29 мая 2016, воскресенье

Продолжительность жизни — это технология, и не надо изобретать велосипед. Доктор Комаровский ставит диагнозы и дает рецепты стране

Продолжительность жизни — это технология, и не надо изобретать велосипед. Доктор Комаровский ставит диагнозы и дает рецепты стране
Знаменитый педиатр Евгений Комаровский ставит неутешительный диагноз украинской власти и дает дельные рекомендации тем, кто хочет жить долго и счастливо

Доктора Евгения Комаровского часто называют украинским Бенджамином Споком, причем многие признают, что его идеи в области педиатрии в стране более популярны, чем его знаменитого коллеги-американца. Книги харьковского доктора, изданные миллионными тиражами, есть у многих родителей Украины, а также России, Беларуси и даже Китая.

Самая известная его книга Здоровье ребенка и здравый смысл его родственников появилась 16 лет назад и с тех пор выдержала более 30 переизданий. А “воспитывать детей по Комаровскому” превратилось в устойчивую тенденцию последних лет. О популярности педиатра свидетельствуют его страницы в социальных сетях: только на Фейсбуке у него 620 тыс. подписчиков, что сопоставимо с таким популярным политиком, как Михаил Саакашвили.

Соглашаясь на интервью, Комаровский назначает НВ встречу в харьковском медицинском центре Клиником, который основал десять лет назад. Во время беседы он много шутит, хотя и говорит о сложных и подчас неразрешимых проблемах.

 

Пять вопросов Евгению Комаровскому:

— Ваше самое большое достижение?
— Мои дети.

— Ваш самый большой провал?
— Я ожидал гораздо большего эффекта от своей деятельности. Я был уверен, что когда апеллирую к обществу, предлагая очень понятные и простые рецепты, то огромная глупость не воспользоваться этим. Я изначально переоценил количество вменяемых людей.

— На чем вы передвигаетесь по городу?
— На автомобиле BMW.

— Последняя книга, которая произвела на вас впечатление?
— Шантарам Грегори Дэвида Робертса.

— Кому бы вы не подали руки?
— Президенту Ющенко после Больницы будущего.

 

Ни один врач, находящийся внутри системы, не может открыть рот. Как только врач откроет рот, тут же по цепочке по голове получит его завотделением, главный врач, завгоротделом. И все сделают этого врача своим личным врагом. Работает, допустим, хирург. И вот он сейчас даст вам интервью о том, что у него нет противостолбнячной сыворотки, бинтов — ноль, ничего нет. И что те люди, которые должны были это ему обеспечить и не обеспечили, козлы. Завтра ему скажут, что в графике операций его нет. Он не будет оперировать, ему никто не скажет спасибо, то есть никто не даст денежку. И что он сделает? Умрет с голоду.

То, что творится со здравоохранением,— это абсолютный беспредел. Когда мы ходим побираться, выпрашиваем деньги на лечение ребенка — это приговор стране. Это тупик. Когда мы строим вертолетные площадки для президентов, но не строим вертолетные площадки для санавиации — это приговор. Я никогда не мог себе представить, работая в СССР, что виновато может быть государство. Потому что, когда что‑то случалось и был реально тяжелый пациент, для него всегда находились лекарства, растворы, аппарат ИВЛ, кислород и так далее. Сейчас я вижу, что люди элементарно умирают, потому что государство не выполняет своих обязательств.

Стая, неспособная обеспечить безопасность своих детенышей, обречена на вымирание. Вот мы — эта стая. Я каждый день получаю письма. Вот ребенка укусил кот и убежал. Сказали: или вы найдете кота, или надо доставать сыворотку от бешенства. Сыворотки у нас нет, но можно привезти — французская стоит 8 тыс. грн. А это деревня какая‑то. Им корову надо сейчас продать, чтобы привить ребенка. Если этого не сделать, он умрет. Но они не продадут корову! А как может быть, что нет вакцин от бешенства в стране? Это же безумие!

Как может быть, что в стране нет вакцины от туберкулеза? Почему до сих пор нет уголовного дела? Почему мы не стоим перед Минздравом, перед Администрацией президента? Почему? Когда мы прекращаем сопротивляться — это все, труба.

  


НЕДЕТСКИЕ СОВЕТЫ: Педиатр Евгений Комаровский ведет свою медицинскую программу на телеканале Интер с 2010 года
НЕДЕТСКИЕ СОВЕТЫ: Педиатр Евгений Комаровский ведет свою медицинскую программу на телеканале Интер с 2010 года


 

Я “прожил” три года в отделении в эпидемию дифтерии в 1991-94 годах. Это не описать, не рассказать. У детей просто останавливается сердце, и ничего нельзя сделать. В 1991 году, когда грянула эпидемия дифтерии, уровень охвата прививками упал до 85 %. Сейчас — меньше 50 %. Мне страшно представить, что может быть. Какая Европа? Нас оградят забором от всего мира.

Я еще в июне [прошлого года] говорил: срок годности противодифтерийной сыворотки закончится в сентябре. Тишина.

Мы ориентируемся на европейскую медицину. А мы вообще понимаем, сколько стоит европейская медицина? Нельзя декларировать желание ездить на Мерседесе, когда у тебя даже на Таврию денег нет. У нас нет средств на европейскую медицину. И нам их никто не даст. Если мы хотим слепо копировать их систему, мы обречены.

Страна должна ответить на ряд ключевых вопросов [прежде чем возьмется за реформу здравоохранения]. Например, имеем ли право иметь Академию наук в нынешнем виде? Имеем ли возможность платить из своего кармана за все эти НИИ? Спросите у американцев, сколько они тратят из кармана рядового налогоплательщика на американскую Академию наук. Они скажут: шо-шо?

Наш министр должен быть уверен, что если он внутри своей системы сэкономит — например, закроет никому не нужный санаторий и продаст его, то эти деньги у него не заберут, и он сможет пустить их на строительство необходимого диагностического центра или отделения для онкобольных детей.

Все почему‑то считают, что реформа здравоохранения должна начаться в Минздраве. Который не имеет никакого отношения к реформам. Они должны начаться в голове у президента.

Мы чемпионы по двум дисциплинам — бегу по граблям и терпеливости. И подлецы пользуются нашей граблеустойчивостью. Нам нужно изменить себя. Пока этого не произойдет, ничего не поменяется.

Я был уверен, что после Больницы будущего [проект семьи Виктора Ющенко; миллионы, собранные на него, исчезли] большей подлости быть не может. Это пик, вершина. Но нет. По головам светлых людей, по душам Небесной сотни самые страшные мерзавцы, не имеющие ничего святого за душой, получили власть. Они хуже тех [предыдущих]. Подлее.

Я мечтал о том, что у нас будет нормальная педиатрия и я смогу учить врачей. Ни фига. Я должен учить вас, родителей, выживать. Как отличить хорошего врача от плохого. Нормальное лекарство от “фуфломицина”. Господи, это же маразм.

Вы никогда не можете быть уверенным в том, что за словами врача стоит честь, совесть и медицинская наука. Я хочу, чтобы вы разбирались в вирусах, бактериях, анализе крови, неотложной помощи, тактике помощи своим детям, диагностике. Вы вынуждены это знать. Не хотите этого знать — вы реально рискуете своим здоровьем. Смертельно рискуете.

Я всем своим друзьям говорю: раз в год обязательно — УЗИ с ног до головы, клинические анализы крови и мочи, рентген грудной клетки, ЭКГ. А женщинам еще гинеколог. Иначе вы не мои друзья.

Продолжительность жизни — это технология. Не надо изобретать велосипед. Вам 40 лет? Давайте сделаем анализы, проверим уровень холестерина, научимся контролировать артериальное давление. Будем заниматься спортом, правильно отдыхать, перестанем жрать всякую фигню.

Украина — страна без дедушек. Мужики всегда гораздо хуже относились к своему здоровью, это раз. Во-вторых, есть биологический фактор. Для продолжения рода одного петуха на 100 куриц достаточно, как вы понимаете. Женщина вообще более живучий человек, более устойчивый к стрессам.

Мужики работают до последнего. Перед ними долг — накормить семью. Мужики не занимаются спортом, потому что вы его любите и с животом, а он вас с животом не любит почему‑то. И он потный, толстый, вонючий, а все равно за ним куча баб бегает. И он это знает.

Я хочу ввести дискриминацию по отношению к здоровью. Я хочу, чтобы я, как работодатель, мог сказать: если ты куришь, то зарплата у тебя будет на 15% меньше. Хочешь здесь работать — в октябре прививка от гриппа. Обеспечил некурящий коллектив, отправил всех в спортзал — получи налоговые льготы. Это лучше, чем молодых мужиков хоронить.

Продолжительность жизни — это технология

У каждого из нас вероятность умереть от онкологии — примерно 20%. Вопрос в том, что когда вы будете орать от боли, выпрашивая морфий, тогда подумаете: почему же, будучи молодым и здоровым, я молчал? Я бы все отдал только за то, чтобы меня обезболили! Нам сказали, что нас не пустят в Европу без закона о недопустимости гендерной дискриминации на производстве. А то, что у нас нет закона о доступе онкобольных к наркотикам, никого не интересует.

Весь мир пытается сделать материнство счастьем, мы пытаемся сделать подвигом. Мать-героиня — наш классический образ. Если у тебя ребенок, и ты пытаешься спать по ночам, хорошо выглядеть и сексом с мужем заниматься, то ты мачеха.

Моя идеология — в семье первична мама. Если маме хорошо — все счастливы. Если мама уставшая, не выспавшаяся, мама не хочет папу, папа начинает шляться. Все, семья кончилась. Это классика. Моя задача научить, что ребенок — не центр вселенной. В семье всем должно быть одинаково хорошо.

А вы бы видели детские сады в Финляндии! Чокнуться можно. Четыре часа как минимум дети должны быть на свежем воздухе. Один воспитатель на троих детей до 3 лет и один на семерых — от 3 до 6. Половина педагогов — мужчины. Если ребенок непослушный, неусидчивый, у него личный воспитатель.

Приходит эта малышня, берут рюкзачки и идут все вместе в лес на целый день. В Хельсинки по закону до парка (парк у них — это лес) не должно быть больше десяти минут ходу от любого дома. Первое, что в детсаду должно быть — это специальные [непромокаемые] костюмы. В них можно ползать по лужам. Есть специальная комната — мокрая прихожая. Там воспитатели моют детишек прямо в этих костюмах.

На кухне детей учат правилам поведения, что такое микроволновка, как запустить посудомоечную машину, пожарить яичницу, не обжечься.

Это детский сад. Я потратил кучу своих денег, чтобы снять кино об этом, а оно никому не нужно. Лучше показать [тв-шоу] о том, как меняют жену, Дорогая, мы убиваем наших детей. А вместо вакцинации детей от гриппа обвесить всю страну плакатами Путин — х..йло, переможе добро.

Никогда бы, верни меня судьба назад, я не пришел бы в эту профессию. Никто не понимает, как это сложно, когда ты уезжаешь утром на работу, после занимаешься частной практикой, а затем ночью пишешь книги и спишь по три-четыре часа в день. И каждый день горе и смерть. И при этом ты находишься в ситуации, когда каждый твой неправильный диагноз и ошибка — вольная или невольная — вызывает восторг коллег. Все счастливы, когда тот, кто бежит впереди, падает. В любом балете общая мечта — чтобы прима сломала ногу.

В популярности нет ничего хорошего. Я не могу поехать в Киев на поезде, потому что буду всю дорогу рассказывать, что такое анализ мочи. Я провел с женой неделю перед Новым годом в Барселоне. Каждый день на улице — две-три консультации. В Барселоне. И в Амстердаме то же самое, и в Финляндии.

У людей просто информационный голод, а еще они в массе своей убеждены, будто то, что я говорю по телевизору, не до конца правда. Будто кто‑то злой заставляет Комаровского говорить, что привиться надо. Ему же дали за прививки деньги, а если он скажет, что он против вакцинации, его передачу закроют.

Иногда у меня возникает мысль: куплю себе домик в Карпатах и буду там жить. Где‑нибудь высоко-высоко. И раз в день ко мне на телеге привезут пару детей, я их посмотрю, мне дадут меду, курочку. С голоду я не умру. Просто так устаешь от понимания, что ты можешь много сделать для людей, для страны, но ты готов именно делать, а не воевать с государством.

 

Материал опубликован в НВ №3 от 29 января 2016 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости