27 марта 2017, понедельник

Глава Фонда госимущества – о своем заме, который работал на Кононенко, и попытках выкупить облэнерго у Суркисов и Коломойского

комментировать
Игорь Билоус, 38-летний глава Фонда госимущества, хочет снизить цену на Одесский припортовый завод, а также обещает большой интерес иностранных инвесторов к украинским энергетическим активам. Фото: Александр Медведев

Игорь Билоус, 38-летний глава Фонда госимущества, хочет снизить цену на Одесский припортовый завод, а также обещает большой интерес иностранных инвесторов к украинским энергетическим активам. Фото: Александр Медведев

Игорь Билоус объясняет, почему государство никак не может продать свои заводы, которые превратились в средство обогащения для коррупционеров

Игорь Билоус, 38-летний глава Фонда государственного имущества, встречает НВ в офисе недалеко от станции метро Печерская. Старое строение, которое давно не знало ремонта, внешне не похоже на место, где планируются сделки на сотни миллионов долларов.

Над креслом чиновника – монитор, включен телеканал 112. Билоус начинает возмущаться – два последних дня на 112-м обсуждают неудачу по продаже Одесского припортового завода, а его на эфир не пригласили. «Ох уж эти эксперты», - жалуется бывший сотрудник швейцарского инвестбанка UBS, который на волне проверок, подозрений и критики в начале 2015-го лишился кресла главы Государственной фискальной службы.

Но продажа государственного имущества – работа, которая больше соответствует опыту Билоуса. Правда, и здесь дефицит результатов: приватизация остается темой разговоров, а не заключенных сделок. НВ попыталось разговорить главного в стране «менеджера по продажам» – и под конец разговора остановить Билоуса было трудно.

- Фонду госимущества не удалось продать Одесский припортовый завод, потому что не поступило заявок от покупателей. Что вы планируете изменить в механизме продажи завода, чтобы в следующий раз аукцион все же состоялся?

- Начальная цена аукциона должна быть скорректирована в сторону понижения. Есть вопрос с долгом ОПЗ перед Дмитрием Фирташем. Но на самом деле проблема Фирташа интересует не всех. Есть ряд инвесторов, которые говорят: «Мы сами разберемся с этим товарищем, это бизнес-долг, мы найдем с ним общий язык». Есть другие инвесторы, особенно публичные компании, [которые торгуются на бирже], они говорят: с точки зрения compliance [выполнение всех юридических требований] сегодняшний статус Фирташа [его экстрадиции в связи по подозрению во взяточничестве требует США] является проблемой. Мы не можем с ним иметь какие-то дела как с контрагентом.

- Это, наверное, беспокоит только американские компании.

- И американские, и компании с Ближнего Востока. Они говорят: было бы хорошо, если бы вы как государство заместили этот кредит [$193 млн] вообще. Но нормы сотрудничества с МВФ запрещают нам концентрировать такой большой долг перед одним кредитором. Этот долг нужно реструктуризировать на уровне ОПЗ и кредитора. Возможно, мы будем подключать НАК Нафтогаз к этому вопросу, чтобы решить его за поставку газа Фирташу.

Псевдо-эксперты призывают – давайте этот долг не признаем, потому что он якобы криминальный. Но у нас на сегодня есть отчетность по международным стандартам, которая указывает на наличие этого долга. То есть ОПЗ потребил весь поставленный Фирташем газ, произвел продукцию и продал ее.

- А почему нельзя сделать так, как делают в таких случаях с банками – делают хороший банк, куда переносят все хорошие активы, и плохое, в котором концентрируют рискованные долги? Разбить, к примеру, ОПЗ на два юрлица, на одно записать долги, на другое производственные активы, и это второе продать?

- Нельзя это сделать. В теории это классный выход, но у нас же приватизация по-украински. Как только мы заходим в процесс приватизации, мы не имеем права выделять из предприятия какие-нибудь активы или пассивы. Это запрещено законодательством.

На сегодня Фирташ подал в суд в Стокгольм. Стокгольмский суд уже запретил нам отчуждение основных фондов - имущества, оборудования, недвижимости. Этот запрет дублирует соответствующую норму действующего законодательства. Юридически это решение еще не признано украинским судом, но они работают над этим. Мы можем реструктуризировать долг другим образом. Я сейчас не готов раскрывать все детали.

- Этот путь судебный или переговорный?

- Переговорный. Документы поставки газа прописаны очень серьезно, за английским правом, и просто так взять и в судебном порядке признать этот долг недействительным невозможно. Долг оформлен за границей как долларовый контракт. Если говорить о Стокгольме, то там мы можем быть более агрессивными с точки зрения непризнания каких-либо штрафных санкций или пени. Group DF Фирташа поставляла на ОПЗ газ и знала, что завод может не рассчитаться.

- А кто из них рассматривает возможность, чтобы владеть заводом вместе с Фирташем как миноритарием, если Фирташ примет расплату за долг акциями?

- Были идеи, давайте мы сделаем debt to equity swap [конвертируем долг в акционерный капитал, фактически закрыв долг перед Фирташем частью акций ОПЗ], и Фирташ станет миноритарным акционером. Тоже хорошая идея, но у нас законодательство не позволяет это делать. Учитывая нынешнее состояние Верховной Рады, не факт, что дадут сделать изменения в законодательство по приватизации.

Если бы держались цены на минудобрения, которые производит ОПЗ, проблемы долга не было бы – завод рассчитался бы за газ. Но сейчас мы находимся в отрицательном цикле в химии [убыток ОПЗ за первое полугодие составил 244 млн грн]. Это касается не только Украины, а всего мира. В некоторых странах заводы вообще остановили. Но останавливать ОПЗ, который мы хотим продать инвестору, дорого – запуск будет стоить $10-12 млн. Мы же ожидаем рост цен где-то под конец года. Но весь цикл позитива вернется где-то только в 2019-2020 годах.

Почему это произошло? Когда в Америке начали добывать супердешевый сланцевый газ, она заново открыла заводы минеральных удобрений, которые до этого закрыла. В тренде дешевого газа в мире понастроили серьезных производственных мощностей. И теперь цена на минудобрения низкая, есть продукция на складах. Все сидят и ждут, пока рынок сбалансируется. Рынок минудобрений в мире растет примерно на 2,5% в год преимущественно за счет роста количества населения, которое что-то ест. Примерно в 2017-2018 годах мы сбалансируем потребления минудобрений против производства, и тогда все химические заводы, производящие минудобрения, снова будут в профицитном цикле. Но у всех есть дилемма, как выжить эти два года. Я очень не хочу, чтобы ОПЗ выживал за счет бюджета.

- Было много критики со стороны инвестбанкиров относительно стоимости ОПЗ. Завод выводился на аукцион по цене почти $530 млн. В том же Concorde Capital говорят, что его реальная цена - $200 млн. Где правда?


opz-podrobnosti.ua
Одесский припортовый завод интересен инвесторам, у которых есть понимание регионального рынка удобрений Ближнего Востока и Африки. Фото: podrobnosti.ua


- Такие заводы, как ОПЗ, рассчитываются с точки зрения уровня EBITDA [прибыль до уплаты налогов и процентов на кредиты] за нормальной цены на газ и минудобрения. Нормализованная EBITDA на ОПЗ – это в среднем $100 млн. Смотрим на мультипликаторы – американские химзаводы продаются по цене в 10-16 прибыли до налогообложения, российские – 12. Но в ОПЗ с прибылью трудно, поэтому смотрим выручку. Аналоги ОПЗ в мире оцениваются в 1,3-1,8 выручки. Берем 1,3. В ОПЗ выручка $513 млн, умножаем ее на 1,3 и получаем $666 млн. Вычитаем долг, грубо говоря, $200 млн. Имеем цену ОПЗ на уровне $466.

Учтите, что ОПЗ стоит не в поле, как, например, Черкассы Азот, а в порту и имеет доступ к четырем причалам. Есть свободная площадь для строительства нового, чисто своего причала, чтобы построить на нем бизнес перевалки. Плюс весь российский аммиак по трубе сюда сходит.

- Нет ли проблем с поставкой российского аммиака в связи с взаимными торговыми санкциями Украины и России?

- Поставки бесперебойные, как швейцарские часы. Это самый дешевый путь поставки российского аммиака на глобальный рынок. Далее, мы можем построить возле ОПЗ терминал по переработке сжиженного газа [LNG-терминал] – мы это уже обсуждали с инвесторами с Ближнего Востока. Для примера, цена газа на польском LNG-терминале - $108 за тысячу кубометров, а не $254, которые сейчас платит ОПЗ. Поэтому сегодняшняя цена завода, может, меньше заявленной, но реально он не стоит дешевле $500 млн.

- А какую скидку надо дать в цене, чтобы компенсировать политический и коррупционный риск? Мы знаем, что ОПЗ находился в центре коррупционных схем поставок газа через прокладки, за которыми просматривался экс-нардеп Николай Мартыненко. Есть связи с группой Игоря Кононенко. Они захотят и в дальнейшем влиять на работу завода. Эти же риски стоят денег?

- Эти риски меньше всего касаются инвестора. Если суд примет решение, что Сергей Перелома [первый заместитель главы Нафтогаза, председатель наблюдательного совета ОПЗ] и Николай Щуриков [заместитель директора ОПЗ] виноваты, а НАБУ сможет вернуть изъятые с предприятия средства – 200 с лишним миллионов гривен – то они погоды для инвестора не делают. У нас каждый день допросы по ОПЗ и в фонде, и на предприятии. Но это происходит не только относительно ОПЗ, а практически во всех объектах, которые готовятся к приватизации.

- Какие инвестиционные обязательства прописаны по ОПЗ?

- Во-первых, инновационная деятельность. Есть достаточно подробная программа модернизации оборудования. Минимум нужно будет инвестировать $45 млн, максимум - $75 млн. Это если не считать строительство новых мощностей. Для такого завода это мизер. Запланировано строительство новой линии, чтобы не потреблять дорогой газ, а работать на более дешевом аммиаке, который поступает от россиян трубой.

- Расскажите о потенциальных покупателях – это профильные компании или финансовые инвесторы?

- Это не товарищи из Новой Зеландии или из Австралии. Мы говорим о Ближнем Востоке. Они приходят с пониманием регионального рынка химической продукции. Африканский регион очень растет, турецкий. Азиатский – немножко меньше. Покупая ОПЗ, они рассчитывают и на порт Южный. Все крупные компании сейчас смотрят, кого бы поглотить, чтобы стать большими. Смотрите, швейцарскую Syngenta купили китайцы. Идет перераспределение рынка – от химии до агро.

- Что покупатели говорят об ограничении вывода дивидендов из Украины?

- НБУ сказал: инвесторы, мы вас любим, для вас – красная дорожка. А инвесторы отвечают: сегодня нравится, а завтра?

- И они используют этот аргумент, чтобы снизить цену, да?

- Да. Нам нужно стартовую цену опустить до уровня, где у нас будет ажиотаж на завод.

- Это $400 млн?

- Возможно, меньше. Мы будем обсуждать это с Владимиром Гройсманом.


2_09
Продажа ОПЗ и Центрэнерго - ключевые задачи Билоуса, которого уволили после служебной проверки с должности главы Государственной фискальной службы в начале 2015-го. Фото: Александр Медведев


- Давайте поговорим о Центрэнерго. Еще один крупный актив, который готовится к приватизации, но она постоянно переносится. Какие последние решения относительно даты продаж компании?

- По приказу Центрэнерго запланировано на этот год, но находится в процессе подготовки. Работают технические консультанты из Deloitte за деньги USAID. Делают инвентаризацию, экономический анализ, готовят маркетинговые документы. Сейчас отбираем какой-то крупный инвестиционный банк, и он будет помогать нам нести компанию на рынок.

- Уже столько времени прошло, как правительство пообещало приватизировать Центрэнерго, а до сих пор идет инвентаризация.

- Мы получили акции компании от Минэнерго только в апреле и реально начали работать над подготовкой в конце мая. Был вопрос, продавать Центрэнерго как единый актив, или, может, поделить [продать Трипольскую и Змиевскую электростанции, а Углегорскую, которая находится в зоне АТО, пока не продавать]. Юридический анализ показал, что будет очень сложно разделить компанию и с точки зрения долговых обязательств, и с точки зрения акционеров, потому что мы имеем только 78%.

- Насколько Центрэнерго зависима от поставок угля с неподконтрольных территорий Донбасса?

- Все поставки угля обеспечиваются несколькими компаниями, часть из них – государственные. Центрэнерго не причастна к прямым поставщикам угля. Она работает с государственной компанией Уголь Украины.

- Центрэнерго отчитывалась, что у них есть поставщики именно с неподконтрольных территорий Донбасса, плюс ДТЭК Трейдинг.

- Я знаю, что ДТЭК является и есть крупной государственной компанией. Там надо смотреть по группам угля. Я так понимаю, что по антрациту они зависимы от неподконтрольных территорий, а по другим группам нет проблем.

- Просто инвестор, который захочет купить Центрэнерго, захочет каких-то гарантий от правительства, что эти поставки будут идти и дальше, что не будет проблем с ДНР и ЛНР.

- Не знаю, как на это ответить. Будем решать эту проблему вместе.

- Я исследовал коррупцию на Центрэнерго. Много есть доказательств того, что схемы ведут к депутату Игорю Кононенко. Например, долги компании скупают компании братьев Крючковых, в то время как председатель комиссии по регулированию энергетики Дмитрий Вовк признал, что Крючковых лоббировал Кононенко. Вам об этом известно?

- Эти долги - 136 млн грн, мы их все погасим в этом году. Я ожидаю доходность компании за 2016 год на уровне где-то 1,3-1,5 млрд грн.

- Я знаю, что с марта вашим заместителем работает Владимир Державин, бывший помощник Кононенко. Он занимается именно Центрэнерго?

- Владимир Державин действительно имеет такую биографию. Он занимается делами корпоративного управления.

- Корпоративное управление - очень широкий термин. Что он конкретно делает, когда утром приходит на работу?

- Он курирует общие собрания, наблюдательные советы, руководителей компаний фонда.

- Имеет ли он возможность влиять на назначение гендиректоров?

- Имеет, конечно, в пределах должностных полномочий. Есть директора, которых выбирают на конкурсах. В назначении руководителя крупной компании, такой как Центрэнерго, Державин выполняет техническую роль. Если конкурс местный, фондовский, то он в комиссии и принимает решения так же, как другие члены комиссии.

- А все эти дела о банкротстве в судах – они могут заблокировать приватизацию Центрэнерго?

- Это старые дела. Они не имеют отношения к текущей работе. Компания действительно сейчас в банкротстве, но мы исходим из этого. И даже если компания в банкротстве, мы ее спокойно продаем. Когда уже начинается санация или ликвидация – продавать нельзя. Он Черкассыоблэнерго, например, много лет в банкротстве.

- Я беседовал с экс-министром экономики Айварасом Абромавичусом, так у него очень невысокое мнение о нынешнем менеджменте Центрэнерго – в частности о гендиректоре Олега Коземко. Я хотел с ним встретиться, но он отказывается.

- Коземко - очень хороший технический специалист.

- Качество менеджмента тоже закладывается в цену. Если продается компания с суперовым менеджером - она ведь дороже, чем когда там сидит Коземко, который знает, где и какой вентиль прикрутить.

- Я бы не сказал, что Коземко - по вентилмх, у него есть видение. Но является ли он CEO [chief executive officer, генеральный директор] в классическом понимании западной компании? Нет, не является. Таких CEO у нас почти нет. На такой статус претендует разве что Виктор Субботин, председатель Турбоатома. Руководитель ОПЗ Валерий Горбатко – он из предыдущей элиты, можно сказать «красный директор», но фактически сохранил предприятие через все тяжелые времена разных президентов, премьеров.


1_04
Трипольская ТЭС, которая входит в Центрэнерго и обеспечивает электричеством Киев, требует очень существенных инвестиций в модернизацию. Фото: Александр Медведев


- Что с покупателями на Центрэнерго? Я знаю, что Gaz de France, которая теперь называется Engie, очень хотела купить, но сильно расстроилась после того, как им не дали это сделать.

- Вы ошибаетесь. Они сохраняют интерес, у нас есть переговоры, мы общаемся. Они открыли локальный офис. Они, если будут идти на аукцион, то будут идти в консорциуме с кем-то.

- В консорциуме ERU Power Андрея Фаворова?

- Разные вещи говорятся. Центрэнерго - это довольно старый актив. Там большая потребность в модернизации. Мы говорим о миллиардах долларов.

- Вы это пропишете в инвестобязательствах?

- Еще нет, будет прописано. Сейчас приезжала американская миссия и технические специалисты смотрели все эти станции. По большому счету, часть блоков надо вообще закрыть и построить новые. Нужна ли нам станция в Украинке [Трипольская ТЭС], в такой близости к населению и на угле? Это большой вопрос. Возможно, там надо вообще биомассу ставить, чтобы на щепt работало и голубой дымок шел. Возможно, там вообще не нужна эта станция, а Змиевку надо перестроить. И мы говорим не о побелить-покрасить, а про существенное техническое переоснащение и совершенно другой уровень эффективности.

- Когда вы говорили про ОПЗ, вы говорили, что актив интересен тем, кто имеет видение регионального рынка – Восточная Европа, Ближний Восток, Африка. По Центрэнерго, кому она может быть интересна? Поэтому, кто готов пять лет ждать хорошей прибыли? Или тому кто хорошо знает украинский рынок энергетики и умеет на нем работать?

- Энергетика строится сегодня на нескольких вещах. Первое - это регулирование и либерализация, но закон о Национальной комиссии по регулированию в сферах энергетики и коммунальных услуг так и не проголосовали. Второе – закон о рынке электроэнергии. Третье – это тарифы для облэнерго, говорится о RAB-тарифы [долгосрочные тарифы, в которые заложены средства на модернизацию производства]. Это даст предпосылки для перестройки рынка. Вся генерация рано или поздно начнет работать по прямым договорам, а каждый облэнерго начнет конкурировать за своего покупателя, особенно промышленного. В условиях энергетического ритейла бизнес-клиенты могут выбирать поставщиков.

- RAB-тариф в теории звучит прекрасно - инвестиции в развитие, в инновации. Но мы не представляем, во что может превратиться RAB-тариф в украинских реалиях. И сама Киевэнерго, как мне рассказывали в комиссии Киевсовета по коммунальному хозяйству, зашивала в тариф, который она получала от регулятора, фуршеты и застолья для работников, бешеную стоимость страхования. А устанавливая тепловые счетчики, Киевэнерго каждый раз включает в стоимость разработку проекта, хотя, как говорят в Киевсовете, каждый раз используется один и тот же проект. Где гарантия, что на RAB-тарифы не распространятся вот эти схемы? Кто физически будет ходить и проверять, действительно ли сделана модернизация?

- Этот вопрос надо адресовать Дмитрию Вовку – председателю комиссии-регулятора, а не нам. RAB-тарифы – это не что-то новое. Этот "велосипед" уже давно существует в развитых странах.

- Вы хотите этими тарифами заманить инвесторов? Кто может купить облэнерго?

- Перечень довольно длинный, мы уже подписали шесть или семь договоров конфиденциальности. Мы говорим об огромных европейских игроках рынка дистрибуции электроэнергии, в том числе итальянцах, французах, венграх, австрийцах, поляках, литовцах, индийцах, канадцах. Я говорю Волку: «Давай, выходи с четким месседжем, когда будут введены RAB-тарифы, потому что мне уже в октябре продавать первые два облэнерго».

- Насколько RAB-тариф будет выше, чем нынешние тарифы?

- Если все будет так, как говорил Вовк, то рентабельность EBITDA в этом бизнесе будет от 20% до 30%, а сейчас она у кого-то 7%, у кого-то 11%, у кого 3%. То есть тогда у нас будет не 10 иностранных инвесторов, а все 25. Все, что имеет доходность в долларах 10%, уже притягивает к нам институциональные деньги – пенсионные фонды, инвестиционные фонды, которые вкладывают деньги в монополии и инфраструктуру.

- Даже с нашим кредитным рейтингом, который никому нельзя показывать?

- Даже с нашим кредитным рейтингом. В перспективе речь идет не только о приватизации, но и о консолидации миноритарных долей в компаниях, которые уже частные. Вы думаете, VS Energy [компания, принадлежащая россиянину Александру Бабакову и его партнерам, обладает Ровнооблэнерго и Киевоблэнерго, долями в Черновцыоблэнерго и Закарпатьеоблэнерго] не продаст свои компании за какие-то деньги? Стопроцентно продаст. Или вы думаете, Игорь Коломойский или Игорь Суркис не продадут свои доли в облэнерго? Тоже продадут. Это бизнес.

Нам, по большому счету, не надо иметь 23 облэнерго. У нас может быть одна компания, или две, или три, или пять на такой рынок. Одна компания на поставку, другая – на передачу, а остальные – операционные филиалы. На чем строится такой бизнес? В клиентской базе – это физические лица и малый бизнес. Потому что крупный бизнес будет бегать за генератором по прямую сделку. И поэтому во всем мире тариф на электроэнергию для бизнеса дешевле, чем для частных потребителей. К тому же, крупный бизнес покупает большой объем на год вперед. Работают фьючерсы, форвардные контракты.

Хотя в Германии, например, некоторые физические лица тоже покупают электричество на год вперед. В Германии облэнерго нет, зато там есть виртуальные операторы, которые скупают электроэнергию и перепродают ее. Отношения с ними у потребителей – как с мобильными операторами.

Мы же живем немного в прошлом веке. Но у нас 45 миллионов людей. Мы – не Греция и не Грузия. Мы – большой рынок. А уровень расчетов с физлицами, особенно в центральном и западном регионах, доходит почти до 100%. Вот наше будущее. Через двадцать лет экономика стабилизируется, и электроэнергия для физиков станет дорогой, они начнут себе ставить солнечные батареи, ветряки. Хотя, если появятся крупные инвесторы – кто, скажем, захочет построить алюминиевый завод – то возродятся и облэнерго, где такие масштабные игроки дешево покупать электроэнергию, но в гигантских объемах.

- Фонду госимущества передали на продажу Украинский банк реконструкции и развития (УБРР). Я слышал от источников в Нацбанке, что есть китайский покупатель на этот банк. Так ли это?

- Да.

- Можете назвать его?


4_01
Билоус вместе с регулятором рынка ценных бумаг разрабатывает идею фонда, в который войдут государственные доли в различных компаниях. Фото: Александр Медведев


- Нет.

- Он государственный или частный?

- Это китайская государственная структура. Они при ехали довольно серьезной группой людей, уже были в НБУ на встрече, уже у нас были две встречи. Мы выставляем сейчас банк по новой оценке, прописываем условия.

- Он дешевле будет? [В апреле УБРР не удалось продать за 118,9 млн грн из-за отсутствия покупателей]

- Может, немного дешевле – 115 или 110 млн грн, не знаю. Уставный капитал банка, а это 118 млн грн, наполненный деньгами и реальными активами – земли, постройки, 9 гектаров в Ирпене. А деньги – это 30 млн грн субдолга, еще 30 млн грн внутренних государственных облигаций. Нужно еще два миллиона капитала, чтобы соответствовать нормам НБУ. Обратились китайские инвесторы и сказали, что донесут два миллиона. УБРР был создан искусственно, фактически это просто банковская лицензия. Но даже есть строение нормальние – на Фрунзе.

- Какие у китайцев планы на украинский банковский рынок? Работать с китайскими поставщиками?

- Да. И там достаточно большой фокус будет на электронную торговлю. Они e-commerce платформу хотят создать.

- Когда я разбирал схемы братьев Клюевых, то оказалось, что, вполне вероятно, под видом китайских государственных инвесторов в Украину заходят братья Клюевы, возвращая себе солнечные электростанции в Одесской области. Вы не боитесь, что этот китайский покупатель УБРР – это лишь посредник, за которым прячутся украинские коррупционеры?

- Там реальное представительство китайской государственной структуры.

- Новый глава Укрпочты Игорь Смелянский говорил, что хочет получить для компании банковскую лицензию, но обязательства перед МВФ запрещают создавать еще один государственный банк. Не было мысли передать УБРР Укрпочте?

- Смелянский уже был у Валерии Гонтаревой [глава НБУ], и она объяснила ему, что так не будет.

- Какая у него аргументация?

- Потому что у нас уже есть государственные банки. Банковская лицензия Укрпочте не нужна. По большому счету – это компания с 6 тысячами объектов недвижимости, преимущественно в центральных локациях. Если просто ее сдавать в аренду, можно зарабатывать гораздо большие деньги.

- Я сегодня читал, что китайский государственный почтовый банк выходит на биржу и это - крупнейшее публичное размещение акций в мире за два года. Почему в мире модель почтового банка работает, и очень хорошо, а у нас все не то.

- Видение НБУ, которое я не хочу критиковать, что почтовые банки - это прошлое. Это было создано после войны в Германии, чтобы запустить экономику, трудоустроить людей и делать доставку. У Укрпочты очень маленькая маржинальность, а 70-80% выручки – это выдача пенсий.

- Может, именно поэтому и надо из нее делать банк?

- Мы ищем проблемы там, где их нет.

- А как вам идея Абромавичуса создать государственную холдинговую компанию, которой передать все государственные бизнес-активы? Что-то не слышно о ней в последнее время. Почему, кстати, Фонд госимущества не может быть таким холдингом? Или вы работаете только на продажу?

- Эту идею мы вместе с Абромавичусом прорабатывали вместе. Самая приемлемая модель, которая существует в мире – это National Wealth Fund [Фонд национального благосостояния], куда попадают все активы, прежде всего стратегические трубопроводы, железная дорога, порты, атомная энергетика, космическая отрасль, оборонная отрасль, лесное хозяйство, недвижимость. Но это так в учебнике. Вот почему нельзя в Украине создать национальную компанию, которой на баланс передать все государственные здания? Это была бы компания с капитализацией более $1 млрд. А все деньги, которые заработает National Wealth Fund, который будет только управлять активами, должны поступать в Sovereign Wealth Fund [дословно – Государственный фонд благосостояния, фактически – Фонд по управлению государственными финансовыми активами]. Он имеет инвестиционную стратегию, долларовую ликвидность, может брать заимствования с рынка. Это может быть фонд с активами в $20-30 млрд и инвестировать в аэропорты, дороги, вокзалы, школы, войны, погашать суверенный долг, обязательства перед МВФ.

Фонд госимущества в таком случае занимается только теми компаниями, которые не попали в национальный фонд.

- Модель классная, но возможна ли она в Украине?

- Я показывал ее вице-премьеру, министру экономики Степану Кубиву. У меня все вплоть до штатного расписания расписано. Он говорит, что классная идея. В Сингапуре такой государственный фонд генерирует столько, что перекрывает весь фискальный бюджет. И поэтому они снизили налоги. У нас же один источник наполнения государственного бюджета – Государственная фискальная служба.

Мы сейчас с Дмитрием Тарабакиным и Тимуром Хромаевым из Нацкомиссии по ценным бумагам и фондовому рынку работаем над одной идеей, которую позаимствовали в Румынии. Румыны много непрофильных активов госкомпаний, миноритарных долей, которые плохо продаются, контрольных долей загнали в фонд номинальной стоимостью $1 млрд. Наняли путем тендера внешнего управляющего с Franklin Templeton [крупный американский инвестиционный фонд, который активно скупал украинский долг]. И они уже перевалили за $3 млрд, имеют доходность 37%. Разместили акции на Лондонской бирже. У нас есть идея создать нечто подобное. Таким образом восстановим и украинский рынок капитала.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: