10 декабря 2016, суббота

Не получил бы пулю на Майдане, получил бы в АТО – выживший на Институтской активист

Не получил бы пулю на Майдане, получил бы в АТО – выживший на Институтской активист
Фото: Joseph Sywenkyj
20 февраля Владимир Гончаровский получил пулю в позвоночник недалеко от Жовтневого. Операция, искусственный позвонок, инвалидное кресло – о том, как живет герой Майдана, его рассказ НВ

Одни считают его героем, другие идиотом – так говорит сам Владимир Гончаровский.

19 февраля 2014-го ему исполнилось 32. Он отметил не круглую дату в палатке на Майдане с приятелями бутылкой Живчика.

20 февраля, игнорируя крики "Не беги! Там стреляют", он пробирался вверх по Институтской, пытаясь вытягивать из-под обстрела раненых. Спасти успел одного – прежде чем сам получил пулю в позвоночник и плечо.

В его простреленном хребте – искусственный позвонок. Который поскрипывает при любом движении, как "старый деревянный пол" ‒ шутит парень. И поясняет: "Это меня после операции слишком рано поставили на четвереньки. Ну, как ребенка, понимаете? Заново учат ходить".

Операцию делали в Германии – оплатил Фонд Пинчука. Реабилитацию в Трускавце проходил уже за свои. Денег от государства он до сих пор не дождался – говорит, нет доказательств того, что ранения, усадившие его в инвалидное кресло, он получил на Майдане.

До Майдана Гончаровский работал строителем – строил дома "под ключ". Сейчас даже шпатель в руках не удержит – правое запястье не двигается, пальцы – процентов на 30.

Живет Гончаровский в селе. У него трое сыновей. Младшему нет и года. О том, что он появится на свет, отец узнал вскоре после 20-го.

Без государства

О том, что таким, как он, пострадавшим на Майдане, положена компенсация, Гончаровский узнал вообще случайно.

"Артем Запотоцкий – знаете такого? Он тоже получил ранение в спину на Институтской, тоже в инвалидной коляске. Но ему есть помощь от государства – 50 или 60 тыс. не помню, а мне нет. Хотя я в тот же день был ранен, на полчаса позже. Еще и во время Майдана подхватил гепатит С", ‒ ровным голосом говорит майдановец.

Сума на лечение исчисляется тысячами гривен. В Фонде Пинчука, оплатившем первую операцию, ему отказали. Связаться с чиновниками, ответственными за госвыплаты пострадавшим на Майдане, Гончаровскому не удалось.

Не буду смотреть со стороны

На Майдан Гончаровский порывался уехать сразу после разгона 30 ноября: "Когда увидел, как Беркут бьет студентов, сердце сжалось" -  вспоминает он.

Тогда дома мужчину удержала жена и мать. "Переживал, чтобы мои дети не жили в рабстве, не ездили на заработки, переживал за жену, родителей, за будущее", ‒ рассказывает он.

Он уехал в столицу 3 января, с кумом. Жену поставил в известность, когда был уже в дороге: "Не буду на все это смотреть со стороны", - сказал по телефону.

В Киеве нашел палатку с земляками, зарегистрировался у "Ивановны", которую там все звали мамой, и принялся дежурить на 32-м, дальнем, посту.

-          Мы стояли сзади сцены, левое крыло, возле дома… Боже, как его?.. он сгорел потом.

-          Дом профсоюзов, ‒ подсказываю.

-          Точно. У меня сейчас такое с головой…  Жена говорит, что я кричу во сне. Я этого, правда, не замечаю. Мы там не пропускали пьяных. Там я увидел первую смерть. Стоял как раз на посту. Мужчине пуля попала слева в шею и вышла справа из груди. Он упал, кровь лилась во все стороны. Не спасли его.

Не беги! Там стреляют

События 18-20 февраля Гончаровский вспоминает, словно отматывая назад кинопленку: четко, подробно и в то же время спокойно, будто главный герой его рассказа – не он сам, а кто-то другой:

-          С потасовки в Мариинском 18 февраля принес в нашу палатку четыре бронежилета, четыре каски, три пары наручников, шесть баллончиков и целую охапку ментовских погонов, ‒ перечисляет он. ‒ Раздал парням, один бронежилет оставил себе. 19 февраля у меня был день рождения. Беркут поджег Майдан, горел Дом профсоюзов.

Вместо празднования – пили в палатке с парнями Живчик и думали, что делать дальше. Периодически уходил отбиваться от Беркута.

Профсоюзы горели. Мы с Олегом Прессой (так его прозвали, потому что снимал все на камеру) зашли внутрь, когда уже горело. Вынесли оттуда одного охранника и женщину с ожогами. Потом я пошел бросать брусчатку, а когда кончились силы, вернулся домой. То есть в палатку.

Лег в чем был, не умывая лица, в "броне". Проснулся утром от взрыва. Парни объяснили: это титушки хотели уничтожить место разлива коктейлей Молотова.

Я выбежал. У нас там еще был такой 19-летний парень маленького роста – доктор Зло мы его называли. "Что случилось?" – говорю. Отвечает: "Там людей убивают. Смотри, вон сколько тел несут!".

Я побежал. Каска в руках была, привязана ремнем к руке. Натянул ее на голову, выскочил за пост, вижу – парней несут. Все в крови, все прострелены.

Поднялись к Октябрьскому – там наши вели на Майдан полтора десятка ментов. Хотел ударить – Доктор Зло придержал.

И вот я уже за Октябрьским. Вижу – парни стоят за щитами. Срываюсь с места, кто-то хватает меня за руку: "Не беги! Там стреляют". Я тормознул только на секунду. Увидел, как передо мной бегут пять пацанов. Через секунду все они уже лежали на земле. Подбежал к тому, что ближе, схватил. Тяжести его веса вообще не чувствовал – нес за живот, как сумку. Знал только, что идти нужно быстрее, потому что он истекает кровью.

Возле отеля Украина двое парней забрали раненого, я стал возвращаться назад. Доктор Зло ухватил за руку: "Куда?"

Я пробежал еще метров 50 к парням и почувствовал первую пулю ‒ в спину, между лопаток. Но я был в бронежилете. Перехватило дыхание. Упал на землю. Три минуты пытался отдышаться. Подымаюсь, делаю полтора шага – и выстрел в поясницу, перебивает позвоночник. Падаю лицом в землю, пытаюсь пошевелить ногами.  Не получается. 

Где-то тогда включился инстинкт самосохранения. Увидел беркутовский щит, подполз к нему как-то. Успел укрыться и буквально сразу просвистел выстрел сквозь щит – в правом плече выбило 11 см кости.

Жаль, что трон оставили

Гончаровский достал левой рукой телефон, сказал своим, что ранен. Потом позвонил матери. Попросил прощения за все, сказал, что хотел как лучше. "Не знаю, выживу ли", ‒ закончил разговор.

Сколько лежал – не помнит. К отелю Украина его оттянул за ноги какой-то мужчина. Долго лежал там под лестницей. До сих пор помнит перила и камеры, которые "наблюдали", как он истекал кровью

"Через меня перекинули один труп, второй, третий и только тогда я услышал: "Скорая есть? Несите, - рассказывает. - Со скорой набрал маму, сказал, что жить буду".

-          Многие говорят, что я герой, многие, что идиот, ‒ говорит он.

-          А сами как думаете?

-          Не знаю. Не считаю себя героем. Старший сын, ему 13, спрашивает часто: а ты не боялся там? Говорю, нет, я там отстаивал твое право жить свободно. Я просто свободный гражданин, который добился с помощью таких как я… ‒ он делает паузу. ‒ Мы скинули тирана с трона. Жаль только, что трон оставили. Надо было там уничтожить все, поставить людей новых, тогда была б жизнь другая. Но все равно мы многое изменили. Я жене говорил: если б я не получил эти ранения на Майдане, пошел бы в АТО и получил бы их там. Сердце разрывается – столько знакомых парней погибло… Я хоть и на коляске – дайте мне автомат, я бы поехал стрелять.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: