5 декабря 2016, понедельник

Кремлевское судилище. Адвокаты заключенных в РФ украинцев рассказали о своих подопечных

В зале военного суда в Ростове-на-Дону — Олег Сенцов (сзади слева), Александр Кольченко (справа от него) и их адвокаты: Дмитрий Динзе (крайний слева) и Светлана Сидоркина (справа)
Антон Наумлюк, Радио Свобода

В зале военного суда в Ростове-на-Дону — Олег Сенцов (сзади слева), Александр Кольченко (справа от него) и их адвокаты: Дмитрий Динзе (крайний слева) и Светлана Сидоркина (справа)

О том, как судят в России украинцев Олега Сенцова и Александра Кольченко и что им светит, рассказывают их адвокаты

21 июля в российском Северо-Кавказском окружном военном суде, находящемся в Ростове-на-Дону, рассматривается дело украинского режиссера Олега Сенцова и левого активиста Александра Кольченко. Оба — жители Крыма, захваченные после аннексии полуострова спецслужбами РФ, которых российское же следствие пытается представить террористами, связанными с Правым сектором (ПС). Сенцова обвиняют в создании террористической организации, а также в подготовке и совершении терактов. Ему “светит” от 15 лет лишения свободы до пожизненного заключения. Кольченко тоже обвиняется в совершении теракта и участии в террористической группе. Ему грозит 10 лет колонии.

Уже более года Сенцов и Кольченко находятся за решеткой в РФ, и лишь недавно над ними начался суд. Российская правозащитная организация Мемориал признала обоих политзаключенными. Так же их называют и в Украине.

По версии обвинения, группа “крымских террористов” весной 2014 года пыталась устроить в Симферополе пожар в офисах Русской общины Крыма и местного отделения Единой России, а также готовила подрыв памятника Ленину и монумента Вечный огонь на 9 мая. По этому делу уже осудили двух крымчан — Геннадия Афанасьева и Алексея Чирния,— дав по 7 лет. Оба признали вину и дали показания против Сенцова и Кольченко. На этих свидетельствах и строится обвинение.

Но в ходе ростовского процесса Афанасьев заявил, что давал показания под давлением, и рассказал о пытках, которые применялись к нему в ходе допросов.


Олегу Сенцову (на фото), по словам его адвоката, могут дать даже пожизненный срок / Антон Наумлюк, Радио Свобода
Олегу Сенцову могут дать даже пожизненный срок / Антон Наумлюк, Радио Свобода


Сенцова и Кольченко судят как российских граждан, хотя они продолжают настаивать, что являются гражданами Украины. Кольченко признает, что был среди участников поджога офиса Единой России, но не считает это терактом и свою вину в терроризме отрицает. Сенцов отрицает все обвинения. “Я считаю себя активистом Майдана. Но это не значит, что я преступник”,— заявил режиссер в суде.

На 19 августа назначены судебные прения. Дальше — приговор, которой может быть вынесен достаточно скоро.

Накануне завершения суда над украинцами НВ поговорило с адвокатами Сенцова и Кольченко.

Дело режиссера

Дмитрий Динзе, адвокат Олега Сенцова, уверен: его подопечный будет сидеть.

— Где сейчас содержат Сенцова?

— В СИЗО № 4 — это следственный изолятор ФСБ.

— Как проходил процесс?

— Процесс проходил более или менее корректно. Судьи объективно соблюдали процедуры, чтобы быстро обсудить и вынести приговор.

— Адвокаты просили, чтобы заседания проходили два раза в неделю, а их назначали ежедневно.

— Они не хотят затягивать с рассмотрением этого дела. Нас поставили в эти рамки.

— В суде Афанасьев заявил, что давал показания против Сенцова и Кольченко под давлением. Это как‑то повлияет на ситуацию?

— Нет, суд эти факты не проверял, хотя должен был. Суд уклонился от проверки.

— В ходе процесса допросили неких засекреченных свидетелей со стороны обвинения. Почему они анонимны?

— Они опасались за свою безопасность.

— А какая может быть угроза для них?

— Один свидетель пояснил, что он оперативный работник по защите конституционного строя. Он не хочет, чтобы его личность была известна. Второй свидетель говорит о том, что она опасается за свою жизнь, потому что входила в окружение Сенцова. Ей могут отомстить. Третий тоже сказал, что опасается за жизнь, потому что якобы был в окружении Сенцова и не хочет, чтобы его данные были известны.

— В суде много говорили о Алексее Чирние, а не о Сенцове. Почему?

— Все удивляются, почему Чирний все время упоминается, а про Сенцова ничего не говорится. Вы поймите, что Сенцов появился в показаниях только в самом начале, когда пытали Чирния и Афанасьева. Все остальные свидетели, которые допрашивались в ходе предварительного следствия, не говорили никогда ни про Сенцова, ни про Кольченко. Кольченко и Сенцов стали появляться в показаниях с августа [2014‑го], когда в очередной раз следственная бригада вместе с операми ФСБ приехала в Крым. И там они уже начали всю фактуру подбивать под Сенцова. А в самом начале не было вообще ничего подобного.

Афанасьев и Чирний назвали Сенцова как человека достаточно известного, который работал с гуманитарными программами в Крыму. Сотрудникам ФСБ необходимо было, скажем так, в рамках террористического сообщества определить, кто будет им “руководить”. Афанасьев на эту роль не подходил, Чирний на эту роль не подходил, потому что оба никаким образом не могли проявить себя в этой роли, они не могли знать людей, у которых могут быть какие‑то связи. И тем более у них еще характер такой, что у одного, что у второго.

— Не очень выражены лидерские качества, вы хотите сказать.

— Они нашли Сенцова, который проукраински настроен, был на Майдане, который ездил туда-сюда, в Киев и обратно в Крым, занимался гуманитарными программами. И назвали его организатором. Соответственно, вокруг него уже начали собирать доказательную базу.

— У стороны обвинения есть сильные аргументы против Сенцова?

— Нет никаких сильных аргументов. Гособвинитель цеплялся за любую возможность по материалам дела где‑то как‑то уличить Сенцова. Это настолько глупые шаги. По этому сформированному делу вообще кого‑то достаточно сложно обвинить. Чирний и Афанасьев под пытками признались и дали показания против Сенцова. Чирний, исходя из записей, фантазер великий, ему романы писать, детективы. Афанасьева били и жестко над ним издевались. Если посмотреть в ретроспективе первые показания и последние, они все время что‑то припоминают про Сенцова, про какие‑то события, в которых они вообще не участвовали. Грубо говоря, есть слова людей, которые что‑то говорят, но фактически они ничем не подтверждаются.

— Почему обвинение уперлось в Правый сектор? Почему так важно доказать привязку Сенцова к ПС?

— Правый сектор в понимании правоохранительных органов — радикальная организация, которая запрещена на территории России. Они вооружены, у них есть структурные подразделения, организация. Это дело надо было подогнать под какую‑то организацию. Потому что какая структура, например, имеется у Сенцова? Да никакой.

Финансирование он же должен был откуда‑то получать? А приказы? Что он, сам все придумал? Тогда это уже не терроризм. Националистические радикальные идеи, связанные с насилием, откуда он мог почерпнуть? От Правого сектора. Привязка к ПС [в деле о терроризме] логична, исходя из того, что российские правоохранители воспринимают Правый сектор исключительно как экстремистскую одиозную радикальную организацию.

— Сенцов в ходе судебного заседания рассказал о том, что его жестоко избили при задержании, угрожали изнасиловать дубинкой. Эта информация была учтена или нет?

— Посмотрим, что в приговоре суд напишет по этому поводу.

— Впереди остались только прения и приговор?

— Да, абсолютно верно.

— Остается хоть малейший шанс, что Сенцова оправдают и отпустят?

— Кого кто оправдает? Мы же взрослые люди и прекрасно понимаем, что они будут подключать любые каналы, чтобы Сенцова признали виновным, даже по беспределу.

Националист-анархист

Светлана Сидоркина, адвокат Александра Кольченко, рассказывает, как российское следствие пытается с помощью ее подсудимого доказать, что в Крыму есть Правый сектор, и ФСБ с ним там активно борется.

— В чем Кольченко признается и что отрицает?

— Он не отрицает участия в поджоге офиса [местного отделения Единой России] на Аксакова, 7 в Симферополе, но не признает, что состоял в террористическом сообществе и участвовал в совершении теракта. Он расценивает свои действия и участие в поджоге как причинение ущерба конкретному юридическому лицу, а не теракт.


Александра Кольченко (на фото) российское следствие связывает с Правым сектором / Антон Наумлюк, Радио Свобода
Александра Кольченко (на фото) российское следствие связывает с Правым сектором / Антон Наумлюк, Радио Свобода


— Он хочет, чтобы его дело переквалифицировали?

— Он считает, что той квалификации, которую ему вменяют, нет. Это суд должен решить, есть основания для переквалификации или нет.

— Кольченко — анархист и антифашист. При этом обвинение связывает его с Правым сектором. Почему?

— Это, видимо, нужно для ФСБ, чтобы объяснить присутствие Правого сектора в Крыму. И материалами данного уголовного дела они решили доказать, что ПС в Крыму был и ФСБ с ним борется.

— Есть ли у обвинения доказательства связи Кольченко с ПС?

— У нас практически завершилось судебное следствие по делу, доказательства все исследовались. Никаких документов, подтверждающих то, что они [Кольченко и Сенцов] являются сторонниками Правого сектора, в материалах дела нет. Все строится на словах и предположениях свидетелей стороны обвинения. Причем это либо осведомители ФСБ, либо бывшие уголовники.

— Это правда, что Кольченко в Ростове-на-Дону первый раз за последний год увидел свою мать? Почему они раньше не встречались?

— Потому что им не разрешали свидания. Только сейчас разрешил суд. К тому же Саша из бедной семьи. У него родители — простые рабочие. Приехать маме в Москву — это много затрат. Сейчас ей помогают ребята. Мои услуги тоже помогали оплачивать ребята. У семьи Кольченко вообще нет денег.

— Кольченко осознает, что может сесть в тюрьму надолго?

— Они оба к этому готовы. Сенцов готов, что он сядет на 20 лет, а Саша — на 10. Хотя у Олега по санкции статьи может быть и пожизненное лишение свободы.

— Как Кольченко это воспринимает?

— Он осознает, что может получить срок. Но люди реально понимают, во что вляпались, только когда попадают на зону.

— Помогла ли Кольченко поддержка Сенцова?

— Конечно, помогла. Сенцов морально его поддерживает все это время, и СМИ очень помогают. У нас же в России нет правосудия. Если есть медийная поддержка, тогда суды стараются более или менее рассматривать дела внимательно, а не спустя рукава. А если медийной поддержки нет, тогда вообще все очень плохо. То, что СМИ их сейчас поддерживают,— это большое подспорье. Суд несколько осторожен.

— Остается надежда, что Кольченко признают невиновным?

— Нет. Я уверена, что ни Сенцова, ни Кольченко не оправдают. У нас в России оправдательный приговор может быть 1 из 10.000, такая примерно статистика. У суда обвинительный уклон. По возрасту состав суда — еще времен Советского Союза. Они категорично настроены, тем более это военный суд. Поэтому иллюзий никаких мы не строим в этой части.

Материал опубликован в НВ №29 от 14 августа 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: