17 августа 2017, четверг

Никогда больше не будет так, как прежде. Парижане рассказали НВ, как пережили нападение на город

Никогда больше не будет так, как прежде. Парижане рассказали НВ, как пережили нападение на город
Семеро жителей Парижа, рассказали, где были в ночь нападения, как жители столицы Франции восприняли удар и удалось ли террористам посеять страх и ненависть в их сердцах


Ирина Сандул, журналист

Пустой вагон скоростного поезда, идущего из пригородного Мезон-Лаффит в центр Парижа. Мертвый район Шатле, одной из самых людных в обычные выходные станции метро. Практически ни одного ребенка в городе и голая детская площадка – на следующий день после терактов в Париже я поехала прогуляться по городу с сыном.

Париж шокирован и напуган, как и почти год назад, после стрельбы в редакции Charlie Hebdo.  Закрыты музеи, выставочные залы, Диснейленд.

На улицах немногочисленные прохожие улыбаются, но атмосфера такая, как бывает, когда приезжаешь с кладбища на поминки. И капает дождь. Париж серый и мертвый.

Люди думают о том, откуда дальше ждать удара. В том, что он будет, никто не сомневается. Все говорят о том, как бы теперь миновать станцию метро La Defense. Это один из перевалочных пунктов французского метро, в час-пик забитый людьми под завязку. Если бахнет в туннеле, не выживет никто из едущих в поезде.

Почему произошло то, что произошло в пятницу вечером, понятно всем: Сирия. Марин Ле Пен и Путин с его атаками на Исламское государство становятся все более и более популярны во Франции – по телевизору всякого рода аналитики и наблюдатели удивляются, почему они раньше не замечали гениальности российского лидера.

Передо мной на улице парижский бездомный арабского происхождения протягивает пластмассовый стаканчик к прохожим с просьбой бросить в него 10 сантимов. При этом не добавляет обязательного для французов "пожалуйста". Проходящая мимо него французская семья негодует. Сегодня мне было понятно, почему.

Число сторонников националистического движения во Франции растет. На налоги французов живут семьи тех камикадзе, которые вчера в упор расстреливали людей на площадке кафе и в концертном зале.

По дороге домой вижу, как в вагон входит молодой мужчина арабского происхождения с густой бородой. Садится и осматривает пассажиров. В сердце екает. Я беру за руку сына и на остановке перехожу в другой вагон

Кто расстрелял, всем ясно: камикадзе кричали на чистом французском. Это не засланные, не беженцы – это французы арабского происхождения, чьи родители, скорее всего, переехали во Францию, потому что жизнь здесь им нравилась больше, чем на родине, к примеру, в Алжире, Марокко или Тунисе.

Их отцы, скорее всего, работали рабочими на заводах, если работали вообще, матери сидели дома с бесчисленными детьми и получали такую социальную помощь от государства, что вопроса "На что жить?" перед их семьями никогда не стояло. И это они вырастили детей, которые теперь мстят Франции за то, что она, в их представлении, презрительно отнеслась к их родителям.

Мы все-таки нашли кафе с лучшим в Париже мороженным, Berthillon. И там все забылось. Но никуда не делось. В понедельник откроются школы, улицы заполонят дети, народ в костюмах деловыми стайками польется в метро, заработают кинотеатры и бассейны. Но это до следующего раза.

По дороге домой вижу, как в вагон входит молодой мужчина арабского происхождения с густой бородой. Садится и осматривает пассажиров. В сердце екает. Я беру за руку сына и на остановке перехожу в другой вагон.

Стефан Спиц, фотограф

Мой лучший друг был в том баре, который первым подвергся атаке. К счастью, в момент нападения он находился в глубине зала.

Все эти места, которые подверглись атакам – там много "моих точек", там висят все время молодые парижане. Это реально места для крутой молодежи – куча ресторанов, баров вдоль канала Сен-Мартен, масса людей.

Моя подруга, тоже фотограф, снимала то шоу в Bataclan. Она ушла оттуда после третьей песни, а через две минуты там начали расстреливать.

Я сам должен был быть на том концерте. Eagles Of Death Metal, которая играла в ту ночь в Bataclan – одна из моих любимых групп, и я очень хотел попасть на концерт в этот вечер. Я, как обычно, хотел аккредитоваться как фотограф, но в этот раз мне почему-то отказали – может, слишком много было аккредитованных уже, не знаю.

Слава Богу, что мне отказали в аккредитации. Иначе я в этот вечер точно был бы в Bataclan.

В общем, я был очень разочарован, и аккредитовался на этот вечер на другой концерт, в Olympia, ну и пошел в эту пятницу туда. Я пробыл там весь вечер. Там такой зал, что нет связи, поэтому все, кто был внутри, ничего не знали о том, что произошло в Bataclan. Мы узнали только тогда, когда после концерта охранники попросили всех выходить из здания через задний ход.

Я посмотрел на телефон – тридцать звонков. Мои друзья и родные пытались со мной связаться. Они ж все знают, что я снимаю рок-концерты по несколько раз в неделю. А кроме того, отправляясь на концерт в Olympia, я в шутку запостил на фейсбук, что иду в Bataclan слушать Eagles Of Death Metal. Ясное дело, они были в ужасе, пока я был вне зоны. Я позвонил матери и помчался домой. Я именно бежал. Не брал ни такси, ни в метро не пошел. Бежал минут 20-30, потому что живу в восточной части, возле Эйфелевой башни, в спокойном районе.

Я знаю, что никогда больше не будет так, как прежде, в моем городе, на моих любимых концертах, во всех тех местах, где я любил бывать с друзьями. Я был в Bataclan три недели назад – тоже снимал рок-концерт, и ноги моей больше там не будет. Это крутое место превратилось в кладбище

Утром мне позвонили двое моих коллег, они мусульмане. Они просто волновались за меня, а во-вторых хотели сказать, что у этих террористов нет ничего общего с мирной религией, которой есть Ислам. Во Франции и особенно в Париже у меня много друзей мусульман. И они ненавидят идиотов, совершающих такие вещи. И каждый раз такие происшествия сеют раздор между людьми. В моем окружении мы, конечно, знаем, что наши друзья мусульмане категорически против этого дерьма. Это все дело рук молодых, подверженных влиянию людей, исповедующих свою собственную религию.

Я знаю, что никогда больше не будет так, как прежде, в моем городе, на моих любимых концертах, во всех тех местах, где я любил бывать с друзьями. Я был в Bataclan три недели назад – тоже снимал рок-концерт, и ноги моей больше там не будет. Это крутое место превратилось в кладбище.

Теперь нам придется больше внимания обращать на все. Я думаю, на входах в музеи и концертные залы поставят специальные системы, как в аэропортах. Кто мог помешать террористам войти в Bataclan? Только вооруженная полиция. Так что нам теперь – военных ставить на входах в концертные залы?



Charlie Hebdo был чем-то экстраординарным в жизни французов. Ну а теперь, после Bataclan, мы понимаем, что террористы могут атаковать кого угодно и где угодно – в баре, на стадионе, на улице, во время концерта. И это вообще не про религию – жертвой может стать кто угодно.

Вы думаете почему именно Франция стала мишенью? Франция бомбит ДАЕШ [так французы называют ИГИЛ] в Сирии, и теракт в Париже был во всех телевизорах мира уже через 10 минут, потому что это Париж. Это великолепная реклама, это реклама на весь мир.

Что это за люди? Может, они хотят показать мускулы, которых у них нет? И для этого создают ложных врагов? Не понимаю.

Регина Марьяновская, кинорежиссер, продюсер

14 ноября 2015 года. День после атаки в Париже. Мы с мужем прибыли в аэропорт Шарль де Голль рейсом из Стамбула. Предыдущий рейс отменили в связи с тем, что Франция временно закрыла границы.

Казалось, что людей в аэропорту меньше обычного – как будто вы прилетели последним ночным рейсом. Тем не менее, в очереди на паспортный контроль мы простояли необычно долго – около полутора часа.

Такое ощущение, что Париж погрузился в тишину. Даже таксист, польского происхождения, вез нас из аэропорта молча и включил радио только по нашей просьбе. Магистраль была настолько свободной, что дома мы оказались уже через 20 минут. Улицы не были пустынными, но людей на них было значительно меньше чем в обычный субботний день. Рестораны и кафе были заполнены на четверть. Жизнь продолжалась, и люди занимались своими привычными делами, несмотря на то, что многие все еще находились в состоянии шока.

В этот раз чувство боли как будто стараются переносить молча. Не было слышно обсуждений происшедшего в булочных или в кафе, как это было в январе после трагедии с Шарли Эбдо и кошерным супермаркетом. Все концерты отменены, музеи, кинотеатры и парки закрыты. В метро практически ни души, и поезда курсируют с намного большим интервалом, чем обычно.

Я в состоянии шока. У меня чувство, что эта история еще не закончена. Мы все пребываем в оцепенении от происшедшего, но есть масса вопросов, на которые нужно найти ответы

Новостная лента фэйсбука пестрит сообщениями о пропавших без вести молодых людях. Просьбами о донорской крови. Предложениями принять у себя людей в Париже и других городах страны.

Вход в концертный зал Батаклан усыпан цветами. Множество свечей в память о жертвах теракта.

Национальный Фронт, экстремально правая партия Франции, настаивает на закрытии границ. Правительство еще не приняло окончательное решение о дальнейших действиях. США и другие европейские страны присылают агентов своих разведок в помощь Франции. В стране объявлен трехдневный траур.

Я встречаюсь со своей подругой, известной писательницей Софи Шульце, автором романа Алея 38. За чашкой кофе Софи делится со мной своими мыслями о происходящем: "Я в состоянии шока. У меня чувство, что эта история еще не закончена. Мы все пребываем в оцепенении от происшедшего, но есть масса вопросов, на которые нужно найти ответы"

Ольга Котрус, колумнист, блоггер

Батаклан – это очень популярное место: концерты, стендап-шоу, да что угодно – там всегда что-то происходит, многие знаменитости там выступали. Весь район, где это случилось, очень оживленный, там куча заведений, баров, всегда куча народу. Поэтому пятница вечер именно там – это очень продуманный ход, чтобы ударить по как можно большему количеству людей.

Людей на улицах больше, чем предполагалось бы в таких обстоятельствах. В субботу кто-то позвал меня на кофе утром – встретиться, обсудить, отнести свечку к концерт-холлу, где держали заложников. Но у меня как-то в голове не укладывается куда-то выходить. Не говоря уже о том, что на месте происшествия работает полиция, и там все оцеплено.

Люди, конечно, в шоке, потому что это уму непостижимо. Такой тяжелый год для Франции.

Однозначно, есть ощущение, что это точка невозврата. Точно так же, как и после 9.11 – многие вещи уже никогда не будут прежними. Не то чтобы тотальное ощущение опасности на каждом углу, но есть четкое понимание, что это некий предел.

Однозначно, есть ощущение, что это точка невозврата. Точно так же, как и после 9.11 – многие вещи уже никогда не будут прежними. Не то чтобы тотальное ощущение опасности на каждом углу, но есть четкое понимание, что это некий предел

С точки зрения геополитики, Францию и Европу ждут большие перемены. А чисто по-человечески во все это очень трудно поверить, даже несмотря на то, что все случилось совсем рядом. Просто не укладывается в голове. Это так чудовищно, что почти невероятно. Мы так много говорим о цивилизации, интеграции, толерантности, демократии, мы такие продвинутые и развитые, а потом – бабах, в XXI веке происходят такие кровавые расправы.

Такие вещи очень радикализуют общество и подогревают недовольство парижан мигрантами с востока. Сейчас никто себя не будет сдерживать в высказываниях.

Ребята, вас у меня почти четыре тысячи человек здесь. И я чувствую ответственность за частичное освещение нынешних событ...

Posted by Olga Kotrus on 15 ноября 2015 г.

Юлия Шукан, преподаватель социологии в Университете западного Парижа

В субботу выходила только у себя в квартале, тоже на левом берегу, но гораздо выше места пятничной трагедии. Все открыто – кафе, магазины, булочные. Только мэрия закрыта, много полиции, в частности около еврейских школ и институций культа (но это ещё со времён Шарли Хебдо). Парижанам советуют не выходить на улицы и оставаться по возможности дома.

Школы, университеты, музеи, библиотеки и другие места скопления народа были закрыты. Знакомые преподаватели задаются вопросом, что говорить школьникам, родители – как не напугать детей, но при этом объяснить им произошедшее.

Страха на улице не ощущается. Я вышла и дошла до концерт-холла Bataclan. Людей на улице, конечно, меньше, чем обычно. Но те, кто на улице, ведут обычную жизнь – идут за продуктами, обедают в кафе

Есть уверенность в том, что надо продолжать жить дальше, не дать себя запугать, побыть с близкими. Многие парижане пошли сдавать кровь, но врачи говорят, что пока нет необходимости – есть резервы, и просят приходить в последующие дни, чтобы постоянно поддерживать резерв всех групп крови.

В ночь с пятницы на субботу парижане, живущие близко к месту событий, принимали тех, кто не мог вернуться домой. Все шли к знакомым или знакомым знакомых.

Страха на улице не ощущается. Я вышла и дошла до концерт-холла Bataclan. Людей на улице, конечно, меньше, чем обычно. Но те, кто на улице, ведут обычную жизнь – идут за продуктами, обедают в кафе. У концерт-холла территория оцеплена и работают следователи, проходят любопытные, чуть поодаль возлагают цветы, хотя пока из-за оцепления невозможно организовать мемориальное место.

Эммануэль Мюри, сооснователь Inspeer and Gérante at Ithaca Consulting, выпускница IE Business School

В субботу телевизоры были включены допоздна в каждом доме. Примерно в 9.30 вечера в пятницу я услышала звук сирен и вертолетов в небе – точь в точь как в январе, когда Кулибали напал на кошерный магазин в Париже.

Новости валились и с каждым часом становились все более ужасными, все больше смертей. Вчера Олладн объявил чрезвычайное положение и распорядился ввести войска в Париж. Мои родители говорят, что в последний раз такое было во время войны в Алжире и просили меня сегодня сидеть дома (я планировала участвовать в благотворительной ярмарке).

Город проснулся в полном шоке. Все мероприятия, включая ярмарку, были отменены, официальный экаунт Парижа в twitter просит всех оставаться дом как можно дольше. Это разумно, и это даст им возможность взять террористов или их сообщников.

Соцсети, особенно фейсбук, в этот ужасный день были тем, что давало какую-то надежду – потому что ты чувствовал, что по всему миру люди хотят тебя поддержать

Мы все напуганы и шокированы и очень сочувствуем погибшим и их близким. К счастью, из числа моих знакомых и близких никто не пострадал. В моем районе многие магазины были с утра закрыты, казалось что воскресенье, да и машин на дорогах было мало. Было серо, холодно и пустынно, но к счастью булочные и продуктовые были открыты. Парижане ни при каких обстоятельствах не смогут обойтись без своих багетов, и люди, как обычно, стояли в очереди за хлебом. Террористам не удастся так просто посеять террор, это точно.

Большую часть субботы мы провели, как и многие, всматриваясь в фотографии, которые облетели весь мир. Соцсети, особенно фейсбук, в этот ужасный день были тем, что давало какую-то надежду – потому что ты чувствовал, что по всему миру люди хотят тебя поддержать. В ночь с пятницы на субботы они тоже продемонстрировали, как солидарны были парижане – с хештегом #portesouvertes (открытый дом) все предлагали ночлег тем, кто попал в беду. Это очень трогательно.

Александра Оберемок, менеджер, выпускница IE Business School

Париж не в панике. Люди выходят на улицы, но, безусловно, атмосфера очень отличается от обычного выходного, когда все бегут за покупками или встречаются на бранчи. Музеи, кино и большие магазины – BHV, Galeries Lafayette – закрыты, но маленькие коммерсанты открыли свои бутики, рестораны и кафе. Туристов на улицах мало, в основном парижане.

Мы с мужем живем в самом центре Парижа, обычно в выходные найти место в кафе сложно, но сегодня много пустоты.

Паники и слез или истерик нет, но печаль лежит на всем, как покрывало. Много полиции на улицах. В пятницу ночью коллеги и друзья обменивались сообщениями и постами, предлагая места для ночевок, если кто-то не мог попасть домой из-за полицейского оцепления.

Район Парижа, который подвергся атаке – это район, который любим парижской молодежью, там масса ресторанов и кафе, и в пятницу вечером там всегда много людей.

Помимо трагедии смерти, очень страшно видеть репосты фотографий людей, про которых пока не знают, где они. Их семьи сейчас между надеждой и горем. Это страшно. Таких немало

Париж быстро среагировал. Крови парижане сдали столько, что больницы попросили пока больше не приходить.

Помимо трагедии смерти, очень страшно видеть репосты фотографий людей, про которых пока не знают, где они. Их семьи сейчас между надеждой и горем. Это страшно. Таких немало. В интернете и по ТВ постоянно дают телефоны центров психологической поддержки для свидетелей и семей.

 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: