3 декабря 2016, суббота

План Путина - вернуть Украину под зонтик СССР имени Владимира Владимировича - Яценюк

Не мелочится: Арсений Яценюк считает, что торговаться за должности для него мелко - даже если речь идет о кресле главы правительства
Фото: Наталья Кравчук

Не мелочится: Арсений Яценюк считает, что торговаться за должности для него мелко - даже если речь идет о кресле главы правительства

Премьер-министр рассказал НВ о прогрессе в переговорах с Россией, а также о своих отношениях с президентом Порошенко и планах задержаться в премьерском кресле

Три минуты — именно на столько опоздал на беседу премьер-министр Арсений Яценюк.

Поэтому в Каминный зал Кабмина он зашел походкой торопящегося и занятого человека, на ходу обсуждая с пресс-секретарем подробности поездки во Львов.



Подошел. Сел. Улыбнулся: “Говорить буду быстро, но емко, впрочем, как всегда”. И начал.

Восемь месяцев — именно столько этот человек, сидящий напротив, руководит украинским правительством.

Ему досталось самое сложное время — революция, бегство прежней власти, экономический кризис, российская агрессия.

Теперь же премьерство Яценюка имеет все шансы стать фактом истории — после парламентских выборов он может лишиться нынешнего поста и одновременно гарантированно войти со своей партией Народный фронт в парламент.

О прошлом решили много не говорить — настоящее и будущее Украины дают достаточно тем для беседы с первым постмайданным руководителем правительства и необычным для Украины премьером: разбирающимся в экономике, говорящим на английском и летавшим на международные встречи обычными авиарейсами. И вполне обычным — в неспешном отношении к реформам.

— Начнем с самого актуального — с выборов. Как они идут и нужны ли вообще в условиях латентной войны?

— А это уже поздно обсуждать. Нужно исходить из того, что состоялось. Выборы принесут новый состав парламента и новое большинство. Нового премьера и правительство.

Очень важно, чтобы у нас не было каких‑то чрезмерных ожиданий. Чуда не случится. Вообще, чудеса в сказках только случаются. Выборы принесут определенную перезагрузку, а дальше новому правительству и парламенту пахать нужно.

— Какие у вас отношения с Порошенко?

— Он президент, а я пока еще премьер, который согласно Конституции должен сложить полномочия перед вновь избранной Верховной радой. У нас деловые отношения, мы знаем друг друга больше 16 лет. Это объективно, что у нас происходит дискуссия за закрытыми дверьми.

Я считаю политику, которую проводит президент и правительство, единой и правильной. Это то, что сегодня необходимо стране,— единство и четкость, правильность в принятии решений.


Две стороны одной власти: Яценюк считает, что его тандем с Петром Порошенко (справа) действует слаженно и правильно
Две стороны одной власти: Яценюк считает, что его тандем с Петром Порошенко (справа) действует слаженно и правильно


— Почему же вы не пошли на выборы вместе?

— Мы договорились, что пойдем вместе. И мы бы пошли вместе, но у президента есть соратники. Ну, они приняли такое решение, и нам пришлось в политической операции фастфуд быстро идти на выборы самим.

— А были ли какие‑то политические договоренности о премьерстве в новом правительстве?

— Во-первых, для меня это мелко — торговаться о должностях. У меня есть право это сказать: не буду торговаться. Я помню, что восемь месяцев назад меня отправляли на должность премьера, как на Титаник. 400 человек голосовали — иди, точно ведь не продержишься и двух недель.

А теперь всем интересно побороться за должности. И важно не только, кто будет премьером, а и кто будет министрами, вице-премьерами — каждый из них имеет огромную сферу влияния и компетенций.

Для меня это мелко - торговаться о должностях

Кабмин выбирает не президент, а парламент. Какая будет коалиция, такой будет и премьер. Я свою работу до последнего дня доделаю. Все, что мог для Украины,— сделал.

— А если вам не предложат премьерское кресло, вы пойдете в оппозицию?

— Во-первых, идти в оппозицию в нынешней ситуации глупо. В оппозицию к кому? К Петру Порошенко, с которым мы вместе боролись против Виктора Януковича? За что? За то, что кому‑то каких‑то мест не хватило? Это мелко. В жизни нельзя жить мелко.

— Эти выборы эксперты оценивают как одни из самых дорогих. Откуда деньги на предвыборную кампанию у Народного фронта (НФ), она ведь довольно обширная?

— У нас в списке несколько собственников крупнейших заводов, которые спонсировали нас и на прошлых выборах 2012 года. Те же мажоритарщики, те же члены партии. В 2012‑м, помните, когда Тимошенко была в тюрьме, мы и Батькивщину вытащили, и вместе на выборы шли.

Сейчас знаете, что нас спасло? Очень короткая предвыборная кампания. Потому что основные издержки избирательной кампании — это реклама. Почему реклама? Потому что или мы ставим рекламу, и нас знают, либо мы не ставим — и проигрываем кампанию.

— Есть ли цифры и бюджет избирательной кампании НФ?

— У нас будут все цифры согласно закону по окончании избирательной кампании, мы их опубликуем на сайте партии, как это делали и раньше.

 Мне когда‑то близкие к вам люди говорили, что на заседаниях Кабмина вы любите говорить: “Туши свет, бросай гранату”. Это такая характеристика сложности условий, в которых пришлось работать?

— 27 февраля я стал премьером обанкротившейся и разваленной страны. Зная, на что шел. Это неправильно, если кто‑то идет в публичную политику ради комфорта.

Премьер — это пороховая бочка в любой стране, и бикфордов шнур всегда горит. И твоя задача состоит в том, чтоб этот бикфордов шнур ты смог удлинять. А чтобы удлинять, нужно эффективно работать.

Иначе взорвешься, и на твое место придет кто‑то новый.

Во всем мире нет вечных должностей, должности премьера и президента некомфортные. И чем более некомфортно президент и премьер себя чувствуют, тем эффективнее они работают.

То есть ты должен постоянно бороться эффективными решениями за свое политическое место, чтобы доказать — ты делаешь правильно.

А если ты делаешь правильно — народ тебя поддерживает. Значит, ты сильный и дальше продолжаешь работать. Если тебя не поддерживает народ, бикфордов шнур сокращается, ты слабеешь, и бочка взрывается.

— Если говорить об экономике, какой прогноз на следующий год? Как будет развиваться Украина?

— Все зависит от прогноза военной кампании. Если Россия и дальше будет продолжать военную операцию, держать своих террористов и танки в Донбассе, разрушать и уничтожать инфраструктуру, это закроет путь для любого иностранного инвестора.

В стране, где идет война, тяжело увидеть иностранных инвесторов. Нет инвесторов — нет валюты, нет валюты — это влияет на валютный курс, на создание рабочих мест, сказывается отрицательно на экономике страны в целом.

В этом, кстати, и есть задача Владимира Путина — не только дестабилизировать военную ситуацию, но дестабилизировать социальную сферу и экономику Украины.

Аннексией Крыма и поддержанием очага нестабильности на востоке страны сказать: ну вот, видите, у них ведь ничего не получается, вот поэтому соцвыплаты и зарплаты низкие, безработица высокая, давайте менять направление развития с Европы на Россию. Вот и вся его идея.

Нынешняя украинская экономика полностью зависит от геополитики. Если прекратится война, то понятно, что нужно составить новую программу с МВФ, завершить налоговую и бюджетную реформы. Не только подписать законы о коррупции, но и начинать их выполнять.

Подготовить новый бюджет. И вот этот блок вопросов позволит не упасть глубоко в 2015 году.

Потому что 2015‑й не будет годом роста: я молю бога, чтобы он стал годом экономической стабилизации. Если мы в 2015‑м стабилизируем ситуацию, то с 2016‑го у нас пойдет медленный, шаг за шагом, рост, при выполнении тех условий, которые я перечислил.

— Вы упомянули Донбасс. Насколько велика экономическая значимость этого региона и, если мы отрезаны от него — его металлургии, шахт,— насколько это вообще повлияет на экономику страны?

— Если рассуждать арифметически, то Донецк и Луганск — сугубо дотационные территории.

Дотации на шахты, покрытие дефицита Пенсионного фонда — там много пенсионеров, доля которых выше, чем процент работающих, значительные социальные выплаты. Из-за всего этого в Донбассе минусовой баланс. И большое бюджетное возмещение НДС, где‑то минус 34 млрд грн. Это с одной стороны.

С другой — не все так просто рассчитать. Население тех территорий — около 5 млн граждан.

Что такое 5 млн человек? Это покупательная способность, внутренний рынок и приобретение внутренних товаров. Что такое Донбасс? Это, конечно, энергетика.

То есть мы зависимы полностью от Донецка и Луганска по углю. Сейчас русские отрезали нам пути поставки угля, и у нас сумасшедший его дефицит.

Потому что наши ТЭЦ рассчитаны исключительно на марки угля А, Т, Г, которые очень дорогие, потому в мире ими никто не пользуется. Но так как мы его добываем, то котлы делали как раз под эти марки.

Еще один аспект — перевозки. У нас 40 % доходов Укрзализныця получает от перевозок по Донецкой и Луганской областям.


Военный премьер: Нынешний глава правительства кверен, что два пакета жестких экономических реформ спасли страну в условиях войны / yatsenyuk.org.ua
Военный премьер: Нынешний глава правительства кверен, что два пакета жестких экономических реформ спасли страну в условиях войны / yatsenyuk.org.ua


Но есть глобальный вопрос — территориальная целостность страны. Страна должна быть единой и в рамках тех территорий, которые были до аннексии Крыма и наступления российских террористов на Донбасс. Поэтому с экономикой разберемся — сейчас более важен вопрос территориальной целостности.

— Мои родственники живут в зоне, которую контролирует так называемая ЛНР. Они уже несколько месяцев не получают пенсии и соцпособия. Возможно ли, что там заработает украинская банковская система? Как будут финансироваться эти города?

— Как только мы освобождаем территории — начинаем платить зарплаты и пенсии. Только так и никак иначе. Ведь невозможно даже завезти деньги [на оккупированные земли].

Мы частично платим МЧС, деньги перечисляем им на банковские карточки, а они выезжают окольными путями за границы Донецка и как‑то снимают с них деньги.

Скорой помощи что‑то платим. Но если бы мы захотели заплатить большие суммы, например пенсионерам, то боевики просто отобрали бы у людей деньги. Мы отправляли туда инкассаторские машины, которые террористы просто грабили.

Поэтому до того момента, пока там будут бандиты с оружием, просто нет физической возможности заплатить.

— Там не работает финансовая и банковская системы, но в Донецке есть свет и горячая вода.

— Да, они не платят. У нас задолженность в 700 млн грн только за свет.

— Свет и вода есть потому, что эти регионы нельзя отключить?

— Ну почему? Поймите, там ведь наши люди,— не только ведь террористы там сидят, но и граждане Украины.

Как я могу отрубить им свет? Конечно, если дальше будут такие неплатежи, то я с трудом представляю, как мы будем поставлять туда свет и газ. Тогда Путин обязан платить за своих террористов. Это же его вина.

— Слушаются ли Путина боевики в Донбассе?

— Да. Это чисто его агентура, и все это сказки, что он не имеет влияния. Там чисто российская ГРУ и ФСБ, которые контролируют всех боевиков. Тех, на кого не имеют влияния, немедленно ликвидируют. Без сомнений — все эти территории управляются централизовано.

— Есть ли реальные уступки со стороны Кремля в последнее время?

— Ни одной. Войска не вывели, террористов поддерживать не перестали. Контроль над границей мы не возобновили. Ни одного пункта Минского протокола, под которым они подписались и трубили на весь мир, нет.

— А почему?

— Потому что Путин не поменял своих планов. А его план — вернуть Украину под зонтик Советского Союза имени Владимира Владимировича. План Путина — доказать всему миру и Западу в первую очередь, что это его территория.

— Но уже понятно, что большая часть Украины не согласится на приход русских?

— Путин хочет втащить нас в более длительную войну, перезимовать. Заморозить отсутствием газа, отключениями электроэнергии. Вызвать волну протестов внутри страны. То есть у них план сейчас более изощренный и растянутый во времени. Он понял, что блицкриг не получился.

— Хватит ли Украине норвежского газа, чтобы перезимовать?

— Норвежского газа не хватит. Мы уже заместили 60 % газа, который покупали в России, поставками из ЕС. При этом сэкономили $0,5 млрд на цене — это относительно той временной стоимости, которую предложил Путин.

Госстат опубликовал среднюю стоимость газа для Украины — $340. Это не $500, которые были в путинском контракте, и даже не $385, которые он предлагал с временной скидкой.

Мы тут частично выиграли. Касательно того, сколько необходимо газа,— еще 5 млрд куб. м для того, чтобы перезимовать.

— У страны есть три сценария по поставкам природного газа: 1) мы договоримся с Россией; 2) мы не договоримся с РФ, но будет газ из ЕС; 3) у России получится запретить перепродажу газа Украине, и прекратится реверс. Прокомментируйте каждый из сценариев.

— Наиболее вероятный вариант — это получение временного решения Стокгольмского суда [НАК Нафтогаз Украины пытается пересмотреть условия контракта с Газпромом]. У них есть такая процедура — временное решение до момента окончательного решения спора. Потому что судебное разбирательство будет длиться дольше — год-полтора.



— Как быстро это может произойти?

— Мы подали документы две недели назад. До конца ноября уже может быть вынесено решение суда, если россияне не будут затягивать процедуру. Суд сам установит цену и условия поставки.

Второй сценарий — это подписание соглашения с Россией. Но то, что я вижу,— Россия сама отказывается от тех предложений, которые делала нам. Потому что они увидели: мы готовы подписать с ЕС совместный договор о временных поставках газа.

Подчеркиваю — основная задача Путина — это заморозить Украину. Что нам делать? Тут Европа может помочь, если мы откроем большой реверс, и по нему будут поставляться большие объемы газа. Тогда, в принципе, мы зиму переживем.

Еще вариант — придется переводить часть ТЭЦ на мазут. Частично у нас есть нефть, которую мы переработаем в мазут, частично придется его закупать.

— А переоборудовать можно быстро?

— Поверьте, это малореально.

— Да, но все‑таки — будет в Украине газ зимой? Где взять эти 5 млрд куб. м?

— Тепло не будет, но перезимуем. Парламент провалил наш закон о чрезвычайных мерах на энергетическом рынке.

Он давал бы возможность правительство регулировать газоснабжение. Сейчас правительство лишено инструментов влияния на распределение газа.

Потому что крупная олигархия — Дмитрий Фирташ и все остальные — не дали возможности проголосовать за этот законопроект. Я три месяца боролся, а депутаты приняли его только в первом чтении, потом я вносил еще один закон, еще один. Все голосования провалены.

— Это странно, учитывая, что может произойти в Украине без газа.

— Их не интересует судьба страны, им нужно решить свои бизнес-проблемы. Это Фирташ и компания. Они остались на газовом и химическом рынке. Остались с поддержкой России. У них есть депутаты в парламенте.

— Немного отвлечемся от газа. Почему бизнесу не стало легче? Проверки фискальных органов на предприятиях идут все так же активно.

— Мы уменьшили все проверки, кроме налоговых. Так быстро это не лечится. Сейчас меняем систему администрирования. Понятно, что они [проверяющие] на пару месяцев притихли, потом голову подняли. К сожалению, не все так быстро делается.

— Почему при позитивном внешнеторговом сальдо (экспорт впервые превысил импорт), при донорской помощи МВФ, Всемирного банка и прочих все же рухнула гривна? Был ведь прогноз на конец года — по 10,5 грн за доллар. Что пошло не так?

— Когда я стал премьером, курс был в районе 10. Сейчас гривна на 30 % девальвировала. В РФ, кстати, тоже рубль на треть ослаб. Это при наличии у них газа, нефти и всего остального.

Причина, конечно, в войне, отсутствии инвестиций и бегстве капитала из страны. Война — это основной аргумент. Я встречался в Нью-Йорке со всеми крутейшими мировыми банкирами — они говорят только о нестабильной ситуации.

— Можно ли сказать, что война в стране продолжится несколько лет? Что это будет значить для Украины? Ведь экономика вроде выдержала эти полгода военных действий.

— Мы выдержали, потому что провели два жестких пакета экономических реформ, где сокращали все, что могли. Плюс получили, с целью избежать дефолта, программу с МВФ.

Но это тоже не может вечно продолжаться. Страна должна начинать расти. Для того чтобы не падать, нужно хотя бы поддерживать, не давать возможности для дальнейшего падения.

А расти за счет чего? За счет длинных и дешевых кредитов, которые ты не можешь взять, когда у тебя инфляция растет, когда капитал бежит?

Плюс, как только начинаешь давать гривну в виде кредитов, люди сразу на валютный рынок идут и начинают скупать валюту. И курс растет.

В экономике, как в организме: болит зуб, а думать не можешь, потому что мозги не работают. Или бегать не можешь. Вроде бы один зуб болит, а страдает все тело.

У нас что получилось? Нам нанесли родовую травму. Мы пока еще не понимаем последствий всего этого. Нужно смотреть на военные кризисы, которые были в других странах мира,— это десятилетиями лечится.

— В том числе и души людей?

— Я про души и говорю. Их намного тяжелее вылечить, чем экономику.

Экономика — математика, она живет совсем по другим правилам: война закончилась, рынки возобновились, валюта зашла, спреды уменьшились, доходность по облигациям уменьшилась, ставки по размещению суверенов, инвесторы заинтересовались — два-три месяца, и ситуация изменилась. А души так не меняются.

— Я спрашивал сразу у нескольких политтехнологов — какой бы вопрос они задали о выборах. Самый интересный оказался такой: почему Яценюк выбирает имидж сильного, а не умного?

— Я вообще имидж не выбираю — такой, какой есть. Самое основное — нельзя подстраиваться под какие‑то политтехнологии, под имиджи. Умный всегда сильный. Хотя наоборот не всегда.

Материал опубликован в №24 журнала Новое Время от 24 октября 2014 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: