9 декабря 2016, пятница

На краю мира. Как жители граничащего с Крымом села живут между украинскими и российскими военными

14 марта будет ровно год с того момента, как жители Стрелкового ощутили на себе российскую агрессию
Фото Натальи Кравчук

14 марта будет ровно год с того момента, как жители Стрелкового ощутили на себе российскую агрессию

Обитатели села Стрелковое на границе с Крымом живут между украинскими и российскими военными, но думают не о войне, а о том, как привлечь к себе туристов

Фонари освещают пустынную дорогу. По ее бокам — обшарпанные каркасы торговых палаток, магазинчик с провинциальным названием Лидия, пара отелей и заброшенные дома с темными окнами-глазницами. Дорожный знак — Стрелковое, за которым и начинается одноименное село.

Оно расположено на узком участке суши — Арабатской стрелке, на границе между Херсонской областью и оккупированным Россией Крымом. Если стоять лицом на юг, то справа от дороги будет Сиваш, а слева — Азовское море.

Асфальт за дорожным знаком переходит в гравий, и машину начинает трясти. Именно по этому пути — с материка по Арабатской стрелке — экс-президент Виктор Янукович бежал из Украины в ночь на 23 февраля 2014?го: по косе — в Феодосию, а оттуда — в Ростов-на-Дону.

По крайней мере, так утверждает глава Стрелкового Александр Пономарев: “Все село слышало, как гремели колеса президентского кортежа, все выбежали на улицу посмотреть”.

Кирилл Дремлюга, начальник отдела погранслужбы Геническа, который отвечает за этот участок границы, улыбается: версия побега Януковича, на его взгляд,— легенда, придуманная главой сельсовета, чтобы привлекать туристов.


САМА УКРАИНА: Для Ларисы Шаймардановой оккупация Крыма — очень личная трагедия. Оттуда вынужденно уехала ее дочь, там пропал сын. Сама она живет на новой границе, от которой отступать не намерена
САМА УКРАИНА: Для Ларисы Шаймардановой оккупация Крыма — очень личная трагедия. Оттуда вынужденно уехала ее дочь, там пропал сын. Сама она живет на новой границе, от которой отступать не намерена


“От села по стрелке на расстоянии 40 км нет дороги — никакой кортеж бы там не проехал!” — говорит он.

Желание Пономарева — привлечь туристов — для полуторатысячного Стрелкового стало чуть ли не главной идеей. Село теперь — крайняя точка материковой Украины. Здесь стоят пограничники, чуть ближе к райцентру — Геническу — украинские военные, а через 8 км в сторону Крыма — представители вооруженных сил РФ.

Но несмотря на такую милитаризацию и общую напряженную обстановку, все мечты местных рано или поздно упираются в краеугольный камень — успешный летний курортный сезон. К военным?то они уже привыкли, а к отсутствию отдыхающих — нет.

Как стать линией фронта

14 марта будет ровно год с того момента, как жители Стрелкового ощутили на себе российскую агрессию. В тот день, около 13:00, за базой отдыха, принадлежавшей компании Черноморнефтегаз — дочернего предприятия НАК Нафтогаз Украины,— приземлились четыре военных вертолета с красными звездами по бокам.

Вертолеты летали над нами постоянно, и всем было очевидно, что они российские

Из них выскочил российский спецназ — более 60 человек. Они проследовали к газораспределительной станции Черноморнефтегаза, а со стороны Крыма по косе к ним подъехала тяжелая техника. Так “зеленые человечки” установили контроль над важным для ставшей российской компании объектом, а заодно — и над окраинами села.

В ответ с другой стороны сюда подошли украинские силы.

Одними из первых свидетелей интервенции 14 марта стали работники баз отдыха в южной части Стрелкового. “В тот день я утром сдал смену, а уже в обед село захватили”,— вспоминает Александр, сотрудник одной из баз, оказавшейся в эпицентре событий.

Десант, по его словам, высадился прямо здесь, за забором — ему сразу позвонил сменщик. “Вертолеты летали над нами постоянно, и всем было очевидно, что они российские”,— говорит он.

Через трое суток Александр вышел на работу, а возле его базы уже выстраивался блокпост украинских военных. “Я им помогал, дрова рубал,— с довольной улыбкой говорит Александр.— Еду им собирали всем селом, готовили обеды, привозили вещи”.


ТУРИСТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ: Этот горячий источник в Стрелковом выглядит убого, но мог бы привлечь туристов
ТУРИСТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ: Этот горячий источник в Стрелковом выглядит убого, но мог бы привлечь туристов


На базе военные и разместились, отдыхающих все равно не было — за все лето сюда приехали всего три семьи. “Кто ж сюда приедет, когда расположение такое? Теперь готовимся к новому сезону, а будет он или не будет — какая разница”,— рассуждает Александр.

Но так настроены не все — 80% жителей села кормятся за счет туристов, а сезон длится не больше трех месяцев. В прошлом году в Стрелковое почти никто, кроме военных, не приезжал. Зиму сельчане прожили практически впроголодь и жалуются: во всем виноваты люди в форме — российские и украинские.

В начале декабря, перед очередным раундом переговоров в Минске, Стрелковое объявили демилитаризованной зоной. Из села ушли украинские части. Россияне также должны были покинуть территорию села, но отошли недалеко — за 8 км от КПП украинской погранслужбы, туда, где заканчивается база отдыха Валок.

Теперь админграницу с Крымом охраняет всего несколько пограничников. Они вооружены, но военной техники у них нет. Блокпост, построенный год назад одним из подразделений ВСУ, разобран, а песок, которым были набиты мешки, постепенно разбирают местные жители.
Начальник погранслужбы Геническа считает, что новая интервенция в Стрелковое невозможна.

“В прессе постоянно говорят о перемещениях военной техники, но на Арабатской стрелке такого точно нет,— говорит Дремлюга.— Технически это [атака], конечно, возможно, но нет смысла: отсюда до Геническа слишком далеко — 50 км и два моста”.


ПРЕОБРАЗИТЕЛЬНИЦА: Киевлянка Оксана Чорнобривцева, переехавшая в Стрелковое, надеется сделать теплый источник (за ее спиной) туристическим объектом
ПРЕОБРАЗИТЕЛЬНИЦА: Киевлянка Оксана Чорнобривцева, переехавшая в Стрелковое, надеется сделать теплый источник (за ее спиной) туристическим объектом


С российскими военными ни он, ни его подчиненные не общаются. “Между нами и ними — целое поле”,— говорит Дремлюга. И зачем-то добавляет, что база Валок, расположенная прямо перед буферной зоной, этим летом уже будет готова встречать отдыхающих. “Люди смогут попасть туда при наличии путевки”,— сообщает пограничник. Похоже, он тоже подхватил местный вирус — мечту об успешном турсезоне.

Пока что попасть за КПП могут только сотрудники базы Валок и уже освобожденной от россиян газораспределительной станции. Правда, утверждают местные, мастер станции — крымчанин, поэтому сотрудники предприятия общаться с прессой о своей работе боятся — чтобы не уволили.

Сепаратисты

Политические предпочтения местных работников базы отдыха Александр характеризует так — 50?/?50. Половина — за Украину, а остальные, скорее, за Россию.

“Другие 50” попадаются тут же, в виде местного жителя Виктора, одетого в камуфляж. Не вынимая изо рта сигарету, он сообщает, что близость к российским военным его не волнует. И даже если они придут сюда, волноваться не станет. Потому что “это исконно крымская территория”.

“Ну кому нужно это Стрелковое?..” — в конце немного возмущается он.

К сторонникам РФ некоторые местные и жители района относят и главу сельсовета. Пономарева за глаза даже называют сепаратистом — он ведь предлагал российским военным передвинуть их блокпост ближе к материку, чтобы Стрелковое вместе с Крымом вошло в состав России.

Зиму сельчане прожили практически впроголодь и жалуются: во всем виноваты люди в форме — российские и украинские

Сам глава сельсовета объясняет свои действия желанием обеспечить проход на работу тем стрелковцам, которые трудятся на газораспределительной станции. По факту же сельсовет вынес тогда решение: отвести украинских военных за село и создать буферную зону якобы во избежание кровопролития с российскими войсками. Вскоре его под давлением районных властей отменили.

За год в селе многое поменялось, но сам Пономарев остался прежним в том смысле, что отход украинской армии он продолжает приветствовать. И вновь объясняет это практическими мотивами: мол, как только в декабре из села ушло подразделение ВСУ, местные смогли спокойно готовиться к туристическому сезону. А вот прошлый был сорван — из?за военных в селе было “большое напряжение”, и “в Стрелковое на отдых приехало раз в пять меньше людей, чем ранее”.

“И хоть мы регулярно поддерживали отношения с военными, приглашали их на день села и помогали продуктами, техникой, обустраивали их быт, все равно чувствовали себя неспокойно”,— говорит успокоившийся по поводу сезона Пономарев.

И ведет знакомиться с главной проукраинской силой Стрелкового — активисткой Ларисой Шаймардановой.

Наша

За прошедший год в жизни этой немолодой предпринимательницы произошло, пожалуй, больше событий, чем у всех жителей села, вместе взятых. 14 марта она помнит в деталях: как вместе с главой сельсовета отправилась посмотреть на прибывший российский спецназ, как солдаты направили на нее автоматы.

“Я одному из них сказала: сынок, стреляй сколько хочешь. Я-то у себя дома, а ты как здесь оказался?” — рассказывает Шаймарданова, еле сдерживая слезы.

Она не понаслышке знает, как россияне оккупировали Крым: на полуострове у нее жили дети. Дочь Ксения после допросов в ФСБ покинула захваченную автономию и теперь занимается помощью украинской армии под Киевом. А о судьбе сына Шаймарданова может только догадываться: 34-летний Тимур Шаймарданов пропал без вести 26 мая 2014-го в Симферополе.


ОБЪЕКТ "ГРАНИЦА": Украинские пограничники несут службу в условиях, максимально приближенных к пустыне
ОБЪЕКТ "ГРАНИЦА": Украинские пограничники несут службу в условиях, максимально приближенных к пустыне


Он участвовал в организации проукраинских митингов, защищал воинские части ВСУ и отвозил туда волонтерскую помощь. После того как сотрудники ФСБ арестовали кинорежиссера Олега Сенцова по обвинению в терроризме, Тимур боялся, что его, как соратника Сенцова, могут также поймать. Но вышло гораздо хуже.

Утром 26 мая сын стрелковской активистки вышел из дома, чтобы забрать ребенка из школы, и не вернулся. Его друг Сейран Зинединов, тоже проукраинский активист, сказал тогда, что Тимура взяла в плен “крымская самооборона”.

Спустя несколько дней пропал и Зинединов.

“С тех пор мы ничего не знаем о том, где они и что с ними,— говорит Шаймарданова.— Была надежда, что их отправили в Москву, где содержится Сенцов, чтобы прикрепить к тому делу. Но там нам этого никто не подтвердил”.

Незадолго до исчезновения Тимур уговаривал мать: “Не переживайте, мы еще парадом по Красной площади пройдемся…”

Лучше считать себя тварью безродной, чем Россию называть родинойпроукраинская активистка Лариса Шаймарданова

Шаймарданова называет своего сына камазенком — тот родился в российских Набережных Челнах, где производят КамАЗы, а себя — русской. “Но лучше считать себя тварью безродной, чем Россию называть родиной”,— признается она и добавляет, что с родственниками из РФ прервала всякие отношения.

Вторжения россиян в Стрелковое она не боится. “Если они сюда придут, то я в партизаны пойду. Никуда бежать не собираюсь”,— говорит Шаймарданова и гордо поднимает голову. Туда, где над ее домиком развевается большой желто-голубой флаг.

Еще одна наша

Стрелковое выглядит притихшим. Но на одном из участков улицы Приморской бодрыми темпами идет стройка. На территории, закрытой деревянным забором, растут небольшие хатынки, а посреди двора на флагштоке возвышается еще один заметный украинский флаг.

В январе прошлого года этот участок выкупила киевлянка Оксана Чорнобривцева, совладелица одного из столичных call-центров. Сначала хотела построить дом для себя, а потом решила развивать в Стрелковом зеленый туризм, несмотря на не самую удачную обстановку.

Осенью она вместе с семьей перебралась в новый дом и устроила детей в школу в Геническе, потому что в Стрелковом нет преподавания на украинском языке.
Свою площадку для туристов она планирует открыть уже к концу мая.


КУРОРТНЫЙ ПОГРАНИЧНИК: Начальник отдела погранслужбы Геническа Кирилл Дремлюга, как и местные жители, хотел бы видеть в Стрелковом туристов
КУРОРТНЫЙ ПОГРАНИЧНИК: Начальник отдела погранслужбы Геническа Кирилл Дремлюга, как и местные жители, хотел бы видеть в Стрелковом туристов


“Для местных это, конечно, явление дикое. Особенно всех удивляет, что люди у меня — все с Западной Украины, кстати,— работают с утра до позднего вечера,— рассуждает Чорнобривцева.— Здесь менталитет, как у крымчан: привыкли снимать “стружку” с сезона, а зимой страдать от безделья”. Она уверена, что последние события в стране научили людей, что нельзя плевать в потолок. И потому лично ей хочется развивать сильные стороны села — у него есть для этого потенциал.

Последние события в стране научили людей, что нельзя плевать в потолок

Для демонстрации потенциала экс-киевлянка проводит экскурсию к горячему источнику, который бьет прямо возле недавно оставленного армией блокпоста. В холода туда ходили купаться украинские военные. Купальня загорожена ржавым забором, а подвыпивший сторож пытается вытребовать деньги за вход.

На заборе — объявление о том, что на этом месте строится пансионат. Территория, по словам местных, принадлежит большой московской шишке — Елене Кулешовой, главе секретариата зампреда российского правительства. Так это или нет — неясно, но купальня выглядит запущенной: вода вытекает из страшной ржавой трубы, а раздевалки сооружены из непригодного шифера.

У Чорнобривцевой на это место свои виды: она мечтает, чтобы источник стал одним из главных туристических мест Стрелкового. Ради этого она готова не только настроить на новый лад жителей села, но и дойти до московских “хозяев”.

“Если очень захотеть, можно в космос полететь, правда ведь? — улыбается она.— За этот год я поняла, что у нас — у тех, у кого все неплохо получается,— есть определенные социальные обязательства. Мы должны помогать людям и делиться тем, что у нас есть”.

И в конце она говорит то, чего просто не может не сказать: “Все у нас в итоге будет хорошо”

Материал опубликован в №8 журнала Новое Время от 6 марта 2015 года.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: