3 декабря 2016, суббота

Луценко рассказал НВ о своих ошибках: Я возглавлял не МВД, а НКВД

Узник тишины: Юрий Луценко очень много переосмыслил в заключении
Фото: EPA / UPG

Узник тишины: Юрий Луценко очень много переосмыслил в заключении

Накануне возвращения в большую политику экс-министр внутренних дел, а также бывший политзаключенный Юрий Луценко рассказывает о своих планах, признает ошибки и цитирует любимые книги, пишет Елена Геда.

Мы договорились о встрече с Юрием Луценко буквально за день до того, как его давний соратник Петр Порошенко официально стал президентом Украины. Как раз тогда Луценко начали называть наиболее вероятным главой пропрезидентской партии, хотя сам политик отвечает на этот вопрос уклончиво. Он лишь подтверждает, что действительно решил вернуться в большую политику.

За последние несколько лет Луценко пережил многое. Пребывание в колонии, голодовка и отсутствие необходимой медицинской помощи подорвали его здоровье. Он пережил несколько операций — из‑за одной из них даже пришлось перенести нашу встречу. Теперь Луценко соблюдает жесткую диету, и вместо ресторана мы встречаемся в кофейне — чтобы не было соблазна заказать не слишком диетическое блюдо.

Луценко предлагает поговорить в Каффе на киевском Подоле — заведении, расположенном недалеко от офиса политика, где он часто проводит встречи. У входа посетителей встречает насыщенный запах кофе. В меню его несколько десятков видов, каждый из которых по желанию гостей могут приготовить в джезве, гейзерной кофеварке, френч-прессе или эспрессо-машине.
Луценко здоровается с официанткой и просит разбавленный кофе. И тут же передумывает, заказывает кофе по‑восточному и молоко. “Возьмите еще коржики”,— советует он со знанием дела.

Мы сидим за круглым столом с маленькими, тоже круглыми табуретками. Африканский декор зала едва освещает приглушенный свет, играет легкая негромкая музыка. Кроме нас, тут никого нет — летом посетители предпочитают столики на веранде.

Мы знакомы много лет, и я замечаю, что заключение сильно изменило Луценко. Сейчас он производит впечатление человека, которому пришлось многое переосмыслить. К счастью, пережитое не лишило политика чувства юмора — наша беседа часто прерывается смехом.
Он вспоминает, как в феврале 2005 года принял предложение возглавить министерство
и поначалу не говорил об этом своей супруге Ирине. “Когда она узнала, на полдня отключила телефон,— вспоминает Луценко,— а потом пришла поздно вечером и сказала: “Я уважаю твой выбор, но я против — тебя или посадят, или убьют”. В итоге она оказалась права”,— заключает он.

Луценко признает, что в первые месяцы работы в министерстве допускал массу ошибок, которые сейчас, “как в зеркале, узнает у Авакова”, нынешнего главы МВД. Но оценивать работу последнего отказывается: МВД — одно из самых сложных министерств, к тому же Аваков возглавил его в военное время.

“Кроме того, его обставили партийными квотами, и многие позорные назначения проводятся либо под давлением партии, либо вообще за его спиной”,— утверждает Луценко.

Годы в МВД он называет хорошей школой ответственности. Охотно рассказывает, как из интернет-форумов узнавал о нарушениях, допущенных начальниками областных управлений.
“А менты долго не могли понять, откуда у меня источники информации — с ума сходили и ничего не понимали”,— смеется он.

Тут же политик вспоминает, как инкогнито на частной машине приезжал в регионы, чтобы застать начальников областных управлений врасплох. Он до сих пор рад, что в его команде было лишь четыре-пять ошибочных назначений и всего один предатель. С готовностью делится планами по реформированию МВД, подчеркивая необходимость ликвидации нынешних силовых структур и построения системы с нуля.

“Милиция так и не стала другой,— рассуждает он.— В тюрьме я сформулировал это так: я возглавлял не МВД, а НКВД, функция которого — принуждать и карать. Эта система не может стать сервисным центром — когда из карателя пытаешься сделать официанта, получается плохо”.

Именно тюрьма, где Луценко провел два с половиной года, стала самой сложной школой в его жизни. Он многое анализировал, сам себя критиковал и поэтому сегодня не боится критики в свой адрес: жестче и правдивее, чем он сам, ему не скажет никто.

Разбирать ошибки Луценко помогли, по его словам, 306 с половиной книг, которые он прочитал за годы заключения. С книгами у Луценко особые отношения. Он вырос в семье секретаря горкома и ветеринара. “У нас не было ни машины, ни дачи, ни отдельного дома, хотя отец получал немало,— вспоминает он.— Зато у нас была огромная библиотека — несколько тысяч томов. И я все их прочитал. Это и была моя первая школа”.

Я прошу его вспомнить, какие книги помогли вынести тюремные тяготы. Он на мгновение задумывается и первой называет Беседы с Масариком Карела Чапека.

“Масарик был не только первым чешским президентом-демократом, но и теологом,— поясняет он.— Это очень важная книга для тех, кто думает о смысле и принципах жизни”.

Вторым текстом он называет статью ректора Украинского католического университета Бориса Гудзяка. Речь идет о записи лекции отца Гудзяка, прочитанной им во Львовском университете им. Франко в феврале 2011 года, в которой говорилось о природе страха и цене, которую мы готовы заплатить за перемены.

“Не бойся своего страха, называй его по имени, преодолевай его”,— цитирует Луценко.
Среди важных книг, прочитанных в тюрьме, он называет также Дхаммападу — одно из главных произведений буддистской литературы. “Как христианин, я ее в целом не принимаю, но она вбила мне в голову одну очень важную истину: глупец, лелеющий в себе месть, похож на скалу, которую расколет изнутри растущий в ней алмаз. Прочитав ее, я принял решение не тратить ни секунды своей жизни на месть тем, кто меня посадил”,— говорит политик.

О книгах Юрий Луценко может говорить часами, цитируя лучшие, по его мнению, места. Обычно он читает одновременно две-три — художественную, научную и политическую — и делит любимые книги на категории. Первую он называет книгами-витаминами, которые читает, “когда становится хреново”. Например, сборник Рэя Брэдбери Летнее утро, летняя ночь или Порою блажь великая Кена Кизи — “во время голодовки она очень меня поддержала”.

Есть у Юрия Луценко книги-компасы, к которым он относит преимущественно работы по философии. А также книги-наслаждения, среди которых Любовница французского лейтенанта Джона Фаулза и романы Умберто Эко. Впрочем, последний, по мнению политика, пишет хорошо “через раз”.

— Вы сейчас находите время читать?
— Читаю в машине и перед сном. К сожалению, Facebook и интернет убивают время — в тюрьме в этом отношении было легче,— улыбается он.

Луценко — поклонник бумажных книг, он не признает электронных. “Более того, я считаю, что хорошую книгу нужно читать под хорошую музыку. Скажем, Умберто Эко — под классику, а философию — под легкий джаз. Хотя, понятно, что в тюрьме все это шло под легкий шансон”,— снова смеется Луценко.

Разговор заходит о Луценко-политике, и сам он ударяется в воспоминания. Все началось с “инфекции патриотизма”, которую он получил в студенческие годы, учась во Львовском политехническом институте.

— В Киеве еще была советская власть, а во Львове — украинские флаги и совсем другая атмосфера. Этот город просто создан для студенческих подвигов.

После учебы Луценко попал по распределению на ровенский завод Газотрон. Директор завода проверял его готовность к работе мастером цеха, налив ему в алюминиевую кружку 200 г спирта.

— Это была самая сложная работа в моей жизни — коллектив из 39 женщин от 16 до 62 лет и один мужчина-наладчик. На тот момент я уже был женат, это меня и спасло.

Свое первое рабочее место Луценко считает школой отношений с людьми. Впрочем, уже тогда он был ориентирован на политику. Дослужившись к 29 годам до главного конструктора завода, он получил должность заместителя председателя облсовета. Этот опыт, по его словам, также был полезен: он видел, как правительственные решения интерпретируются на местах, как “сигналы доходят снизу вверх и сверху вниз”.

Потом была акция Украина без Кучмы, годы работы в Соцпартии: “Я не собирался быть руководителем акции. Просто в момент, когда столкновение стало неизбежным, проявилось умение взять управление на себя. Я схватил мегафон и так и сказал: “Если кто‑то, кроме меня, будет командовать, получит мегафоном по голове”.

Этот период своей жизни Луценко называет уроком уличной политики. Вторым таким уроком он считает “оранжевую революцию”.

Не менее эмоционально он рассказывает о том, как начинался Евромайдан: “Все три лидера революции оказались слишком связаны системой, и Майдан тянул их за собой, а не они его”.
Мы переходим к обсуждению последних выборав, на которых сначала собирался баллотироваться в мэры Киева.

— Когда Порошенко договорился с Кличко, я понял, что выиграть могу, но цена такой победы для меня неприемлема. Я амбициозный, но умею уступать. Более того, в назначениях нового президента не предусматривается Луценко на руководящих должностях.

— Потому что вы не хотите или Порошенко не звал?

— По разным причинам,— многозначительно отвечает Луценко. Когда мы обсуждаем эту тему, его интонации меняются, и становится понятно, что это решение далось ему не так уж легко.
В прессе и политике уже обсуждается высокая вероятность того, что Луценко может возглавить партию президента. На вопрос об этом политик отвечает уклончиво: “Я буду заниматься партийной деятельностью в интересах реформ, синхронных с планами президента”.

Луценко утверждает, что по договоренности с Порошенко он продолжит “соединять политиков и людей”: “Порошенко понимает, что у меня это получается, а он без этого не будет успешным президентом”.

Мы обсуждаем избирательную кампанию, и Юрий Луценко неожиданно хорошо отзывается о Демократическом альянсе, отмечая, что сам голосовал за эту партию на выборах в Киевсовет.
“Они еще маленькие, но хотят сделать все правильно,— объясняет он свою симпатию.— Чураются связей с нами, политиками этого поколения. Они имеют на это право, но это означает, что расти они будут дольше”.

Из отведенного на встречу времени остается всего несколько минут, и я успеваю поинтересоваться его версией причин неэффективности АТО в Донбассе. Луценко уверен, что главная причина — в неправильном “диагнозе”: “Это ведь не антитеррористическая операция, а полноценная война”.

Имея за плечами опыт руководства силового ведомства, он уверен, что для стабилизации ситуации в Донбассе необходимо введение военного или чрезвычайного положения, а также передача командования спецоперацией Генштабу вооруженных сил.

Еще одной причиной неудач силовиков Луценко называет “бардак в верхах”: мол, назначения силовиков происходят по партийным квотам. И в ситуации, если одна партия отвечает за милицию, другая — за оборону, а третья — за СБУ, ни одна страна себя защитить не сможет.
Впрочем, Луценко — оптимист, каких еще нужно поискать: “Майдан доказал, что граница свободы не статична — она двигается. При моей жизни она сдвинулась от Берлинской стены до Вислы, потом до Днепра, а теперь до Перекопа. И мы еще доживем до того времени, когда брусчатка на Красной площади будет летать”.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: