28 августа 2016, воскресенье

Мы пока не обвиняем Россию в совершении военных преступлений - Amnesty International

комментировать
Нейстат занимается правозащитной деятельностью уже 18 лет, ранее она работала в другой правозащитной организации - Human Rights Watch, где провела более 60 расследований
Фото: Human Rights Watch / DR

Нейстат занимается правозащитной деятельностью уже 18 лет, ранее она работала в другой правозащитной организации - Human Rights Watch, где провела более 60 расследований

Анна Нейстат из Amnesty International рассказала НВ о военных преступлениях в Донбассе, которые совершают обе стороны конфликта

Происходящее на востоке Украины — международный вооруженный конфликт. Теперь об этом говорят не только политики, которых можно упрекнуть в ангажированности или причастности к большой геополитической игре.

Такой диагноз событиям в Донбассе, к которым имеет отношение Россия, дала Amnesty International, международная правозащитная организация, репутация которой считается безупречной, а мнение — авторитетным.

Для оглашения украинского “диагноза” в Киев впервые приехал Салил Шетти, генеральный секретарь Amnesty International. Компанию ему в этой поездке составляла Анна Нейстат, курирующая в Amnesty International сбор доказательств, методики расследований и руководство миссиями по сбору информации в зонах конфликтов.

Также имеющиеся у Нейстат данные дали возможность правозащитникам сделать еще одно резонансное заявление: в Донбассе совершают преступления не только боевики из ДНР и ЛНР, но и бойцы добровольческого батальона Айдар.

Нейстат занимается правозащитной деятельностью уже 18 лет, ранее она работала в другой правозащитной организации — Human Rights Watch, где провела более 60 расследований, в том числе в Афганистане, Чечне, Пакистане и Грузии.

Что же касается Украины, то апрель и май Нейстат провела в Донецке, что дало ей возможность в полной мере понять суть происходящего на востоке страны. Об этом, а также о выводах Amnesty International правозащитница обстоятельно рассказала в интервью.

— Какие нарушения вам удалось зафиксировать?

— Мы видим три вида нарушений. Во-первых, неизбирательные обстрелы с обеих сторон, в результате которых гибнет мирное население.

Во-вторых, военные преступления со стороны сепаратистов — мы знаем о фактах незаконного задержания, похищениях и пытках людей.

И третье — это преступления, совершаемые членами добровольческих батальонов. Например, у нас есть доказательства похищений людей и жестокого обращения с ними со стороны членов батальона Айдар.

Я сразу оговорюсь, что мы отдаем себе отчет, в какой тяжелой ситуации сейчас находится Украина. И мы не отрицаем право украинских властей разбираться с нарушениями, которые происходят на ее территории. Но речь идет о том, каким способом это делается.

Мы отдаем себе отчет, в какой тяжелой ситуации сейчас находится Украина

И вот тут у нас возникают вопросы к украинским властям относительно методов ведения войны. Сейчас они не всегда учитывают, что в этих районах находится гражданское население.

— Какие у вас претензии к Айдару?

— Мы задокументировали случаи похищения бойцами Айдара местных бизнесменов с целью вымогательства. Людей подвергали избиениям и допросам, а потом отпускали за выкуп. Эти факты известны руководству АТО в этом регионе, и они тоже обеспокоены происходящим. Так что у нас есть надежда, что ситуация изменится к лучшему.

Более того, Министерство обороны провело несколько расследований и выработало определенные рекомендации. Теперь дело за тем, чтобы их в срочном порядке претворить в жизнь.

Пока что мы собрали информацию только по одному батальону — Айдар. Но не исключено, что мы продолжим это расследование и в других областях.

— Вы говорили о неизбирательных обстрелах, в том числе с украинской стороны. Можете ли вы привести конкретный пример?



— Например, обстрел в Лисичанске 20 июля. По центру города было выпущено 20 ракет в момент, когда там находилось много гражданского населения.

В результате одна женщина погибла, несколько человек получили ранения. Украинские власти заявляют, что это было сделано для отпугивания сепаратистов, которые находились в городе.

Но довольно тяжело говорить о том, что в результате обстрела было достигнуто какое‑то военное преимущество.


Война по правилам и без: Во время интервью Анна Нейстат подчеркивает важность для Украины соблюдения международных норм, даже когда идет война / Наталья Кравчук
Война по правилам и без: Во время интервью Анна Нейстат подчеркивает важность для Украины соблюдения международных норм, даже когда идет война / Наталья Кравчук


— То есть если бы было достигнуто военное преимущество, атака считалась бы обоснованной?

— Не совсем так. Законы войны не запрещают вести боевые действия в городе, но при этом должно быть разграничение между воюющими сторонами и гражданским населением. Атака считается обоснованной, если была достигнута военная цель, а ущерб, нанесенный населению и инфраструктуре, пропорционален достигнутому военному преимуществу.

Гражданское население гибнет в ходе вооруженных конфликтов — это неизбежно. Но можно уменьшить жертвы, организовав эвакуацию и предупреждение об атаках.

Законы войны не запрещают вести боевые действия в городе, но при этом должно быть разграничение между воюющими сторонами и гражданским населением

Показательным в этом плане был конфликт в Грузии. Во время атак на Цхинвали погибло относительно небольшое количество гражданского населения, хотя обстрел был массированный. Это связано с тем, что большая часть людей была эвакуирована.

— А какие нарушения международного гуманитарного права со стороны сепаратистов?

— Незаконные задержания, которые в ряде случаев превратились в то, что называется насильственными исчезновениями. Мы задокументировали факт убийства членами ЛНР двоих задержанных. Это были внесудебные казни.

Кроме того, с их стороны также были неизбирательные обстрелы. Правда, их сложно подсчитать, так как часто тяжело определить, кто стрелял. Кроме того, нужны доказательства, что атака была неизбирательной, не продиктованной военной необходимостью.

— Вы ссылаетесь на доказательства, найденные Amnesty International. Как они собираются?

— В исследовании участвовала целая команда наших специалистов. Мы собирали данные в северной части Луганской области. Разговаривали с жителями и беженцами, представителями местной милиции и армии, с руководством Айдара.

Кроме того, мы использовали спутниковую съемку, делали снимки на месте боевых действий и замеры разрушений. А затем вместе с нашими военными экспертами провели анализ данных, чтобы определить, какие орудия были использованы. Это все детальная криминалистическая работа.

Мы никогда не основываемся на каком‑то одном типе доказательств, будь то свидетельства жертв, фотографии или спутниковые съемки — все это всегда анализируется в целом.

— Что вы будете делать с собранными доказательствами прямого вмешательства России в разжигание конфликта?

— В первую очередь мы будем продолжать документировать. Собранные факты позволили нам сделать заявление о том, что военные действия на востоке переросли в международный вооруженный конфликт.

В нашем заявлении мы пока не обвиняем Россию в совершении военных преступлений или нарушениях гуманитарного права.

Теперь одной из наших задач будет расследование не просто того, является Россия стороной конфликта или нет, но и выяснение того, причастны ли российские войска или военное оборудование, которое Россия поставляет сепаратистам, к нарушениям международного гуманитарного права.

— В последнем заявлении вы впервые назвали конфликт на востоке Украины международным. Какие факты дали возможность сделать этот вывод?

— Наша задача состояла в том, чтобы найти веские, неопровержимые доказательства этого. Пожалуй, самым серьезным доказательством, которое оказалось в наших руках, является спутниковая сьемка.

На ней мы видим, что в период с 13 по 29 августа на украинской территории появляются новые артиллерийские позиции, которые нацелены в сторону украинских войск. Мы также видим передвижение этих артиллерий вглубь украинской территории и появление 29 августа большого количества военной техники.



Кроме того, наши исследователи разговаривали со свидетелями, которые рассказывали о том, как российские танки заезжали на территорию Украины.

Мы пытались поговорить и с российскими военными, но пока не слишком успешно. Как вы наверняка знаете, не удалось это ни российским журналистам, ни комитету солдатских матерей, и, честно говоря, лично для меня тот уровень секретности, которым окружена эта история в России, является лишь дополнительным доказательством того, что дело нечисто.

— Вы планируете обращаться к российским властям?

— Мы запросили встречи на высоком уровне, в частности с министром иностранных дел и президентом. Я бы не сказала, что нам в них отказали, но очень похоже, что эти встречи не состоятся. На этом фоне украинские власти показали готовность к диалогу.

В России мы встретимся с представителями гражданского общества и прессой и попытаемся донести через них до российских властей не только информацию и наши выводы, но и конкретные требования и рекомендации.

У нас два месседжа для российской власти. Первый касается непосредственно конфликта на востоке Украины.

Объявив Россию стороной конфликта, а сам конфликт — международным, совершенно очевидны требования к российской власти: прекратить поддержку сепаратистов, которые причастны к нарушениям гуманитарного права.

Второй наш месседж касается внутренних российских дел — это вопрос о ситуации с гражданским обществом и свободе слова, которая в России абсолютно катастрофическая и с каждым днем становится все хуже.

Продолжаются всевозможные претензии к неправительственным организациям, объявление их иностранными агентами, удушение независимой прессы и вообще любой критики, которая не является позицией Кремля.

Эти два момента, казалось бы, про разное, но для меня они связаны. В свое время я много занималась вопросами, связанными с чеченской войной, и тогда тоже было совершенно очевидно, что в результате войны происходит закручивание гаек по стране в целом. То же самое происходит и сейчас.

На волне оккупации Крыма, конфликта с Украиной и пропаганды совершенно очевидным становится откат в области всех других прав и свобод, в частности свободы слова и собраний.

Они неизбежно становятся жертвами политики, которую Россия проводит на международной арене, в частности в отношении Украины.

— Чем грозит нарушение международного гуманитарного права? Какие существуют механизмы привлечения к ответственности?

— Мы надеемся, что в случае с Украиной военные преступления будут расследованы в соответствии с украинскими законами. В какой‑то степени это применимо и к России, но понятно, что это достаточно иллюзорная перспектива.

— Думаете, возможно привлечь к ответственности за военные преступления сепаратистов?

— Да, мне кажется, это вполне реально. Насколько мне известно, в тех случаях, когда операции по освобождению территории от сепаратистов проходили успешно, были задержаны виновные в нарушении гуманитарного права.

Право и обязанность Украины — проводить такие расследования и привлекать виновных к ответственности. Мы, в свою очередь, будем следить, чтобы это происходило в соответствии с украинским и международным законодательством и не превращалось в охоту на ведьм.

Материал опубликован в №18 журнала Новое Время от 12 сентября 2014 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: