14 ноября 2018, среда

Мы воюем не за Авакова, а за Украину. Андрей Билецкий откровенно рассказывает о своей идеологии, спонсорах и планах на власть

Мы воюем не за Авакова, а за Украину. Андрей Билецкий откровенно рассказывает о своей идеологии, спонсорах и планах на власть
Лидеру новой радикальной партии Национальный корпус пророчат немалую поддержку на будущих выборах и собственную политсилу в следующем парламенте. Что он за человек и что может предложить обществу, НВ расспросило его самого

Андрей Билецкий – народный депутат Украины, который почти не ходит в Раду, хоть и является там заместителем председателя Комитета по вопросам национальной безопасности и обороны. Он утверждает, что у него есть более важные дела. В последнее время немало его энергии направлено на развитие новой политической партии Национальный корпус, которая вышла из рядов Гражданского корпуса Азов.

Билецкому регулярно забрасывают несамостоятельность и зависимость от топовых политиков, к примеру, министра внутренних дел Арсена Авакова, а также связывают с другими политиками и бизнесменами. Его взгляды называют радикальными даже люди, далекие от либерализма у них.

Эксперты, которых НВ спросило, у кого из начинающих политиков наибольшие шансы получить широкую поддержку общества и стать новыми лицами украинского политического класса, назвали Билецкого одним из них. По словам политолога Владимира Фесенко, у главного «азовца» есть несомненные лидерские навыки. Мол, стать политиком – это одно, а собрать вокруг себя людей, которые искренне поверят в тебя – совсем другое. В целом эксперты считают, что НК отбирает нишу у Правого сектора, и у партии есть все шансы пройти в Раду и заполнить нишу правых.

При этом его называют одним из главных прогульщиков Рады: в январе он был абсолютным лидером по количеству пропущенных заседаний – был на 4 с 134.

О своих стратегических планах и взглядах, а также об отношениях с Арсеном Аваковым, экс-премьером Арсением Яценюком, президентом Петром Порошенко и олигархом Игорем Коломойским Билецкий рассказал в интервью НВ.

– Вы не были в Раде, когда рассматривали Бюджет-2017. Почему?

– Этот Бюджет я считаю не совсем адекватным. Это перекладывание кризисной ситуации –  вызванной не только войной, но и действиями власти – на людей. Это не Бюджет развития, а бюджет проедания. Поддержать его – это плодить бедность, антиукраинские настроения, подталкивать людей к выезду из страны. Голосовать за него не буду. И тратить на это время, когда есть более важные дела и по полку и по партии, трудно.

– Могли проголосовать «против».

– Что бы это изменило?

– Зачем такое депутатство?

– К сожалению, в нашей стране двери открываются в зависимости от положения человека, а не важности вопроса. Депутатство мне позволяет входить в любые кабинеты и делать много полезных вещей для родины. У меня очень высокие требования для себя – быть максимально содержательным и эффективным. Как депутат я сосредоточен на защите интересов общества киевской Оболони. Например, мы вмешались в застройку на метро Героев Днепра и отстояли право общества быть услышанным властью и застройщиком. Я убежден, что от таких конкретных дел пользы больше, чем от просиживания штанов в Раде.

– Разве это честно?

– Честно. Если спросить у украинца, что важнее – несколько сотен сохраненных жизней благодаря потому, что Азов наступал, или то, что делается в ВР, ответ очевиден. Законотворческая деятельность в этой системе – это срежиссированный балет, сценарий которого пишут кулуарно.

– Авгиевы конюшни нужно чистить изнутри. Разве нет?

– Да. Но не одному человеку. Времени на критику парламента изнутри, к сожалению, у меня нет. Я подал около 20 законопроектов. Инициатива по легализации добровольцев набрала 88 голосов. Обычно они даже не проходят Комитет.

– Если бы вы присутствовали на заседании Комитета по нацбезопасности и обороны, то имели бы чем крыть и возможность аргументировать публично, в присутствии прессы.

– Публичности мне хватает и так. Что касается вопросов нацбезопасности и обороны, коррупции в этих делах, то я неоднократно поднимал их в СМИ. Не похоже, что вопрос преодоления коррупции серьезно волнует Комитет, ВР, Администрацию президента или Генеральный штаб.

В Комитете я бы должен был заниматься военными делами. Я это делаю. (Билецкий заместитель председателя Комитета Верховной Рады Украины по вопросам национальной безопасности и обороны). Давайте посмотрим на реальные вещи. Сейчас мы разговариваем в актовом зале Сержантской школы. Первый выпуск небольшой – 28 человек. Это – первые сержанты, которые были подготовлены по стандартам НАТО, и именно с них начнется восстановление украинской военной элиты. Ребята свободно владеют английским языком, имеют реальную и моральную квалификацию сержанта-инструктора Американской армии...

– ...или «армии Авакова»?

– Если кто-то имеет желание обидеть ребят, которые несут службу, раненых, умерших – можно говорить «армия Авакова». Но мы воюем не за Авакова, а за Украину. Азов – подразделение первой линии. Он даже сейчас, когда не находится на линии соприкосновения, находится в прямом резерве в секторе Г в АТО. В мае 2016 года впервые рота выходила на усиление Приднестровской границы. Затем была введена для патрулирования улиц Одессы на сутки.

И вернемся в Школу. К нам обращаются збройники – морская пехота, десантура, мотопехота, стрелки, танкисты – которые хотят пройти ее. Школа уже существует, является дисциплинированной частью армии. Инициатива уже обкатана, от государства не требует ни копейки.

Я сейчас работаю над ее узакониванием. Это важнее, чем хождение в Раду и на эфиры.


– Вам приписывают взаимоотношения с разными фигурами. Где вы берете деньги? Какие у вас взаимоотношения с Арсением Яценюком, Арсеном Аваковым, Игорем Коломойским?

– Есть одна теория, по которой современный мир интерпретируется как новое Средневековье. Когда нас пытаются всех записывать в те или иные «люди» – это один из таких признаков Средневековья. Я считаю себя независимым человеком со свободной волей.

Черт его знает, какие у меня отношения с Арсением Яценюком. Я его видел, может, год назад, может больше. Президента Порошенко я видел, общался с ним, гораздо больше, чем с Яценюком или Турчиновым.

Понятно, что много общался с Аваковым и Полтораком. С Аваковым я общался по вопросам фронта и полка. Было бы странно, если бы мы не коммуницировали.

– Деньги нужны на все. У вас Школа, партия. Откуда ресурсы?

– Ребята – военнослужащие получают денежное обеспечение в Национальной гвардии. С питанием нам помогают крупные фермеры и волонтеры, ведь мужчина должен есть много, в том числе и мяса.

Теперь о создании нашего центра. Здание – старая столовая разрушенного завода АТЕК. Ремонт здесь сделан до последнего гвоздя руками рекрутов. Это не требует больших финансовых вливаний. Средства, которые идут на партии или армию, в сегодняшней Украине на 60-70% разворовываются. Нам реально нужны очень небольшие суммы, которые может дать народ Украины. Еще со времен Майдана есть люди из бизнеса, которые идут с нами в ногу.

Еще никому об этом не говорил: мы планируем общенациональный проект – построить собственными руками детско-юношеский центр возле Киева. Там будут военно-спортивный, технологический кружки. Экологический и этнографические центры. Кузница. Проект должен стоить недорого. Мы будем строить экологический центр исключительно из соломы, глины руками членов новосозданной партии, которые приедут со всей страны. Средства найдем. И это копейки. Мы заменили деньги активизмом людей.

– Проект – под выборы?

– Нет – проект для вечности и государства. Вы знаете, когда будут выборы?

– Я – нет. А вы – партию создали.

– Тоже не знаю. Более того – меня это не сильно беспокоит. Потому что если такими категориями оценивать, тогда, возможно, и в Иловайске я был под выборы. Подозревать политика – право журналиста. Видимо, правильно.

– Летом слышала, что вы у вас был разговор с Яценюком, что немного отойдете от Народного фронта, поскольку вас связывают с неонацизмом, неофашизм и прочее. И что вы создадите партию при поддержке Авакова и Коломойского. Что Правый сектор частично вольется в ваш проект. И вот вы действительно создали партию. Прокомментируйте.

– Это так же трудно, как комментировать протоколы сионских мудрецов, рептилоидов, всемирное правительство или нападение марсиан. Трудно комментировать то, что не касается меня и неизвестно мне.

На днях меня спрашивали о Давиде Жвании, который якобы помогает Гражданскому корпусу Азов. Я до сих пор думаю, почему не спросил... Скажите, Жвания еще жив?

– Жив.

– Хорошо. Я его не знаю. Помню, что он как-то с Ющенко был связан. А спрашивают о финансировании... Я не могу комментировать бред про Жванию, Коломойского, Яценюка. Бред не может соответствовать действительности. Это галлюциногенное состояние психики.

– Поглощать другие партии будете?

– Не вижу смысла. Есть много людей, которые активно переходят в Национальный корпус как личности, иногда – ячейками. Мы открыты ко всем, кто разделяет наши ценности, программу и видение будущего.

– Переходят из Правого сектора?

С Правым сектором у нас добрые, дружеские, союзнические отношения. Многие вещи мы видим одинаково. Не ведем речь о поглощении, слиянии.

– Правый сектор без Яроша, говорят, не тот уже...

– Или Ярош не тот без Правого сектора.

– А какой?

– Не знаю. Давно не общался.


Фото: Виталий Карабань

Фото: Виталий Карабань


– Вы создали и возглавили политический проект. Это «партия войны», как сейчас классифицируют. Социология свидетельствует, что именно такие больше всего востребованы сейчас электоратом.

– Между действием и войной, импотенцией и изнасилованием – огромная палитра цветов. Все люди стремятся к миру. Вопрос лишь в том, какой ценой. А мир любой ценой значительно дороже отстаивания собственных интересов.

Называть нас «партией войны»?.. Партией действия – да. Мы за восстановление ядерного статуса, сверхмощную армию, являющиеся вопросами сильной экономики, которая маловероятна в полуразрушенной воюющей стране.

Нас называют идеалистами. Да, мы идеалисты, но идеалисты с мышцами, волей и умом. Нас достал господствующий в Украине культ неуспеваемости. Мифотворчество вокруг войны свелась к нытью, мол: как так – наших бедных ребят убивают на фронте!? Превращают Дебальцево и Иловайск в героические события – а это неудача. У нас культ неудач также и в политике, что приводит к формированию опинион-мейкерами теорий заговоров. Если у кого-то что-то удалось, то это уже «подозрительно».

Вот мы и пытаемся вернуть сначала украинскому народу, а затем и государству ощущение собственной ценности, самоуважение и веру в свои силы.

– У Национального корпуса есть парламентские амбиции?

– Да. Партия – это политический инструмент прихода к власти. Более того – мы считаем, что должны прийти к власти только демократическим путем, победив на выборах – от маленьких до национальных.

– Вы сами себе противоречите. Утверждаете, что нет смысла быть в парламенте, и идете в Раду.

– Нет. В парламенте стоит быть как мощная фракция, которая способна влиять на решения, блокировать, иметь голоса.

– То есть, сразу планируете провести не менее 20 депутатов?

– По меньшей мере.

– Вы только родились как партия. Трудно сразу продемонстрировать такой результат, особенно учитывая что на вашем электоральном поле много игроков. Если парламентские выборы состоятся завтра и ВР позволит создавать блоки разных сил, с кем объединитесь?

– Можно говорить так: у Национального Корпуса существует очень прозрачная система попадания в ряды партии. И в дальнейшем нужно будет участвовать в партийных проектах, постоянно учиться и только потом можно будет ставить вопрос о партийной поддержке на выборах. То есть мы открыты для новых людей. Поэтому я даже не представляю, с кем из всего политического сектора мы могли бы объединиться.

– С Народным фронтом? Возможно, Аваков еще создаст партию, которую он возглавит.

– Арсен Аваков, как и любой другой гражданин Украины, может прийти к Национальному корпусу и пройти процедуру для попадания в члены партии. Никаких преференций ему не будет.

– Получается, если зайдете в ВР – точно будете в оппозиции?

– С первого раза рассчитывать на большинство сложно.

– Какие у вас взгляды? Слышала даже, что вы – панславист. Правда?

– По специальности я историк. Панславизм – несостоятельная научная теория, которая была вдребезги разбита еще в конце 19 века. Славяне, кроме языковой семьи, не имеют этнического, культурного, религиозного единства. Между ними такая же дистанция, как между румынами и французами. В 21 веке панславистом сведущему и интеллигентному человеку быть странно.

Националист? Да. Я верю в европейскую цивилизацию и украинскую европейскую идентичность. Считаю Украину не отрубленным островом, а частью европейской семьи. Но сегодня европейская семья уменьшена до Европейского союза, который вместо «симфонии нации» превратился в бюрократическую, неэффективную машину, которая занимается только унификацией, а не сохранением закончилась крупным провалом.

Поэтому к перспективам Украины в Евросоюзе я отношусь скептически. Вместо того мы настаиваем на образовании нового союза государств Балто-Черноморского союза, или Интемариума. Мы считаем, что именно этот союз станет не только надежным рубежом Европы против восточных варваров, но также выработает новый смысл для «старой Европы».

– Вас постоянно спрашивают о взглядах, упрекают, что они за гранью. Почему, как думаете?

– Упреки идут от левацкой интеллигенции, которая считает все националистическое враждебным. Это от неосведомленности. Непонимание разницы между нацизмом, национализмом, панславизмом и т.д.

– Ультраправые также говорят о вашем сверхрадикализме. Отмечают также, что заграницей вами пугают европейцев.

– Если бы мы меньше оглядывались, что о нас говорят, то, может, не были бы униженным несуверенным государством. Слабость начинается с зависимости так называемых элит от востока или запада. Нет украиноцентризма.

Мы имеем программу партии, где нет популизма. Открыв ее, каждый увидит, какая мы сила: правая, фашистская, радикальная или другая.

– Точно, что не либеральная.

– В современном мире идеологии смешались, что подтверждается такими политическими феноменами, как Дональд Трамп, Виктор Орбан и тот же Брексит. Разделение между либералами и консерваторами остался в прошлом, а мы заботимся о будущем. Более того – будущее, в котором нет Украины – нас не интересует. Но я остаюсь либералом в экономике, потому что это единственное, что вытягивает экономики наций наверх.

– Скажите, разве тема возвращения ядерного статуса – не популизм сегодня? Как его вернуть? Есть мировая конъюнктура. Средства нужны.

– Ядерный клуб за последние 15-20 лет пополнился Индией и Пакистаном. Входит туда Израиль, хоть не признает этого по просьбе США. Мы входили в этот клуб. Перешли на безъядерный статус, за что, напомню, нам обещали поддержку территориальной целостности США, Британия, Франция и РФ. Теперь Россия – агрессор. Поддержки от других государств – никакой, кроме санкций. С юридической точки зрения, вернуть статус нет проблем. Преграды – это размышления о том, будут ли нам грозить пальчиком за это США, Британия, Германия, Франция, и что будет с кредитом МВФ.

Ядерный статус – это безопасность, а за безопасностью всегда приходят деньги. Более того, ядерный статус – это железная гарантия, что никакой войны с Украиной не будет. Хотя в нищей клептократической стране вернуть его вряд ли возможно. Поэтому мы понимаем, что возобновить обогащение урана можно лишь в государстве, в котором существует порядок, к которому есть доверие стран ядерного клуба. Именно этот путь прошла Индия. На системные изменения нужно где-то два года.

Наконец, фундамент сильной в военном плане страны – это экономика. За восстановление в Украине нормальной сильной экономики, системы власти – никакой проблемы. Все, начиная от сырья до закрытых циклов производства ракетоносителей, мы можем делать самостоятельно.

– Два года – это при условии мира?

– Нет. Условия войны мобилизуют ресурсы людей и страны.

У Порошенко была идеальная ситуация для проведения серьезных быстрых и болезненных реформ. Ему могли простить многое. И пошли, к сожалению, путем бальзамирования ситуации.

Сейчас имеем конфликт низкой интенсивности. Он в чем-то хуже войны. Мы теряем людей, превращаем это в статистику, обыденность. Эта ситуация обескровливает не Россию, а исключительно Украину.

– Это надолго?

– До бесконечности. В Израиле это уже почти 70 лет.

Россия пошла путем чеченизации войны. Будет выгодно – заморозят или активизируют, как в Осетии и Абхазии.

У нас есть два варианта: капитулировать, признав те «республики», исключив их из состава Украины, или – выйти на рубеж, и тогда будет мир.

– Новый Майдан, по вашему мнению, возможен? Есть ли перспективы военного переворота?

– Для военных переворотов нужны не солдаты, а генералы. Пока властям нечего здесь бояться.

Массы готовы к радикальным действиям, даже к вооруженному Майдану, как свидетельствуют соцопросы. Власть не имеет прослойки тех, кто хочет ее защищать. Теоретически шансы есть, но только на «Киселев-TV» можно спроектировать революцию. Власти может повезти, и ситуация стабилизируется. Или спичкой может стать случайность.

– «Спички» готовите?

– Мы подготовим спички – будет Майдан и смена на кого? На оппозицию, «новые лица» Олега Валерьевича Ляшко и Юлию Владимировну Тимошенко?

Чтобы думать об изменениях, нужны план, люди, сформированная элита. У страны очень низкий запас прочности. Опасно говорить о таких вещах.

Если мы сформируем команду и будем иметь поддержку людей, то можем эволюционным путем провести изменения через парламент.

– И еще один вопрос: позволите депутатам с оружием в Раду ходить?

– Нет. И на свадьбу ее не стоит брать. Это правила хорошего тона, правила поведения. Зачем депутату оружие в зале?

– Вы же за свободное владение.

– Оружие свободному человеку нужна только для того, чтобы защитить свой дом и жизни, дать отпор, если какой-то новый Беркут начнет бить людей. А не чтобы ее показывать и понтоваться.

– Стреляет, конечно, не оружие, а человек. У нас до сих пор голосуют за деньги, а вы хотите дать еще и свободное оружие.

– Мы же не будем отменять демократию и парламентаризм из-за подкупа?.. Есть определенный процент «вечно несовершеннолетних», подонков, бандитов. Из-за них не должны страдать адекватные, умные и честные.

– Что следует понимать под свободным владением? Будет сверхпросто ее купить, как хлеб или колбасу?

В США есть штаты, где по удостоверению водителя можно приобрести оружие. Нам этот вариант не подходит. В Швейцарии и странах Балтии есть свободное владение оружием для тех, кто входит в армейский резерв, но нет свободного ношения.

Официальное оружие не стреляет. Если создать нормальную электронную гильзотеку, то за час полицейский будет знать, чье оружие. Мы также решим серьезную проблему легализации оружия, которого очень много на руках. В современной стране после войны неэтично не давать людям права на оружие.

Мы в 2020 году. Как изменится Украина?

В четверг, 15 ноября, состоится финальная лекция НВ из цикла "Украина 2020. Что ждет страну".

Что можем сделать мы, чтобы Украина наконец стала успешной страной?

Прийти на лекцию
Ukraine-2020

Читайте срочные новости и самые интересные истории в Viber и Telegram Нового Времени.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

опрос

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: