8 декабря 2016, четверг

Режиссер Ахтем Сейтаблаев поговорил с НВ о войне в Донбассе и драматической судьбе крымских татар

комментировать
Режиссер Ахтем Сейтаблаев поговорил с НВ о войне в Донбассе и драматической судьбе крымских татар
Фото: Александр Медведев, НВ
Режиссер, актер и ведущий популярного ток-шоу о войне в Донбассе в ресторане родной ему крымскотатарской кухни говорит о современных трагедиях и героях

С Ахтемом Сейтаблаевым, режиссером, актером и ведущим популярной программы о войне Хоробрі серця на телеканале 2+2, мы встречаемся в новом ресторане крымской кухни Musafir в Киеве. Хотя заведению нет и трех месяцев, о нем уже успели написать киевские ресторанные критики, в основном добродушно, с ностальгией о том Крыме, который мы потеряли. Внутри заведения — прохладно и просто, стены отделаны характерной саманной штукатуркой, а в интерьере основной акцент сделан на традиционном орнаменте.

— А давайте мы вас под ковром посадим! Он у нас самый красивый,— радостно предлагает хозяйка столик у стены.

Сейтаблаев появляется в ресторане почти сразу после нас. С порога широко улыбается и машет рукой, но по дороге к столику задерживается поприветствовать нескольких посетителей.

У ресторана и моего собеседника схожие судьбы. Оба они попали в Киев из Бахчисарая и вряд ли в ближайшее время смогут туда вернуться. Ресторан Musafir в Бахчисарае в начале лета закрыли власти оккупированного Крыма за проукраинскую позицию хозяев заведения. А Сейтаблаев, чей родительский дом тоже в Бахчисарае, известен резкими высказываниями в адрес России.

Его телепрограмма об участниках самых трагических перипетий войны в Донбассе быстро стала рейтинговой, завоевав аудиторию своей актуальностью и честностью. Также Сейтаблаев считается первым крымскотатарским режиссером, который получил широкую известность в Украине и за ее пределами. С этим тезисом он смущенно соглашается и тут же отшучивается: “Но уж точно не последний!” В 2013 году он закончил первый и единственный в истории кинематографа крымскотатарский художественный фильм Хайтарма о депортации крымских татар из Крыма времен Второй мировой войны, который посмотрели зрители 25 стран. На доброй половине просмотров режиссер присутствовал сам, а после фильма рассказывал зрителям о драматической судьбе крымских татар и еще больше — о войне на востоке Украины.

Сейтаблаев известен своими ролями в кино и театре, а за роль Ромео в постановке Ромео и Джульетта режиссера Алексея Лисовца награжден престижной украинской театральной премией Киевская пектораль. Сегодня он ведет Хоробрі серця, играет в сериале Гвардия и готовится к съемкам своего нового режиссерского проекта: фильма Киборги — о тех, кто 242 дня удерживал Донецкий аэропорт.

Не прерывая беседы и без долгих колебаний, мы выбираем в меню янтыки с мясом и сыром, айран и салат из свежих овощей.

Сейтаблаев начинает рассказывать о себе: он признается, что актером, а затем и режиссером стал случайно. В конце 80‑х его семья вернулась в Крым, и 16‑летний подросток получил от отца твердую установку “поступить хоть куда‑нибудь”.

В то время возможность получить высшее образование в Крыму упиралась не только в необходимость дать взятку, но и в незримую графу “национальность” — крымских татар жители постсоветского Крыма боялись и не любили. Спасительным оказался шанс поступить на курс актерского мастерства, который в местном училище культуры набирали вернувшиеся из депортации крымскотатарские актеры и режиссеры.

— История нашего театра гораздо дольше и глубже, чем кинематографическая,— поясняет Сейтаблаев. Еще в царские времена при Русском драматическом театре в Симферополе работала отдельная крымскотатарская труппа, которая ставила спектакли на родном и русском языках.

Мы снимали фильм о депортации, а оказалось, сняли ленту о праве Украины на Крым

В разгар истории нам подают янтыки — крымскотатарский аналог чебуреков.

— А давай руками, как у нас дома. Ты не против? — предлагает Сейтаблаев, легко и по‑домашнему переходя на “ты”.

Я, конечно, не против, и, отодвинув приборы в сторону, мы некоторое время сосредоточенно жуем под аккомпанемент внезапно заигравшей крымскотатарской мелодии Хайтарма, дословное название которой переводится как возрождение и возвращение. Она возвращает нас к разговору о кино.

Я спрашиваю режиссера, изменилось ли сегодня зрительское восприятие фильма Хайтарма, который был снят еще до событий в Крыму.

— Конечно. Мы снимали фильм о депортации, а оказалось, сняли ленту о праве народа на родную землю, которое сегодня вновь приходится доказывать. Даже шире — о праве Украины на Крым,— живо реагирует он.

Сейтаблаев рассказывает, что чаще всего — в девяти случаях из десяти — зрителей поражает тот факт, что еще в начале ХХ века крымскотатарский язык был в Крыму общеупотребительным. “Все удивляются — неужели все было именно так?” — говорит он.

Режиссер вспоминает показ фильма, который состоялся в Днепропетровске всего через несколько дней после оккупации Крыма. Зал был забит под завязку. Там он впервые услышал, как зрители в конце фильма стоя поют гимн Украины. А когда экран погас, к нему подходили люди и предлагали разместить у себя крымчан, которые боятся оставаться на полуострове.

Спустя еще месяц фильм Хайтарма внезапно получил премию Ника Российской академии кинематографических искусств как лучший фильм стран ближнего зарубежья. Сейтаблаев получил письмо от российского режиссера Андрея Кончаловского и решил поехать на вручение премии.

— Я тогда серьезно думал: ехать или не ехать,— рассказывает Сейтаблаев.— Узнал, что фильм получил номинацию благодаря усилиям Эльдара Рязанова, Лии Ахеджаковой, Олега Басилашвили, Валентина Гафта и самого Кончаловского.

Режиссер вспоминает, что на его награждение российской премией и намерение ехать за ней в Россию многие пользователи Facebook реагировали неоднозначно, а иногда и просто агрессивно. Тогда он решил посоветоваться с актрисой Адой Роговцевой, публицистом Виталием Портниковым и многими другими. Все говорили одно: “Эти люди там поддерживают нас здесь. С твоей стороны будет правильно и по‑мужски приехать и поддержать их”.

— Помню, как Юлий Гусман [основатель Ники] после просмотра фильма со сцены призывал найти министра культуры РФ Александра Мединского и спросить, где же он и его культура. А [актер] Александр Филиппенко грубо, но очень искренне высказался о нынешней российской власти и захвате Крыма,— эмоционально рассказывает режиссер.

Он признается, что опасался, не арестуют ли большинство выступающих сразу после вручения. Однако более всего его удивил зал. Многие встретили фильм со слезами и подходили к нему после показа с извинениями за действия России в отношении Крыма и Украины.

— Было ли предчувствие, когда снимал фильм, что повторение событий, пусть частичное, возможно? — спрашиваю я.

— Если бы было, я бы огород машинным маслом поливал [чтобы зарытое там оружие не ржавело], а не фильм снимал,— мрачно говорит режиссер то ли в шутку, то ли всерьез.

Сегодня режиссера всецело занимает идея фильма Киборги, в котором он также выступает одним из сценаристов. Вся команда будущего фильма настойчиво ищет финансирование и частных инвесторов.

Сейтаблаев лично знаком с теми, кто стал прототипами героев будущей ленты: многие из них приезжали на съемки Хоробрих сердець.


Ахтем Сейтаблаев во время съемок фильма Хайтарма, в котором он показал трагедию крымскотатарского народа
Ахтем Сейтаблаев во время съемок фильма Хайтарма, в котором он показал трагедию крымскотатарского народа


— Представь, сидят перед тобой: разработчик адронного коллайдера, сталевар, театральный режиссер и мальчишка-студент, которые громили опытный спецназ ГРУ,— эмоционально рассказывает режиссер.— И знаешь, они способны понимать людей по ту сторону фронта. Они рассказывают, что среди сепаратистов немало тех, кто пошел воевать не за деньги, а “за свою хату”. Те люди искренне уверены, что мы здесь — фашисты.

Сейтаблаев говорит о том, как всего за несколько лет изменилась и повзрослела Украина: совсем недавно о крымских татарах большинство украинцев знали только то, что они “делают чебуреки и чего‑то там, в Крыму, постоянно требуют”, жителей Западной Украины прочие соотечественники называли западенцами-бандеровцами, а восточной — донецкими зэками. “Только сейчас мы начинаем узнавать друг друга, и хочется рассказать в фильме также об этом”,— заключает он.

Допив кофе, мы прощаемся, и Сейтаблаев, не слушая возражений, оплачивает чек сам.

“Не обижайте мужчину”,— напоследок улыбается он.

.

5 вопросов Ахтему Сейтаблаеву:

 — Какое событие в своей жизни вы считаете главным?

— Рождение детей, конечно. Когда ты молод, не до конца осознаешь ценность отцовства, и старшие дети обделены вниманием. Зато как радуешься младшим!

— Ваш любимый город?

— Мне очень нравятся Рим и Барселона. Но по‑настоящему комфортно мне под Судаком в Крыму, на родине матери. Там все мое.

— На чем вы передвигаетесь по городу?

— На автомобиле Nissan Qashqai.

— Каков ваш личный месячный прожиточный минимум?

— Если не считать обязательств перед семьей, а только свой бюджет, то все зависит от периода жизни. Если это съемочный период, то мне и 1 тыс. грн на сигареты и мелочи достаточно. Вне съемок — это около 15 тыс. грн.

— К чему вы стремитесь в жизни?

— К гармонии. Для меня стремление к полноте жизни и спокойствию за родных — идеальное состояние.

Материал опубликован в НВ №28 от 7 августа 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: