23 июля 2017, воскресенье

Покинувший Россию философ Анатолий Ахутин - о народной преданности Путину и феномене "совковости"

Покинувший Россию философ Анатолий Ахутин - о народной преданности Путину и феномене
Уехавший из России философ Анатолий Ахутин размышляет о феномене "совковости" и находит лишь одно сходство, сравнивая украинцев и россиян

Российского ученого, автора многих книг по философии Анатолия Ахутина на родине дважды задерживали во время акций протеста против режима президента Владимира Путина. Год назад он переехал в Киев. Сам он называет свою эмиграцию “бегством от духоты, злобы и ненависти, которые воцарились в нынешней России”.

Рожденный в 1940 году, Ахутин отлично помнит особенности жизни в послевоенной стране, хрущевскую оттепель, застой, перестройку и становление демократии. В нынешних событиях в России он видит много общего с советскими временами.

Во всем, что касается его родины, философ категоричен. Считает, что народная преданность Путину строится на истерике самопожертвования. “Бабушки выходят на митинги с плакатами: “Лучше погибнуть, чем предать Путина!” или “Мы будем голодать, но не сдадимся Обаме!”,— говорит Ахутин.— Им же никто не сунул эти плакаты в руки. Это просто фигура сознания такая. Все того же советского сознания, отравленного путинской пропагандой”.

Жизнь при “сильной руке” делает людей психологически слабыми, неполноценными и инфантильными

Когда же дело касается Украины, философ теряет категоричность и становится мягче.

Если у России с Украиной и есть что‑то совместное, то это советское прошлое. И оно для Украины столь же тягостно и страшно, как для России. Нужно признать, что это прошлое общее, и обеим странам необходимо выбираться из него.

Оба Майдана можно сравнить с попытками рождения. У Украины теперь есть шанс вылезти. А у России люк закрывается сознательно. Теперь лодка тонет.

"Совковость" — это социально-психологический комплекс. Такой же, как комплекс неполноценности. Это хронический инфантилизм и гражданское несовершеннолетие. У советского человека отняли последнюю частную собственность, а именно — его самого.

Сначала целый народ прокрутили через мясорубку ГУЛАГа и репрессий. Цель была одна — затерроризировать человека, чтобы он знал на уровне подсознания: каждое его самостоятельное движение мысли опасно. Коллективизация — это ведь не только загон крестьян в колхозы. Это создание из разных людей, общин и даже семей однородной и прозрачной массы.

То же самое с национальностью. С 1930‑х буржуазный национализм подавлялся, при этом насаждался национализм декоративный. Вот вышиванки, шаровары, усы — это пожалуйста. Позовем вас в Москву, покажем в зале Чайковского, спляшете свои гопаки. По форме вы украинцы, а по содержанию — советские люди. Это все была фикция, декорации.

Советский человек не умеет и не любит быть один — он тогда не знает, как быть. Жизнь при “сильной руке” делает людей психологически слабыми, неполноценными и инфантильными. Они нуждаются в руководстве, в запретах и наказаниях. Можно принять какие угодно демократические законы, но они не будут работать, если нет сознания гражданина.

Поэтому Советский Союз был не государством, а жестко иерархизированной партией. В путинской России очень похожий стиль: корпорация власти при массе безымянного населения, мобилизованного на построение очередной утопии — русского мира.

Путин начал свое президентство с утверждения, что самая большая геополитическая катастрофа XX века — это распад СССР. То есть он пытается изобразить дело так: лихие 90‑е все развалили, а мы сейчас быстро поставим страну на ноги.

Парадокс в том, что это вставание с колен вовсе не предполагало восстановление экономики, благосостояния и образования граждан. Ничего не построено, кроме начальственных дворцов, торгово-развлекательных центров и кучи ракет. Россия как была сырьевой державой, так и остается.

При этом давно известно: только милитаризация сознания мобилизует людей в массу и теснее сплачивает их вокруг “мудрого” руководства. Введя в игру милитаристский патриотизм Третьего Рима и мессианскую мифологию русского мира, путинский режим вдохнул новый энтузиазм в советскую массу. Растерявшиеся на воле 90‑х беспризорники вновь почувствовали спасительный надзор, причастность коллективному всеразрешающему “мы”. Кстати, “церковь” этого “мы” вовсе не РПЦ — это лишь винтик новой машины,— а СМИ. Люди не информируются, а формируются. Они не узнают новости из ТВ, а живут в нем.

Путин третьего срока — это откровенный сталинист. Честно говоря, тяжелый сталинский дух никогда и никуда совсем и не уходил, поэтому его возвращение — это самый эффективный способ для Путина утвердить свою власть.

Я помню, как это было в 50‑е. Моя семья жила в коммуналке комнат на сто. И каждую ночь по коридору был слышен топот сапог — кого‑то забирали.

При таком режиме нет никаких механизмов его сменить. Нет ни выборов, ни мирных протестов, а малейшие признаки жизни гражданского общества сразу связывают с иностранной агентурой и “бандеровским” Майданом.

Говорят, Путин даже как‑то сказал: “Оппозиция протестами испортила мне инаугурацию, а я испорчу им жизнь”. Он действует по стратегии капельницы: не делает каких‑то быстрых шагов, а по капле продвигается все дальше и дальше. И вдруг мы обнаруживаем, что можно разгонять, ликвидировать что угодно, задерживать кого угодно. Это стало нормой.

В Украине есть одна точка опоры — это суверенное национальное государство. Всегда можно сказать: это они там в Москве нас захватили. А мы — другие и всегда были другими, просто сейчас освобождаемся от колониального рабства.

В Украине люди давно научились сами жить и выживать. Нужно только, чтобы государство им не мешало в этом. Сознание самостоятельного хозяина— это еще не гражданское самосознание, но очень близко к нему.

Во всех цветных революциях действовали заодно две принципиально разные силы: национально-государственная идея и гражданское самосознание. Пока люди освобождаются от внешнего врага, обе силы действуют вместе. Но внутри своего национального мира они неизбежно противоборствуют.

В ближайшие годы, боюсь, Россию ждет фашизация. Без метафор. Архаизирующий традиционализм, национализм, антиинтеллектуализм, ксенофобия, сочетание мании величия с манией преследования, корпоративная замкнутость власти, культ вождя — все это очевидные черты путинского режима и азбучные определения фашистского.

Благополучного сценария развития событий в России я не вижу. Есть только разные варианты плохого. Это, как ни крути, будет катастрофа, а значит — гибель людей.

В Украине, хочу надеяться, глобальной войны не будет — это не в духе времени. Зато, очевидно, будет война тлеющая — полугражданская-полутеррористическая-полудиверсионная.

В этих условиях важно, чтобы патриотическое воодушевление не заглушило голос гражданского самосознания. Самосознания свободной личности, требующей правового обеспечения своей автономии, своей одинокой “гідностi”.

Материал опубликован в НВ №29 от 14 августа 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: