7 декабря 2016, среда

Прорвать кольцо смерти: зимний поход гордиенковцев

Прорвать кольцо смерти: зимний поход гордиенковцев
Начало 1918-го. Войска большевистской России наступают на Украину. Падает Екатеринослав, Полтава, Лубны. Тридцатитысячный корпус под командованием Муравьева идет на Киев. Помощь пришла, откуда не ждали - спасать Киев выдвигается украинское войско, родившееся в Беларуси

Начало 1918 года. Войска большевистской России наступают на Украину. 9 января упал Екатеринослав, 19 января – Полтава, 24 января – Лубны и Ромодан. Тридцатитысячный корпус под командованием Михаила Муравьева двинулся на Киев. Тем временем в столице вспыхивает организованное большевиками восстание на заводе Арсенал. Правительство УНР вынуждено воевать на два фронта. Даже малейшее подкрепление могло решить судьбу войны. Помощь пришла оттуда, откуда не ждали: в конце января в Киев вступил конный полк имени Костя Гордиенко под командованием полковника Всеволода Петрива.


Генерал Всеволод Петрів, командир полку ім. Костя Гордієнка Фото: geroica.org.ua
Генерал Всеволод Петрив, командир полка им. Костя Гордиенко Фото: geroica.org.ua


Они прорвались в Киев сквозь массы взбудораженных большевистской пропагандой солдат бывшей российской армии, сквозь провокации имперского по духу командования и «революционно-демократических» солдатских советов, через бездорожье и болота Беларуси и украинского Полесья.

История прорыва началась в октябре 1917-го в белорусских лесах возле местечка Мир, где стояла Седьмая Туркестанская дивизия в составе III Сибирского корпуса. Когда стало известно о падении царского трона и установлении Временного правительства в Петрограде и Центральной Рады в Киеве, солдаты и офицеры начали объединяться по этническому признаку. «Украинизация» не миновала и корпус, в котором служил полковник Петрив. Под этим термином подразумевалось создание отдельных воинских подразделений, независимых от всеармейских «революционно-демократических» советов. В них служили украинцы – от командующего до последнего рядового.

Армия не может существовать без тылов, поэтому после создания «украинизированные» полки и дивизии начинали борьбу за долю общевойскового имущества. На этом этапе вчерашние братья по окопам окончательно превращались в мазепинцев и кулаков. Офицеры-россияне убеждали украинцев в бесперспективности «местечковой» Центральной Рады. Революционеры заявляли, что украинизация является разновидностью контрреволюции. Солдата, который носил сине-желтую ленту на одежде, могли застрелить.

Командование корпуса не уставало выдумывать причины, которые мешали отдать украинским частям долю имущества. Сначала украинцев хотели объединить, переведя солдат III Сибирского корпуса в расположение гренадерских дивизий по соседству. Проблема заключалась в том, что на маршруте, которым должны были переходить группы украинцев, расположился Гренадерский корпус, бойцы которого, россияне, получили негласный приказ разоружать небольшие группы украинцев как дезертиров.

В середине ноября через украинских радистов, которые поддерживали связь между советами дивизий и корпусов, удалось получить приказ совета армии: разоружить украинизированные части и арестовать командиров-украинцев. Немедленно собрался совет офицеров-украинцев корпуса. За четверть часа приняли решение: с оружием в руках прорываться домой, в Украину. Командиром признали полковника Петрива. Новосозданную украинскую часть назвали полком имени Костя Гордиенко.

Все дивизии Сибирского корпуса, где были украинцы, предупредили через отлаженную систему связных, однако Туркестанская дивизия была расположена в на редкость глухих местах, поэтому быстро оповестить тамошних украинцев через связных не получилось. Тогда Петров среди ночи пошел в помещение командования корпуса, где был телеграфный аппарат. Полковник знал, что ночью возле телеграфа в штабе Туркестанской дивизии дежурит украинец. Пользуясь тем, что дежурный “на том конце провода”, в расположении корпуса, плохо понимал украинский, Петрив передал землякам сообщение о сборе следующим утром.

Назавтра в помещении комитета Петрив получил от начальника реввоенсовета оригинал приказа о разоружении. В ответ полковник назвался командиром только что сформированной украинской части на базе III Сибирского корпуса. «Тогда я должен вас арестовать», – прозвучало в ответ. Петрив предложил представителю «революционной» власти выглянуть в окно. Оттуда на него смотрели два пулемета «Максим». Больше право Петрива сосредоточить и вывести украинские части со всем снаряжением он не оспаривал.

Но разрешение на вывод частей было лишь половиной дела. На всех подступах к украинским позициям стояли часовые заставы с пулеметами. Россияне постоянно проводили разведку и разоружали национальные части. Стало известно о разоружении неподалеку двух сотен польских улан. Нужно было как можно скорее прорываться в Украину.

14 декабря полковник Петрив отдал приказ захватить железнодорожные станции в Мире и Осиповщине, чтобы через них могли проехать эшелоны с украинцами. Приказ выполнить не удалось, более того – часть украинских солдат разоружили при переезде через Минск, уже контролируемый большевиками.

Из Украины доходили неутешительные вести: Центральная Рада никак не могла определиться, что ей делать с украинизированными войсками, хотя в условиях наступления большевиков ответ был очевиден. Разочарованные невнятной позицией киевской власти украинцы были готовы бросать оружие и возвращаться домой. К массовому дезертирству побуждала и большевистская пропаганда. В этой ситуации полковник Петрив отдал приказ о начале демобилизации, одновременно призвав всех солдат полка выезжать с оружием и сдать его только в Украине.

Демобилизация ослабила украинский полк. Россияне заняли Осиповщину и начали подводить собственные силы к позициям украинцев. Начались беспорядочные бои: село Песочное несколько раз переходило из украинских рук в российские и наоборот. В итоге стало известно, что на 25 декабря запланировано полное разоружение украинских частей. Противостоять более многочисленным силам россиян украинцы не могли, поэтому решили отступать.

Отступление началось в ночь на 25 декабря.

Петрив вспоминает: «В темноте малыми группами начали тянуться через Песочное на восток повозки, груженные хлебом и боеприпасами. Тяжело, со скрипом, перетаскивались они через колдобину, которая была на восточном выходе из Песочного и исчезали во тьме и мгле. Все Песочное гудело пьяными песнями, и лишь в украинском углу было тихо, потому что люди сидели по домам в полном готовности с ружьями в руках, ожидая свою очередь к отступлению... Полное снаряжение заряжено и в штабе полка, где между двумя телефонными аппаратами с вооруженными телефонистами стояла маленькая елка, слабо освещая праздничными свечами небольшую комнату, в которую каждые 10-15 минут входили гайдамаки с донесениями:

– Здравствуйте, отец! С кутьей! Сотни из Осиповщинского конца отправились!

– Святой вечер, отец! Позволь от попа забрать скорострел?

– С Рождеством! Стежи из Столпцов вернулись – говорят, Москва уже отправилась...»

В пять утра последние украинские отряды перешли замерзший Неман. Путь за собой обрезали несколькими гранатными взрывами, разломавшими лед. Дальнейший путь преодолевали пешком и на телегах, идя лесистыми и заболоченными районами центральной Беларуси. Места были очень малолюдны, и солдаты, не имея связи с внешним миром, могли рассчитывать только на себя. На пути попадались деревни, жители которых даже не знали, что третий год идет война.

На границу Украины гордиенковцы вышли через две недели. Границу Украины и Беларуси узнали по столбику, с одной стороны которого было написано «Волынская губерния», с другой – «Минская». По приказу командира надписи заменили на «Украина» и «Беларусь».

До Киева гордиенковцы попали в критический момент, когда надежные войска были на вес золота. От них зависело, удержит ли УНР Киев. Необходимо было выиграть, точнее, вырвать у противника время для провозглашения Четвертого универсала, что фактически означало независимость УНР и было, в свою очередь, необходимым условием подписания Брестского мира.

Одновременно с началом наступления большевистских войск на Киев в самом городе разразился мятеж на военном заводе Арсенал. Его подавление поручили Корпусу Сечевых Стрельцов, но тех было слишком мало, чтобы овладеть всем комплексом завода. Гордиенковцы оказались той подмогой, которой и не хватало. За последние дни января 1918 года гордиенковцы во заимодействии со стрельцами и Вольным казачеством полностью подавили сопротивление «арсенальцев» и взяли под свой контроль территорию завода.

В результате, пока наступающий корпус Муравьева чинил колею, поврежденную крутянцами и смог продолжить наступление, он увидел перед собой не раскрытые настежь «арсенальцами» ворота украинской столицы, а приободренную успехом и довольно неплохо подготовленную к обороне небольшую армию. Отступление украинцев из Киева, которое все же состоялось 5 февраля, было организован и ненадолго – до начала марта 1918 года.

А полк имени Костя Гордиенко стал «скелетом» конницы армии УНР и воевал в ее составе до конца войны за независимость. Ее командир, тогда уже генерал Всеволод Петрив, когда поражение стало неизбежным, при переходе реки Збруч сломал свою саблю и бросил ее в реку – лишь бы не досталась в чужие руки.

Олеся Исаюк — историк Национального музея–мемориала Тюрьма на Лонцкого и Центра исследований освободительного движения

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: