18 ноября 2017, суббота

Крупные активы за копейки уходят с аукционов в руки покупателей, приближенных к госчиновникам

комментировать
Неадекватно оцененные украинские активы уходят с аукционов в руки покупателей, приближенных к госчиновникам, вместо того чтобы уходить профильным инвесторам, способным заплатить нормальную цену. Источник: marsharivkin.org

Неадекватно оцененные украинские активы уходят с аукционов в руки покупателей, приближенных к госчиновникам, вместо того чтобы уходить профильным инвесторам, способным заплатить нормальную цену. Источник: marsharivkin.org

Залоги, полученные от неплатежеспособных кредиторов, плохо продаются из-за несовершенства рынка и законодательного поля. Среди жертв – и иностранные инвесторы, и государство Украина

Многие инвесторы страдают из-за рискованности своих вложений. Андрей Шептицкий, греко-католический митрополит, вложил в 1920-х $46.000 в кондитерскую фабрику Фортуна новая, но инвестиция не окупилась из-за некачественного менеджмента. Не позаботившись о нормальном залоге, Шептицкий потерял деньги.

Нынешние инвесторы о залоге помнят очень хорошо. Когда французская алкогольная компания Marie Brizard Wine & Spirits (MBWS) инвестировала в Черкасский ликеро-водочный завод 54,3 млн грн, залогом она получила корпоративные права на два юридических лица, на которых числились производственные активы.

В этом не было бы никакой проблемы, если бы дело не дошло до банкротства завода, в результате чего он за смешную сумму в 244.500 грн перешел компании Авигаль, основанной нардепом Георгием Логвинским и его женой.

Назначенный комитетом кредиторов арбитражный управляющий должен был реализовать залог, а залогом числились корпоративные права. В глазах суда такие права – некая юридическая абстракция, цену которой невозможно определить. Законодательство не указывает, как оценивать корпоративные права.

В прошлом сами юридические фирмы советовали инвесторам брать их в залог, но судебная практика показывает, что это не очень эффективно. Во-первых, не совсем понятно, нужно ли при оценке корпоративных прав оценивать только имущество, которое за ними стоит, или также включать в оценку долги, которыми это имущество обременено. Во-вторых, на практике стоимостью корпоративных прав считается взнос в уставный капитал компании, но на самом деле взнос может быть минимальным и никак не отображать реальную цену активов.

Когда корпоративные права на Черкасский ликеро-водочный завод, способный генерировать порядка 380 млн грн чистой прибыли в год, были проданы на аукционе с невероятно низким мультипликатором, то есть соотношением цены к чистой прибыли на уровне 0,0006, оспорить неадекватность цены в суде было невозможно. Другими словами, даже если бы цена продажи составила 1 грн, доказать ненормальность такой продажи в суде было бы очень сложно.

Чтобы доказать незаконность аукциона, адвокату MBWS Антону Молчанову из юрфирмы Arzinger пришлось воспользовался тонким юридическим нюансом: для продажи имущества на аукционе нужно было письменное разрешение французской компании, а продавец – он же арбитражный управляющий – оперировал разрешением, которое было выдано еще в 2011-м при совсем других законодательных реалиях и не могло быть использовано в 2014-м.

К тому же, арбитражник, чья позиция четко коррелировала с позицией нардепа Логвинского, подал эту немаловажную бумагу в суд со значительным опозданием, не сумев объяснить, почему не смог ее предоставить, когда это надо было сделать по процедуре. Суд признал ошибку арбитражника, встал на сторону Молчанова, и аукцион по продаже Черкасского ликеро-водочного завода Авигалю за 244.500 грн был признан незаконным.

Искусство торговать залогами

Залоговое имущество – бессменная головная боль кредиторов. Тот же Национальный банк, как кредитор последней надежды, получил от неплатежеспособных банков земельные участки, квартиры, спортивные комплексы, гаражи, самолеты и много чего еще. На 1 марта долг заемщиков-неудачников перед НБУ составлял 55,6 млрд грн, и для возмещения долга регулятор получил множество самых разнообразных залогов.

Однако сложность процедуры и отсутствие единой электронной платформы по продаже таких активов приводит к тому, что нередко они продаются по цене на уровне 1% от первоначальной. Лицензированные оценщики до сих пор руководствуются Национальными стандартами оценки имущества, которые были приняты в 2003-2007 годах. Они устарели и должны быть приведены в соответствие с международными стандартами, говорит Леся Самарина из юридической фирмы Ильяшев и партнеры.

Что и говорить, если на продажу выставляется, к примеру, право требования по кредиту, однако в описании лота – лишь его цена и номер кредитного договора. Никаких деталей о кредите, о сопутствующих рисках. В итоге, спрос на такие активы невелик.

Самарина подчеркивает, что усовершенствовать оценку таких обязательств критически важно, учитывая реалии украинского банкопада и необходимость защиты интересов тысяч вкладчиков.

К тому же, никто не отменял коррупционные риски при продаже залогов. «Как сейчас продают залоговое имущество? В банке есть некий начальник отдела, ответственный за продажу залогового имущества, - рассказывает Михаил Чобанян, основатель Bitcoin Foundation Ukraine и глава общественного совета при Госфинмониторинге. – Он продает его на кума, брата, свата по дешевке, и потом перепродает с прибылью, которая остается у него. А собственники банка теряют».

Чобанян предлагает организовать рынок продажи залогового имущества на основе технологии блокчейн – децентрализованной базы данных, изменения в которую вносятся на основании всеобщего консенсуса. Коррумпировать такую базу данных очень сложно технически, если вообще возможно.

Еще один возможный инструмент эффективной продажи – система ProZorro. Пока что она заточена под государственные закупки и уже за полтора года позволила сэкономить госбюджету на этом около 1,3 млрд грн. Однако система позволяет проводить аукционы, которые могут быть не только закупками, но и продажами.

Заместитель министра экономики Максим Нефьодов, курирующий систему, отмечает, что для эффективного аукциона очень важно точно прописать, что закупается или продается. Бывает так, что цены на один и тот же лот от разных компаний очень разнятся из-за того, что компании по-разному понимают, чем же на самом деле этот лот является. Кто-то думает, к  примеру, что надо поставить автомобиль Daewoo Lanos, а кто-то считает, что надо поставить военный КрАЗ.

Пока что монопольной площадкой для продажи залогового имущества является государственная СЕТАМ. Однако она предоставляет недостаточно информации о продаваемых активах. Уже упомянутый Черкасский ликеро-водочный завод продавался на Центральной украинской бирже, но анонс о продаже был спрятан в глубине сайта Министерства юстиции и мало кто мог его увидеть.

Хоть в законе и прописаны процедуры продажи залогов, причем прописаны неплохо, сторонам лучше не доводить дело до продажи залога, подчеркивает Олег Марченко, партнер юрфирмы Marchenko Danevych. Он советует сторонам договориться между собой, как поступить с залоговыми активами.

Умельцы залогового ремесла

Но договориться удается не всегда. К тому же, с залогами возможны самые разные аферы. Так, Завод полупроводников братьев Клюевых для получения двух займов на 1,5 млрд грн и € 230 млн в Укрэксимбанке предоставил в залог продукцию будущих периодов. То есть, фактически, наполеоновские планы предприимчивых братьев, которые никогда не были реализованы.

Еще пример. Киевсовет недавно передал в залог государственному Укрэксимбанку Бортническую станцию аэрации, которая очищает сточные воды Киева. Залог передан под кредит на реконструкцию станции в размере $1 млрд со сроком погашения 30 лет и привлекательной ставкой 0,1%. Кредитор – Японское агентство международного сотрудничества, которое предоставляет деньги через Укрэксимбанк.

Сложно понять, как в случае невозврата кредита будут действовать Укрэксимбанк и японская сторона, если замглавы Киевской горадминистрации Петр Пантелеев, комментируя сделку, сказал: имущество станции не может быть отчуждено и в любом случае останется в коммунальной собственности киевской общины.

Дельта Банк, объявленный неплатежеспособным в марте 2015-го, тоже активно играл в игру с залогами. Банк купил облигации Государственного ипотечного учреждения на 3,5 млрд грн. Но деньги никуда не ушли из банка, поскольку ГИУ имело счет в Дельте, так что 3,5 млрд грн просто сменили счет, но остались в банке.

Позже Дельта получила под залог этих бумаг рефинансирование от Нацбанка на эту же сумму. В конце концов, на момент неплатежеспособности падающая Дельта утянула за собой и 3,5 млрд грн ГИУ, и 3,5 млрд грн НБУ.

Мечты о беззалоговом кредитовании и память о кризисе

Корреспонденту НВ довелось однажды присутствовать на встрече финансовых директоров и руководителей банков. «Зачем вам вообще залоги? Просто смотрите на нашу кредитную историю и давайте кредиты, основываясь на доверии», - взывали финдиректора. «Если у вас есть четкое намерение вернуть кредит, то почему вы боитесь предоставлять в залог ликвидные активы?», - отвечали вопросом на вопрос банкиры.

Некачественные залоги на рынке ипотечных деривативов уже привели к мировому финансовому кризису в 2007-2009 годах. Цепь причинно-следственных связей от выдаваемых кому угодно миллиардов ипотечных кредитов в США привела к охлаждению инвестиционной активности и падению мирового спроса, в результате чего украинский ВВП сократился в 2009-м на 15%.

Сейчас ситуация и в мире, и в Украине иная. Но это не значит, что проблему с залогами нужно игнорировать. Среди выигравших от адекватной оценки залогов будут НБУ и коммерческие банки, а с ними и все граждане страны.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: