6 декабря 2016, вторник

Не быть советским музеем. Интервью с новой главой Мыстецького Арсенала

Не быть советским музеем. Интервью с новой главой Мыстецького Арсенала
Новоназначенная руководительница Мыстецького Арсенала Олеся Островская-Люта рассказывает, что ждет комплекс в ближайшее время, и объясняет, существуют ли коррупция и бюрократия в культурной сфере

На днях Мыстецький Арсенал получил нового директора – Олесю Островскую-Люту. В ее профессиональной биографии – богатый опыт работы в сфере культуры. К примеру, в 2003-м она начала работать помощником директора благотворительного фонда Центр современного искусства Джорджа Сороса, впоследствии возглавляла жюри Украинской панорамы на кинофестивале Молодость, а после Евромайдана стала заместителем министра культуры Евгения Нищука, впоследствии перейдя на должность его советника.

В программе, которую Островская-Люта подавала на конкурс на должность директора Арсенала, важнейшими пунктами она считает превращение заведения в креативный кластер с несколькими художественными лабораториями, а также собирается сосредоточиться на достройке Арсенала, чтобы пространство здания использовалось максимально. В интервью НВ она рассказывает, как именно собирается это делать.

- Расскажите о «наследстве», которое вам досталось. Какой тут фронт работ? С чего планируете начать?

- Следует помнить, что Мыстецький Арсенал – это огромная организация, у которой есть публичная часть деятельности. Выставки, другие события. Очень важно выполнять эту часть деятельности, ведь эта организация должна показать свою надежность.

Другие части – люди, которые работают в Арсенале, специалисты, которые выкладываются в немалой степени. Они заслуживают признания. И я говорю не только о творческих отделах, а в общем, обо всем.

Третья, чрезвычайно важная составляющая – именно место, здания, которые здесь есть. Они требуют очень чуткого отношения к себе. Мы знаем, что уже сейчас у нас есть проблемы с гидроизоляцией – избыточной влажностью в некоторых стенах. В ближайшее время надо будет это ликвидировать. Деньги Министерство финансов, к счастью, на это выделило.

Все видят только первый этаж, но если посмотреть, то на втором нет отопления, на третьем нет вообще жизненной инфраструктуры

Все видят только первый этаж, но если посмотреть, то на втором нет отопления, на третьем нет вообще жизненной инфраструктуры. Это огромные хозяйственные работы. Почти 10 гектаров в буферной зоне объекта ЮНЕСКО, которым является Киево-Печерская Лавра. Это все требует особого отношения даже в контексте самого места.

- Сколько времени потребуется на эти ремонтные работы?

- Я еще не вникла, конечно, но это месяцы. Есть еще, скажем, внутренний дворик Арсенала, который порос травами, самосадом. Это все требует усилий.

Важно помнить, что это достопримечательность в буферной зоне, и к ней надо относиться очень чутко. Реставрация и восстановление, где они будут нужны, должны проходить с соблюдением всех необходимых норм.

- В вашей программе одним из пунктов было именно создание творческих лабораторий в Арсенале. Расскажите, что это.

- Арсенал уже продемонстрировал, что он прекрасно может справиться с интеграцией различных культурных практик. Он может быть одновременно и местом, где производится интеллектуальный продукт, где функционирует жизнь, и местом, где есть популярные проекты для разового посещения, порой очень впечатляющие. Эти вещи надо объединять.

Многие вещи, которые делались в 90-х, сейчас я бы не смогла уже представить

Модель развития Мыстецького Арсенала интересна и привлекательна и должна заинтересовать различные аудитории: от детей до профессионалов в различных сферах. Это очень хорошо для Арсенала и для культуры в целом. Потому что Арсенал не существует для чего-то – он существует для нас с вами как посетителей. И мы должны использовать его как ресурс для собственного мышления, воображения, для того, чтобы что-то познавать.

Сочетание различных практик в одном месте рождает что-то новое. Когда есть много разных вещей, из этого может родиться что-то новое и интересное. Я думаю, это должно быть систематизировано и усилено.

Потому это часть моей программы, а программа – часть контракта, который я должна исполнять. В идеале я бы хотела, чтобы через некоторое время деятельность Арсенала делилась по следующим лабораториям: музейной, которая должна быть центральной, лабораториям современного искусства, музыки, литературы. Потому что у нас есть Книжный Арсенал, но его недостаточно. За этим должна стоять постоянная литературная жизнь. Поэтому нужны эти лаборатории, укрепление изнутри.

Как бы они действовали: это одновременно место и сообщества, где есть куратор. С куратором должны общаться люди, имеющие отношение к сфере – музыканты, писатели и пр. Они будут встречаться, будут делать малые проекты, будут смотреть, что удается, что нет. Раз в некий период из такой работы будет рождаться определенный большой проект как результат малой жизни внутри.

- Мыстецький Арсенал финансирует только государство – или еще откуда идут средства?

- Есть три источника. Первый – государство, второй – то, что мы сами зарабатываем, деньги, заработанные на посещениях, выставках – за билеты, например. Третий – фандрайзинг, то есть различные доноры, спонсоры. Это такие основные вещи, откуда Арсенал может получать финансы на свою деятельность. Развить эту заработочную часть – одна из наших задач также.

- Как бы вы в целом оценили положение, в котором пребывает украинское искусство?

- Думаю, мы наблюдаем интенсивное и продолжительное развитие. Надо понимать, что искусство – это обычно что-то современное. Я помню художественный процесс конца 90-х – это был очень малый круг людей, которые этим занимались.

В то время мой тогдашний руководитель и человек, сыгравший важную роль в моем персональном развитии, Ежи Онух, сказал такую фразу: «В Украине в 90-х в искусстве можно было делать все, и никто этого не замечал».

Вспомним, например, проект Донбасс-Шоколад Арсена Савадова – это тот, где серия фотографий с настоящими украинскими шахтерами в балетных пачках. Многие вещи, которые делались в 90-х, сейчас я бы не смогла уже представить. В частности, и эту.

То, каким образом функционирует украинская бюрократия, отражает образ жизни общества 50-х годов

Сейчас – другая аудитория, она существенно выросла. В частности, выросли и популистские ожидания, что искусство должно быть чем-то приятным, привлекательным. Искусство одновременно и легче, потому что оно развилось, и труднее, потому что ожидания подобной беззубости от него – гораздо выше.

Аудитория, я думаю, выросла. Те, кто был тогда, в 90-х, детьми, – сейчас аудитория современного искусства. Такие люди совсем иначе себе представляют, как все должно работать в мире, чем те, кто был в таком же возрасте в 90-х. Многие люди младшего поколения были заграницей, а если нет – немало изменил интернет, поэтому современное искусство является для них такой уже нормативной практикой. Оно, скорее всего, будет приниматься все больше и больше.

Но это не означает, что мы должны уделять меньше внимания классическому искусству – тому, что хранится в наших музеях. Другой вопрос – подход к этому. Как мы о нем рассказываем, как работаем с аудиторией. Ведь поколению в возрасте 20+ подходы традиционного советского музея очень чужды, и этот музей не может до них дойти.

- В Украине везде говорят о борьбе с коррупцией и бюрократией, но в основном в плоскости политики. Есть ли это в культурной сфере?

- Конечно, культурная плоскость – не исключение. То, каким образом функционирует украинская бюрократия, отражает образ жизни общества 50-х годов. Это позднесталинская или постсталинская машина, которая вовсе не совпадает с реальностью.

Главная реформа для развития культуры – правоохранительная. Включая суды

Вещь, которую я неоднократно рассказывала – смешной и печальный анекдот. Когда ты делаешь какой-то проект, бюджетными средствами можно оплатить услуги специалистов, названия должностей которых есть в классификаторе профессий, утверждаемом Минсоцполитики. И вот в этом классификаторе, по крайней мере, год назад (не знаю, как сейчас, может, он уже развился) не было такой профессии, как модератор. То есть если ты организовываешь публичную дискуссию, в которой, само собой, есть модератор, и все к этому привыкли, и работа его должна быть оплачена, ты не можешь оплатить. Потому что такой профессии нет. Зато есть такие профессии, как дрессировщик или гипнотизер. О чем это говорит? Что бюрократическая реальность совсем не отражает мир.

Другое дело, когда речь идет об объектах культурного наследия. Таких, как Арсенал или как Лавра здесь, через дорогу. На протяжении последних двадцати лет мы наблюдали здесь сплошное мародерство. Мы видим ситуацию с застройками по Кловскому спуску или по улице Гончара [буферная зона объектов ЮНЕСКО], что вообще ставит под вопрос украинские объекты ЮНЕСКО. У нас и так их немного, меньше десяти. Мы, как общество, постоянно создаем им проблемы этими стройками. Это вообще сложная, запутанная и опасная сфера.

Много тревоги вокруг земельного участка. Земля Арсенала должна иметь культурно-художественное назначение, и никакого иного. Сейчас с этим все в порядке, но нужно это контролировать.

- ЮНЕСКО, кстати, постоянно грозится исключить наши достопримечательности из своего списка.

- Если какой-то из наших объектов Всемирного наследия под охраной утрачивает статус, представьте себе, как трудно нам будет предложить в этот список что-то новое. Хотя у нас есть объекты, достойные этого. Но если мы показываем мировому сообществу, что мы не способны защитить наш центральный памятник, то каково будет доверие к новым номинациям?

ЮНЕСКО – лишь часть общенациональной проблемы с системой “justice”, то есть справедливости

Когда-то я говорила на эту тему с послом Нидерландов, и он тогда сказал, что главная реформа для развития культуры – правоохранительная. Включая суды и так далее. Иначе говоря, когда есть возможность справедливого следствия и защиты. Я так думаю и сейчас. Но этого сегодня нет. Памятники – под постоянной угрозой.

Еще в 2014-м, когда я работала в Минкульте, вместе с Евгением Нищуком мы предлагали законопроект на мораторий на строительство в буферных зонах (а это большая территория в центральной части города) до принятия Генерального плана Киева – такого, который бы был принят и профессиональным сообществом тоже. Как раз для того, чтобы исключить всякие мародерские застройки. Но опять же, если нет справедливого следствия и суда, то и это становится трудностью. Много строек начинается вообще без каких-либо согласовательных документов.

Вопрос наследия ЮНЕСКО – лишь часть общенациональной проблемы с системой “justice”, то есть справедливости.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: