8 декабря 2016, четверг

Простота хуже воровства. Дмитрий Шерембей рассказывает, как "хорошие" министры выбирают комфорт вместо изменений

Простота хуже воровства. Дмитрий Шерембей рассказывает, как
2016-й мог стать годом прорыва в медицине: больницам – деньги, пациентам – услуги, лекарства, электронные карточки, запись к врачу смской. Кто помешал, рассказывает глава организации Пациенты Украины


Был человек. Он девять лет сидел в тюрьме. Был наркозависим. У него был туберкулез, гепатит и СПИД. Врач сказал, что через два месяца его не будет в живых. С тех пор он прожил уже 15 лет.

Дмитрий Шерембей не умер. В тюрьме он занялся библиотекой и самообразованием. Затем вышел на волю. Поборол наркозависимость. Вылечил туберкулез.  Вылечил гепатит. Стал одним из ста первых людей в Украине, которые начали принимать препараты против СПИДа. Создал организацию Пациенты Украины, работал во Всеукраинской сети людей, живущих с ВИЧ, и участвовал в разработке плана реформирования системы здравоохранения для МОЗ.

В интервью НВ в серии Антикоррупционеры Дмитрий Шерембей объясняет, как верхушка Минздрава единым фронтом саботирует изменения в медицине, и почему грузину Александру Квиташвили категорически не стоит браться за реформы ни в какой стране.

Герой: Дмитрий Шерембей

Проект: Пациенты Украины

Характер: гиперактивный

Работа: объединяет 120 организаций, которые заботятся о 60 тысячах пациентах; отстаивает реформу здравоохранения

- Ты болезненно относишься к тому, что происходило в твоей жизни, или мы можем говорить открыто и прямо?

- Я никогда не относился драматически ко всему, что происходило в моей жизни.

- Откуда ты сам?

- Я из Чернигова 90-х годов. Тотальная нищета.

- Ты принимал наркотики. Какие?

- Опиаты. Через иглу. Первый раз в 13 лет попробовал.

- Из-за наркотиков ты попал в тюрьму?

- Наркотики – это большая тема, которая очень тесно связана с их добычей. А это почти всегда криминальная статья. И в итоге всегда приводит в тюрьму. Я не исключение.

Это был важный момент в жизни. Хочешь – не хочешь, а делаешь выводы

- Ты воровал?

- Да. Я вынес золото у депутата. Две жмени золотых украшений. Его не было дома, мы просто зашли, взяли и ушли. Он потом следователю все в деталях описал – там было 16 листов украшений. И никого не интересовало, где депутат их взял.

Рядом со мной сидели люди, которые украли одну курицу. Им давали три года за одну курицу. И я точно знаю, чем занималась вся власть в этой стране и все правоохранительные органы, и им ничего за это не было. Так что фактор справедливости здесь довольно условный.

- Если бы твои дети...

- Зубы все бы выбил.

- Если бы тебе выбили зубы, тебя бы это остановило?

- Конечно же нет!

- Как ты попал второй раз в тюрьму?

- К 16-ти годам я вышел, но уже через три месяца я опять сел в тюрьму. Второй раз вышел в двадцать. Это была колония усиленного режима. Там сидели, например, за убийство. Третий срок – это совокупность невероятного количества страшных ошибок.

В третий раз я заехал [в тюрьму] и бросил употреблять наркотики. Я решил разобраться в своей жизни. Поступил в свой университет. Выгребал знания из ничтожных библиотек. Просто мне надо было остановиться на секундочку и подумать куда идти дальше. Я три с половиной года последнего заключения посвятил развитию христианского движения в тюрьме. Строительство храмов, молитвенных комнат.

- Ты верующий?

- Я верующий человек. Я по сути своей всегда таким и был.

- Замещение наркозависимости религией?

- Я наркозависимость не превращаю в гиперсложную проблему. Бросанию всего этого придают какую-то жуткую романтику, но я к этому отношусь просто.

- Не было ломки?

- Была ломка. И что? Это дает право употреблять мне дальше?

- Есть же лекарственные терапии?

- Да, я за нее боролся в Украине. Есть люди, которые не могут самостоятельно принять решение прекратить. Из 100% только 18% прекратят употреблять наркотики, независимо от тех программ, которые придуманы человечеством. Статистика – вещь жестокая, за 60 лет собрана. Из всех попыток долгая ремиссия – когда долго не употребляешь – это всего 18% людей.

- Ты не употребляешь?

- Нет. Уже 18 лет. Не потому что мне нельзя этого делать. Я и алкоголь не употребляю. И не курю. Это сознательная позиция. Она выглядит так: у меня количества радости в жизни достаточно, чтобы я ее не бустировал. Бустер – это то, что усиливает.

- Что было, когда ты вышел из тюрьмы?

- Когда я освободился, круг общения ведь остался тот же. Все меня ждали: "О, Дима! О как все будет хорошо". Я всем пожал руки и сказал, что мне немного в другую сторону.

Человек, с которым меня садили в тюрьму, умер. Умер от вируса иммунодефицита. На следующий день, как освободился. От его организма ничего не осталось.

Поэтому я, когда освободился, сразу продолжил свою деятельность – помогал наркопотребителям, водил их в церковь, отправлял на лечение.

Я занимался одной наркозависимой семьей – там все принимали наркотики, даже бабушка. Я уговорил их всех лечь на реабилитацию. Человек, который умер – это был их сын. А тогда, чтобы лечь на реабилитацию, нужно было сдать тест на ВИЧ. Тогда же и я пошел тоже сдал тест на ВИЧ.

Результаты нужно было ждать две недели. И ты ждешь, понимая, что вариантов в общем-то не много: либо есть, либо нет. Все понятно, если у меня не будет вируса иммунодефицита. У меня планы, у меня общественная деятельность.

А если есть? На тот момент не было никакого лечения. Это 2001 год. Я понял, что у меня исчезла безлимитность времени. Но сознание работало, как калькулятор. Времени мало, потратить его надо на то, что хочешь, и успеть порадовать тех, кого ты любишь. Точка.

Я пришел к врачу, и первое, что он сказал: "Так, всем выйти из кабинета!". Я еще подумал: "*ля, ну и Шерлок Холмс – е*ануться!". Говорю: "Уже в принципе и сообщать ничего не нужно. И никто уже может не выходить из кабинета. У меня один вопрос: что делать дальше?".

А можно было делать только одно - стать на учет. Ты становился учтенным больным. И все.

- Лечения не было?

- Нет.

Доктор мне сказал: "Есть группы взаимопомощи". Я пошел туда. Я думал у них уже есть грандиозный интеллектуальный опыт, как же они все это пережили. А там реально панихида при жизни. Я посидел час и понял, что пришел не туда. Наслушался…

Я в начале подрасстроился, а потом понял: вот есть люди, и им нужна помощь, у тебя простая задача – эти люди через год должны шутить над своим диагнозом и жить оптимистично. Так получилось, что они меня и выбрали своим главой. Я для себя решил, что готов из своей жизни выделить на это один день в неделю.

Ровно через год у нас был сабантуйчик – Новый год. Все поприводили детей, рассказывали анекдоты, смеялись над смертью. Я понял: “Сработало!”. Оставалось умножить опыт этой группы на большую территорию.

- У тебя уже обнаружили гепатит?

- Да. И две дырки в легких от туберкулеза. По всем математическим расчетам, шансов выжить у меня практически не было. Доктор, который пришел ко мне в палату, сказал: "Дорогой мой, через два месяца, к сожалению, тебя не будет". Но наглости у меня было не меньше, и я ответил: "Знаете, не вам решать, сколько и как я буду жить. Давайте с пессимизмом закончим и попробуем хоть что-то применить ко мне”.

Уже прошло 15 лет, а я до сих пор помогаю этой больнице в Чернигове.

- Как справился со СПИДом?

- Я был в сотне первых людей, которые начали принимать антиретровирусные препараты. В Киеве это были первые гуманитарные поставки. Я вылечил туберкулез.

Никакой диагноз не должен останавливать человека. Это математика. Из 100% наркоманов 18% прекратят употреблять наркотики. 50% людей имеют возможность вылечить туберкулез в Украине.

Я вылечил гепатит.  Из 3,5 миллионов очень малому проценту людей доступно лечение - это ноль-ноль-ноль-сколько-то процентов. Лечение стоило $ 12 тыс. Я попал в микропроцент людей, которым стало доступно лечение. Но из тех, кто начал лечение, только 40% смогут дойти до конца. Ведь по сути это год химиотерапии. Из этих 40% только 50% смогут выздороветь. А из этих 50% только у 25% вирус не вернется обратно.

Я прошелся по очень узкому лезвию статистической вероятности. Сейчас у меня остался один только вирус иммунодефицита, но я убежден, что уже вскоре появится продукт, который позволит войти в долгую ремиссию и жить без вируса иммунодефицита навсегда.

Это не самоцель. Я 17 лет живу с вирусом иммунодефицита с устойчивой позицией: количество времени непропорционально его качеству. Многие люди живут до 60-ти лет, вспоминая свою юношескую влюбленность. Все, что мне нужно сейчас, – это меньше спать. Я до сих пор не научился меньше спать. Это бы была бомба. Хотя я всегда просыпаюсь в шесть и раньше. И я всегда заполняю это время: читаю, пишу.

- Расскажи о твоей профессиональной деятельности. Как ты стал заниматься тем, чем занимаешься?

- Вначале я узнал о диагнозе и организовал группу взаимопомощи. Тут моя цель проста: остановить эпидемию СПИДа в Украине.

В какой-то момент мы переросли в Совет пациентов. Такая Advisory Board. Буквально за полтора года мы добились всех целей, но потом вдруг заметили, что мы оказываем услуги тем, кто не имеет никакого отношения к СПИДу. Это были и редкие заболевания, онкология взрослых, онкология детей.

Основная наша миссия: лечение доступно всем. С этого момента началась легализация целей большого количества организаций.

Мы решили: в Украине на 100% достаточно ресурсов, чтобы люди не ходили с картонными табличками на груди “Помогите на лечение ребенка”. Мы добились, чтоб правительство (а это было еще при Азарове) утвердило первую в истории государственную программу по гепатиту, увеличили вдвое финансирование по программе лечения СПИДа, в итоге вместо 20 тысяч людей сегодня лечатся 60 тысяч. Помогли мамам детей, больных муковисцидозом, и заставили наш Минздрав закупать им качественные препараты. А потом началась революция.

- Ты был участником Автомайдана?

- Да. У меня много друзей принимало в Майдане участие. Такое состояние: помогай чем можешь. Либо доставай из карманов, либо работай руками, либо работай головой. Мы тягали оборонительные конструкции, чтобы хоть как-то сопротивляться бронетехнике. Во Всеукраинской сети ЛЖВ был создан госпиталь, куда мы возили раненных. Еще патрулировали улицы.

У меня было удостоверение помощника народного депутата Леси Оробець. Классическая процедура: ездишь, ездишь, а утром еще и всех развозишь. И в какой-то момент наши перестали забирать из моей машины инвентарь: каски, щиты, биты. Это ведь рутиной уже стало. Ушла острота опасности.

Я ехал домой, до дома оставалось 100-200 м. Меня заблокировали две машины Беркута – спереди и сзади. И я так с усталостью подумал: если откроют багажник, будут меня выковыривать из разбитой машины. Но у меня права старого образца – по размеру такие же, как удостоверение помощника депутата. И я случайно, доставая права из кармана, перепутал документы, и внаглую им сунул удостоверение помощника. Он мне говорит: “Я понимаю, что вы помощник депутата. Но права-то у вас есть?”. Я сначала не понял, что на ощупь перепутал эти два документа. В первый раз в жизни воспользовался документом, и он мне реально помог.

Революция закончилась в день моего рождения. Я проснулся с одним желанием: “Когда уже сдохнет Янукович”. И тут вдруг я замечаю, что на моем маршруте на Майдан нет патрулей. Что-то поменялось!

Но не было чувства, что все закончилось. Мы поняли, что пора возвращаться в офис. Фантазий не было. Страна не умерла, она вышла из реанимации, но до здорового организма нам еще долгое лечение. И потихоньку мы начали топтать новую власть.

- Отсюда ваш скандал с замглавы МОЗ Александрой Павленко?

- Ой. Первое – она занимает позицию: я женщина, и меня нельзя критиковать. А второе: дайте мне время – я еще пять лет подряд буду делать то, что хочу.

У умного человека есть понимание проблемы, видение ее решения и готовность брать на себя ответственность. И этим сейчас не отличаются руководители Министерства здравоохранения.

- Что не так в Минздраве?

- Новые люди… Знаете, простота хуже воровства. За восемь месяцев работы был подан только один пакет законопроектов по автономизации больниц. Штат Минздрава почти триста человек. Не четверо, как у нас в офисе, а триста!

Пациенты Украины играли лидирующую роль при написании стратегии реформы здравоохранения для страны. Мы создали группу экспертов, и они ее написали.

Хорошо, приехал новый министр. Александр Квиташвили – это же пик наших ожиданий! У него же высокий уровень свободы, с ним можно поменять все. Он через день бывал у нас в офисе. Мы приносили ему кучу резюме людей из гражданского сектора – тех, кто мог бы ему помочь поломать систему и не связываться с фармацевтической мафией в этой стране.

Человек изменивший систему здравоохранения Грузии! Изменит историю и в Украине:) Нам нужен такой министр в МОЗ!Смелый, честный и профессиональный!!!Александр Квиташвили:)

Posted by Дима Шерембей on 1 декабря 2014 г.

К сожалению, есть хорошие люди, но слабые и нерешительные. В момент принятия важного решения они выбирают комфорт. С Министром Квиташвили получилось именно так.

Риторика МОЗ такая: “Мы зашли в комнату, а там пыль, грязь, все такое убогое. И мы в шоке – мы на него смотрим строго, а оно все равно не уходит".

Я понимаю патовую ситуацию Квиташвили. Министр он номинальный, ни кадровых, ни политических решений не принимает. Я ему говорил: "Сандро, наступит ситуация, когда дальше идти в лес – это только совсем заблудиться. У тебя всегда есть возможность встать и сказать: “Так дальше нельзя!”, купить билет и улететь обратно в свою страну”.

Конечно, он сказал, что именно так и поступит. И тем не менее, по сей день он в Украине.

- Что не делает МОЗ?

- Все, что мы хотим от МОЗ – чтоб они выполнили стратегический план реформ. Перед ними стояло три задачи: внедрить международные закупки лекарств и вакцин уже в этом году, автономизировать больницы, либерализировать фармацевтический рынок (убрать регуляции).

Эти три задачи могли бы быстро дать результат: международные закупки сэкономят полбюджета МОЗ на лекарства; автономность больниц позволит сэкономить деньги на местном уровне, а либерализация рынка повлияет на каждого украинца: любая бабушка сможет прийти в аптеку и купить лекарство на 40% дешевле. За год реформ люди сэкономили бы в аптеках 20 млрд грн.

Мы командой Пациентов Украины взялись за первую, самую легкую задачу и тут же забуксовали именно из-за МОЗ и первого заместителя Александры Павленко. Она тормозила процесс регистрации законопроектов в парламенте, уговаривала главу комитета Ольгу Богомолец отозвать свою подпись. Нам очень повезло тогда с позицией главы комитета, которая не пошла на уступки: помогла вписать этот тезис в Коалиционное соглашение и сделала все, чтоб законопроекты прошли в парламенте – через ее комитет и были приняты в первом чтении и в целом – за 1 месяц!

- Что это даст?

- Следующий год мог бы быть результатом реформ этого года. Больницы бы начали получать деньги за оказанные услуги, появились бы правила игры, которые все должны выполнять. Можно было бы внедрить электронный документооборот. Все было бы переведено в электронную систему закупок, был бы создан электронный реестр пациентов в больницах. Отменились бы справки, печати, бабки. В больницу на прием бы записывались с мобильного телефона.

Кроме того, в следующем году нужно начать практиковать систему покупок страхового полиса для граждан за государственные средства либо внедрить систему обязательного страхования.

Такие шаги могли бы адаптировать всю сферу здравоохранения. Исчезли бы ненужные здания, на их месте появились бы больницы европейского уровня. Врачи начали бы бороться за каждого пациента. Средний расчет: успешная реформа позволит платить от 12 до 20 тыс. грн врачам.

Такие изменения можно было бы провести всего за два года. Мы завершили бы цикл реформ на 70%. Вместо этого у нас конец года – а мы до сих пор буксуем на первой задаче.

- Почему система буксует?

- Чего они хотели добиться? Ничего. Чего они добились. Ничего!

Квиташвили не был министром, когда в Грузии проводились самые радикальные реформы. Он пришел уже тогда, когда нужно было просто пожинать плоды сделанного до него. Он, наверное, хороший человек, но он не принимает решений. Я бы хотел, чтобы дальше у него все сложилось в жизни, но ему больше никогда нельзя браться за внедрение реформ. Он может их писать – у него хорошо получается, но не внедрять.

Ты руководитель, ты видишь, что Министерство мертвое – ищи новых людей. Общественные организации помощь предлагали – Министерство отказалось.

Центр противодействия коррупции сделал для Минздрава аудит закупок за два года работы министерства. Они потратили всего три дня! Министру на стол в начале декабря положили две страницы текста, где было написано про все риски, которые он унаследовал от “попередников”. Мне кажется, он их даже не читал.


Пациенты Украины в полном составе
Пациенты Украины в полном составе


Мы предлагали специалистов. Предлагали человека, который долгое время работал исполнительным директором Всеукраинской сети людей, живущих с ВИЧ, который был консультантом ВОЗ и Мирового банка – Владимира Курпиту. Предлагали людей из Центра противодействия коррупции и других организаций. Ни один из них не был одобрен на тайных встречах министра с "важными людьми". Эти люди дали Сандро другой список, из которого ему выбрали человека из Днепропетровска, на которого было возбуждено четыре уголовных дела, а второй стала Павленко – адвокат Партии регионов.

Мы понимаем, что Глеб Загорий (член БПП) и не мог туда поставить честных людей – это было бы самоубийство для коррупции. Его фармкомпания Дарница контролирует 70% рынка, поэтому они предлагают реализовать реформу в 2457 году.

Перед Павленко не стоят задачи реформ. Ее поставил Загорий. Он, кстати, на Александре не остановился, и совсем недавно пытался поставить руководителем Государственного экспертного центра своего помощника Ивана Бавыкина. Это главный орган, который управляет всей фарминдустрией в стране. Везде Глеб Загорий со своими деньгами. Он инвестировал в предвыборную кампанию Петра Порошенко. Я думаю, ему за это обещали влияние в МОЗ. Он не смог стать членом комитета здравоохранения в ВРУ, потому что там есть Ольга Богомолец, более авторитетный человек. Министром его тоже не сделали. А вот первым замом поставили Павленко.

Мы не ведем войну против Павленко. Там единый, объединенный фронт – Павленко, Загорий, Петр Багрий, Литовский, Богачев, осколки Богатыревой, Андрей Сердюк – глава Академии наук. Все они вместе саботируют реформы.

- Чем вам можно помочь?

- Измените свою жизненную позицию. Это самое важное.

Мы хотим, чтобы заболевание не было причиной смерти человека, когда технологии позволяют ему жить. У вас есть право знать, как тратятся публичные деньги.  Интересуйтесь. Пациенты – это же движение. Присоединяйтесь.

Идеологически. Отстаивайте эту точку зрения на региональном уровне, помогайте в экспертизе, помогайте простым присутствием на акциях, помогайте в принятии и внедрении реформ на региональном уровне.

Какой бы диагноз человек не встретил в своей жизни, он должен знать, что он защищен, и государство будет бороться за его жизнь. Более важного ресурса, чем человек, у Украины нет. Не заводы, не пароходы, не чиновники, не власть, а человек.

 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: