6 декабря 2016, вторник

Наши радикалы считают дни, когда не станет России, а их радикалы - когда не станет нас - Чалый

Пророссийские боевики патрулируют отбитое недавно у украинских военных Дебальцево, 24 февраля

Пророссийские боевики патрулируют отбитое недавно у украинских военных Дебальцево, 24 февраля

Что говорят в Европе об Украине "идейные вдохновители ЛНР и ДНР" и почему не нужно ждать краха России, рассказывает Александр Чалый, чрезвычайный и полномочный посол Украины


Многие дискуссии в Украине сводятся к тому, что нам сделать, чтобы Путину стало еще хуже

Если заморозить конфликт в Донбассе, через 10-15 лет мы все равно вернемся к тому, с чего начинали. У нас и через 10-15 лет будет два варианта. Если Россия устоит – нужно будет снова договариваться, и встанут те же вопросы, что и сегодня. Второй вариант – если Россия не устоит.

У меня есть возможность общаться на международных форумах вне границ Украины, с, скажем так, представителями так называемых ДНР и ЛНР, которые там присутствуют как философы и отстаивают их линию. Так вот, когда им говоришь: "Что же вы делаете? Вы же будете проводить выборы, вас же никто не признает. Вас изолируют. Вам не дадут возможностей". Они задают мне один вопрос: "А почему вы так за нас переживаете? Вы за себя переживайте. За то, какой у вас будет курс гривни, будет ли дефолт."

И тут я понял, что у нас в Киеве очень много людей, которые выступают с одним только тезисом: нефть упала, санкции будут усиливаться, еще полгода-год и Россия не выдержит, ее не будет. Я понял, что наши радикалы считают дни, когда же России не станет, а их радикалы - считают дни, когда нас не станет. С двух сторон сидят люди, которые считают дни. Многие дискуссии сводятся к тому, что нам сделать, чтобы Путину было еще хуже, чтобы России было еще хуже. Не российскому народу, а руководству.

Почему мы дискуссируем о том, как должно быть плохо России, и радуемся этому? Давайте думать о том, как лучше будет Украине. Давайте подумаем о том, что мы должны делать, чтобы лучше было здесь. Мы рабы в своем сознании. Мы все, что у нас происходит, редуцируем на внешние факторы и говорим, что пока есть тот или иной фактор – ничего нормального не будет. Мы должны понять, что мы сами что-то делаем не так. То, что произошло в Минске [последние Минские соглашения] – это была тактичная европейская и американская позиция, которые нам аккуратно подсказали: мы что-то делаем не так. И в принципе, помогли остановить кровопролитие. Мы сегодня очень тяжелые минуты переживаем, но давайте будем за здравый ум. 


Александр Чалый рассказал, какие формы может принять конфликт в Донбассе, в случае его замораживания, в ходе дискуссионного клуба Открой мир, организованного Фондом Open Ukraine
Александр Чалый, экс-глава АП и президент Grant Thornton, рассказал, какие формы может принять конфликт в Донбассе, в случае его замораживания, в ходе дискуссионного клуба Открой мир, организованного Фондом Open Ukraine


Приднестровский вариант был бы наиболее реальным для Донбасса

Существует несколько формул замороженных конфликтов. Приднестровье – это конфликт внутренний, там не присутствует внешняя сторона. Но Молдова, Кишинев, из своего бюджета не тратит никаких денег на поддержание жизнеспособности этого конфликта. 

В ситуации с Донбассом Москва, с одной стороны, говорит, что она в этом конфликте – внешняя сторона, и Приднестровский вариант ее устраивает. Но с другой стороны, Россия хотела бы, чтоб этот конфликт был возложен пока на бюджет Украины. В данном случае, это определенный компромисс.

Другой вариант – например, Абхазский конфликт. Здесь четко прослеживается, что это конфликт не внутренний, а при участии России. Он также не на бюджете Грузии.

Следующий вариант – Карабах. Это также конфликт не внутренний, он между Азербайджаном и Арменией, и он также не на бюджете.

На мой взгляд, Приднестровский вариант был бы наиболее реальным для Донбасса.

Я думаю, здравый смысл победит, потому что сегодня уже и в Европе, и  в США поняли всю опасность горячей фазы конфликта в Украине. Поэтому, будет сделано все, чтобы эту горячую фазу погасить. Дальше будут попытки имплементировать Минск-2. Но это очень тяжело, потому реальные дипломатические процессы пойдут на замораживание конфликта.

Вопрос в том, насколько удастся создать механизмы, которые не позволяли бы быстрой его разморозки – либо в каком-то отдельном городе, либо на общей войне.

Если этот сценарий не состоится или будет сорван через пять-шесть месяцев, мне кажется, будет еще одна фаза противостояния. Я оцениваю вероятность такового в 30%. Очень жестокого противостояния, которое приведет к тому, что международные контингенты вмешаются в ситуацию.

Есть вещи, которые затрагивают всеобщую безопасность: в 280 км от зоны АТО - самая большая атомная станция в Европе

Когда я был в Вашингтоне и Брюсселе, я говорил одну простую вещь: этот конфликт имеет очень четкую связь с ядерными вопросами. Почему американский президент и его команда очень осторожны в том, чтобы предоставить оружие Украине? Бывший советник американского президента Збигнев Бжезинский, выступая публично, пытался ответить на вопрос о том, почему Обама не готов дать оружие. Он так ответил: "Хорошо мы дадим оружие. У вас есть сомнения, что Россия даст немножко больше, чем мы дадим? Мы дадим еще больше – и Россия даст еще больше. Скажите, где граница, на которой мы остановимся?".  Бжезинский (а этот человек – абсолютно реалист, который защищает, в первую очередь, интересы американцев), выступая в Конгрессе, сказал, что этот конфликт опасен только в одном отношении: что он при определенной неконтролируемости может привести к опасности применения ядерного оружия. Все остальные вопросы – второстепенны.

С другой стороны, этот конфликт произошел тогда, когда страны-гаранты нарушили территориальную целостность Украины. И страны-гаранты не спешат восстанавливать ее. И возникает вопрос о том, что ни одна страна в мире сегодня не будет готова отказаться от ядерного оружия, поскольку уже никто не будет верить никаким гарантам. А вы знаете, какая сейчас ситуация по переговорам с Ираном. Это вторая составляющая.

Но есть абсолютно еще одна практическая составляющая, которую мало кто рассматривает. Вы знаете, сколько километров от зоны конфликта до самой большой ядерной станции в Европе, с шестью энергоблоками, Запорожской? Порядка 280 км. Где гарантия, что если завтра начнется неконтролируемая горячая фаза конфликта, эта ядерная станция в той или иной  мере не будет втянутая в конфликт? Когда ты этот вопрос ставишь в Вашингтоне и Брюсселе таким образом – приходит понимание, что нужно сделать все необходимое, чтобы сегодня остановить конфликт.

К счастью, от Украины уже полностью все не зависит. Как бы мы не говорили, что мы можем делать все что угодно, но есть вещи, которые затрагивают всеобщую безопасность. Неслучайно и Меркель, и Олланд проявили такое участие в событиях в Украине. 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: