. Путин в последние несколько месяцев понял, что в экономике начинаются очень серьезные проблемы, которых он не ожидал.

— После убийства Немцова вы выступили с видеообращением, в котором призвали соратников не паниковать и продолжать борьбу. Вы предполагаете, что в современной России это возможно?

— Знаете, это спорный вопрос, насколько серьезную поддержку у населения имеет Путин. Можно сравнить две уличные акции, которые прошли [недавно в РФ],— траурный марш памяти Бориса и проведенную за неделю до этого так называемую акцию Антимайдан — против реформ, демократии и т. д. Антимайдан выглядел очень кисло и слабо, а другая демонстрация [траурный марш] была очень мощной. То есть видно, что власть уже проигрывает улицу. Даже если Путина формально люди поддерживают, то никто не готов за него бороться. И даже у вашего [свергнутого экс-президента Украины Виктора] Януковича, когда он вводил титушек, демонстрации за власть лучше получались, чем Антимайдан у Путина. Это первое.



Второе — несмотря на эту верхушку айсберга с якобы большим рейтингом Путина, люди озабочены. На первый план вышли экономические проблемы. Все про Крым уже забыли, это никому неинтересно. [Исследовательская компания] Левада-Центр в конце февраля опубликовал опрос — так называемые рейтинги одобрения и доверия. Там на вопрос “Считаете ли вы, что в России дела идут в правильном направлении?” только 54 % отвечают “да”. И это на 12 % ниже, чем в августе прошлого года. То есть очевиден тренд — и его подтверждают и другие опросы,— что у людей все больше вопросов к власти. Поэтому время, скорее, на нас работает, а не на Путина. Поэтому они [власти РФ] и перешли к таким жестким действиям, чтобы на ранней стадии всех запугать.

— Ксения Собчак уже написала, что неизвестный угрожал ей на похоронах Немцова, сказав, что она будет следующей. Вы лично не опасаетесь за свою жизнь?

— Я Ксении Собчак желаю всяческого здоровья. Я думаю, что на похоронах было много людей неуравновешенных — может, и провокаторы были. Я не воспринимаю это серьезно, потому что она все‑таки не является политическим деятелем. Что касается меня, то знаете, все мы на прицеле. Но сейчас если начать психовать и нервничать, то…это то, чего от нас хотят власти. Мы просто не можем этого позволить. Я лично эту стадию давно уже прошел. То есть здесь вопрос не в опасениях, а в том, будем ли мы продолжать делать то, что мы делаем. Да, конечно, будем. Я разговариваю с коллегами по оппозиции, и мне нравится их настроение: люди очень злые. Есть огромное желание отомстить им [властям РФ] политическими, конечно, методами. Они нас не испугали, а просто очень сильно разозлили. До такой степени, что мы что‑то им сделаем.


БЫВШИЕ СОРАТНИКИ: Владимир Милов в своей оппозиционной деятельности тесно сотрудничал с Борисом Немцовым
БЫВШИЕ СОРАТНИКИ: Владимир Милов в своей оппозиционной деятельности тесно сотрудничал с Борисом Немцовым


— Однако запас прочности у действующего российского режима достаточно большой. Что, по вашему мнению, должно произойти, чтобы под ногами у Путина зашаталась земля?

— То, что происходит в нашей политической системе уже больше десяти лет,— это полная политическая монополия одной партии и одного клана. Нам нужно использовать предстоящие федеральные выборы — у нас в 2016 году в декабре выборы в Государственную думу намечены — для того, чтобы эту брешь пробить. У нас с 2003 года не было независимой от Кремля фракции в Госдуме. Фракция по закону может выдвигать кандидата в президенты без подписей. Поэтому нам надо всячески пытаться вывести оппозицию в реальный политический медийный мейнстрим, добиться того, чтобы эта волна с улицы перешла в коридоры власти. И это, собственно, то, на чем мы будем сейчас сосредотачиваться. Я надеюсь, что сейчас народ будет злее и собраннее, и у нас это получится.

— Как изменилась жизнь среднего россиянина за последние полгода после введения санкций?

— Очень сильно. У нас резко упала покупательная способность. Несколько месяцев подряд впервые с 90‑х годов, то есть за последние 15 лет, идет снижение реальных доходов населения — по статистике на 5–7 % в месяц. И при этом у нас очень высокая инфляция. Были данные, что официальная годовая продовольственная инфляция составляет больше 20 %. Такого у нас не было практически уже 15 лет. Это приводит к резкому падению покупательной способности, потому что у нас потребительский рынок сильно зависит от импорта по всем позициям — что еда, что лекарства, что одежда, что электроника и прочее. Собственно, если в Москве средняя зарплата была в прошлом году и остается 40–50 тыс. руб., то ее реальная покупательная способность снизилась в лучшем случае вдвое. И сейчас уже есть массовые данные о том, что люди отказываются от товаров длительного потребления: от покупки одежды, техники, турпоездок. В принципе, народ переходит в основном на базовую еду.

Власти нас не испугали, а просто очень сильно разозлили

То есть эта вся история с санкциями, с дополнительным оттоком валюты из страны из‑за кризиса, внешних долгов корпоративного сектора сильно сказалась на покупательной способности населения и будет дальше сказываться. Новые займы с Запада не приходят, а старые долги придется отдавать. Это будет создавать дополнительное давление на рубль. Резервы истощаются. Люди пока впервые столкнулись с этим, но они начнут громко возмущаться.

— Насколько распространена информация об участии российских кадровых военных о войне в Донбассе?

— В массе своей русские люди не верят и не знают о том, что там воюют наши солдаты. Они уверены, что это какие‑то сепаратисты, добровольцы. Когда им начинаешь рассказывать, что это регулярные русские части, то они очень злятся, не верят. Это один из успехов путинской пропаганды.

— Я знаю, вы недавно вернулись из Киева. Какие у вас впечатления?

— Тяжелые. Потому что, я думаю, у вас уже многие реально понимают, что правительство немного не те вещи делает, которые нужно. Потому что все слишком надеются на помощь МВФ с одной стороны, на какие‑то меры, которые МВФ требует для обеспечения бюджетной экономии, но бюджетная экономия по версии МВФ ни в одной стране не приводила к каким‑то серьезным позитивным последствиям. И я вижу, что у вас много споров и нет понимания по разным позициям — от политики управления валютным курсом до того, как достигать бюджетной стабилизации, резать ли расходы, и если да, то какие, а если нет, то где брать деньги, чтобы покрыть дефицит.

У нас, когда начались реформы 25 лет назад, был Егор Гайдар [экономист, член правительства РФ в 1991–1994 годах] — такой очевидный лидер, реформатор, у которого было очень цельное видение того, что надо делать. Власти тоже делали много ошибок, но он твердо держал руль, и мы шли правильным курсом в тот момент. Я сейчас у вас этого не вижу — я вижу споры, политические раздраи и, откровенно говоря, усталость от постоянной политической перетряски и, конечно, от того, что Путин вас мучает войной.

— Как вы думаете, какие дальнейшие шаги предпримет Путин в отношении Украины?

— Он будет делать ставку на внутреннюю дестабилизацию — социально-экономическую, политическую. Конечно же, они [российские власти] потирают руки от всех ваших экономических трудностей. Я думаю, что они будут делать многое для того, чтобы вам их добавить и через выкручивание рук по линии Газпрома, и через выкручивание рук по линии возвратов кредитов России. И, конечно же, они будут засылать своих эмиссаров, которые изнутри будут пытаться дестабилизировать социальную и политическую обстановку. В том числе его стратегия по территориям, контролируемым сепаратистами, состоит в том, чтобы создавать постоянный очаг напряженности, который отвлекал бы внимание, ресурсы, не давал бы возможности сделать какие‑либо успешные реформы в целом в стране. Я думаю, что именно таковой будет его тактика.

Материал опубликован в №9 журнала Новое Время от 13 марта 2015 года 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: