5 декабря 2016, понедельник

Кто и почему саботирует установление виновных по делам Майдана

ГПУ сделала немало, но недостаточно
Фото: Наталья Кравчук

ГПУ сделала немало, но недостаточно

Адвокат Павел Дикань, который ведет 15 дел по пострадавшим майдановцам - о том, почему до сих пор не наказаны милиционеры, разгонявшие Майдан и стрелявшие в активистов

Год спустя после начала Майдана ГПУ отчиталась о прогрессе по всем делам того периода. Вернее – об отсутствии особого прогресса. Причин тому – несколько.

90% документации, в которой зафиксированы доказательства, касающиеся событий на Майдане, было уничтожено, утверждают в Генпрокуратуре. В том числе – свидетельства сокрытия оружия, материалы оперативно-розыскной деятельности, материалы по дислокации отдельных работников системы, взводов, рот и так далее. Все это повлияло на сроки, полноту и качество расследования.



Также, сообшили в ГПУ, правоохранители, которые принимали участие в подавлении протестных акций, не предоставили следствию информации, которая помогла бы установить истину. Они заняли позицию "ничего не вижу", "ничего не слышу", "ничего не знаю".

МВД и ГПУ не могут договориться между собой, что важно – расследовать дело или соблюсти корпоративную солидарность внутри системы. В МВД система за последнее время претерпела минимальные изменения, если вообще можно говорить о таковых. Там своих не сдают: доходило до того, что присылали письма из МВД с просьбой не вызывать определенных сотрудников, потому что это плохо влияет на их психологическое состояние. Речь шла о деле об убийстве, возможно, совершенном ими или их соратниками. И эти люди продолжают работать.

Часть людей была отправлена в зону АТО. Людей вызывали на допросы – а они почему-то оказывались в АТО. 

Все возбужденные дела должны привести к установлению лиц, виновных во всей картине преступления. Осудить только троих беркутовцев – Садовника, Амброськина или Зинченко – это плевок в лицо обществу. Это исполнители – они не знали людей, в которых стреляли, у них не было мотива стрелять. Значит, у них был приказ. Их заставили. И почему это не предотвратило государство на тот момент? Значит, оно было заинтересовано. Докажите их [лидеров] вину – это самое главное. 

Расследование ведется либо непрофессионально, либо не хватает воли.

Прошел год, и только сейчас пошли первые подозрения в отношении судей, прокуроров и следователей, которые незаконно привлекали к ответственности активистов. А уже первое декабря на носу.

Период времени, который прошел, позволял сделать очень много. Сделано немало, но недостаточно. У нас нет ни одного дела, доведенного до приговора, кроме дела Гаврилюка. С остальными – прошел год, мы не установили никого.

С конца февраля по начало марта уехало очень много сотрудников Беркута, видимо, причастных к совершению преступлений. Им позволили уехать. И что бы сейчас не рассказывали в ГПУ, учитывая поддержку в тот момент, при наличии политической воли и организационных способностей, всех можно было заставить дать показания. Всех можно было задержать. 

Надо ставить либо вопрос о непрофессиональной компетентности руководителей правоохранительных органов, либо о том, что они не заинтересованы в результате.

Есть процессуальные ограничения – досудебное следствие нельзя вести больше года. До февраля месяца дела должны быть переданы в суд, в частности по беркутовцам Амброськину, Зинченко и Садовнику.

Причастные к уничтожению документации лица не были привлечены к ответственности. Личности тех, кто совершал убийства, будет сложно установить, потому что системно уничтожались документы в системе МВД.

Лица, которые к причастны к уничтожению, не привлечены к ответственности. А это необходимо – это показательные вещи, которые говорят, что система меняется. То есть система не меняется на самом деле. Уже должны были вынести подозрения тем, кто препятствовал следствию, кто причастен к уничтожению доказательств.

Не думаю, что лично генпрокурор Виталий Ярема препятствует расследованию. Он ведь был на Майдане, он реально провел там много времени. Это было бы какое-то запредельное зло. Но теперешнее руководство правоохранительных органов находится в рамках нереформированной системы. Это основная проблема. Я боюсь, что они этого не понимают. Они боятся ее ломать, боясь оказаться на обломках. Но они должны это сделать – чтобы что-то строить. 

Адвокаты не допущены ко всем материалам следствия. В ГПУ апеллируют к тому, что это на их усмотрение – открывать нам дела, или нет.

Например, дело по трем беркутовцам – Садовника, Амброськина и Зинченко, один из которых бежал – на стадии ознакомления. Там мы видим все. По остальным – там как раз снайперские группы, например, – общее производство по убийствам. Там мы видим только материалы в отношении наших потерпевших. Но настаиваем, что в данной ситуации материал должен быть открыт, потому что на самом деле адвокаты помогают следствию. 

Мы вынуждены на себя брать функции следствия – мы ищем свидетелей, видео, пытаемся установить взаимосвязи между событиями, которые произошли, установить места гибели. Потому что мы видим примеры того, что следователи, бывает, ошибаются и их приходится подправлять.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: