11 декабря 2017, понедельник

Репортаж с того света: как работает крематорий на самом знаменитом кладбище страны

Репортаж с того света: как работает крематорий на самом знаменитом кладбище страны
Наталья Кравчук
Как на самом деле функционирует это окутанное мифами место, рассказывают и показывают сотрудники крематория на столичном Байковом кладбище

Мрачное и необычное здание киевского крематория – гигантские белые бетонные полусферы – стоит на холме на территории знаменитого Байкова кладбища, самого старого и престижного в стране. Здесь всегда многолюдно, временами процессии идут одна за одной, конвейером. Мы напросились сюда на своего рода экскурсию, чтобы увидеть, как функционирует это окутанное мифами место. И нам показали весь процесс – от оформления процедуры кремации до момента выдачи праха родственникам.

Провести "экскурсию" по крематорию соглашается начальник кремационного цеха – спокойный, приятный мужчина лет 50-ти. Он общителен и охотно отвечает на все вопросы, однако сразу же озвучивает свои требования: не указывать его имени, фамилии и не фотографировать его лично. Точно так же себя поведут почти все сотрудники КП Киевский крематорий, а их тут чуть больше сотни. Не все здесь готовы рассказывать, где работают и чем занимаются. Оно и понятно: работа – не из легких во всех смыслах.

Первым делом нас ведут в административный корпус, где оформляют процедуру кремации. Сюда приходят родственники, чтобы договориться о датах, согласовать условия и оплатить услугу. Прайс-лист висит на сайте крематория в открытом доступе. Общий ценник тут – чуть больше 4 тыс. грн. Из них сама процедура кремации стоит 445 грн, в остальные расходы входят аренда катафалка, предоставление ритуального зала, покупка урны, отпевание, оркестр и нанесение текста на урну. Все это варьируется в цене. Самая дорогая урна, к примеру, стоит порядка 1,5 тыс. грн, самая дешевая – 525 грн.

– За год сейчас проходит более 12 тысяч кремаций, и это число увеличивается. Это больше, чем было: раньше едва доходило до 10 тысяч, - рассказывает наш сопровождающий. Он связывает это с двумя вещами. Во-первых, говорит он, все больше людей еще при жизни выбирают такой вариант собственного погребения, считая его более экологичным. А во-вторых – в столице банально переполнены кладбища.

В среднем в месяц тут проходит больше тысячи кремаций, но все зависит и от времени года: летом умирают чаще, потому что обостряются хронические заболевания и сердце не выдерживает жару. 

В крематории сразу несколько залов для прощания: два маленьких тут же, в админздании, и два больших чуть поодаль, в том самом известном здании в виде бетонных полусфер. Сперва заходим в маленькие – сейчас они как раз пустуют.

– Один зал считается обычным, а второй у нас – как VIP-зал. Здесь не так жарко летом и не холодно зимой, есть обогреватели. Раньше здесь было маленькое урнохранилище, но теперь его реконструировали в зал, - рассказывает сопровождающий.

VIP-зал отличается еще и тем, что в нем организовывают процедуры прощания для представителей разных конфессий. Стены тут практически голые, а все элементы вроде распятий и икон легко демонтируются при необходимости.


Вип-зал
VIP-зал


И в первом, и во втором залах, в отличие от двух других в следующем здании, нет лифтов – после прощания гроб увозят вручную. Второй зал украшен пестрым голубым барельефом – уникальной памяткой советской архитектуры. Его создали в 1975-м, когда строилось здание самого крематория. Его авторы – художники Ада Рыбачук и Владимир Мельниченко – 13 лет работали над еще одним мега-проектом, который должен был вырасти неподалеку от необычной формы здания крематория – Стеной Памяти длиной 213 м, высотой от 4 до 14 м. Элементы огромного горельефа, Стены, должны были быть выкрашены в яркую глазурь, отражаться в воде озера и символизировать Любовь, Материнство, Весну, Творчество и прочие радости бытия. Но когда на строительство ушло 13 лет и Стену оставалось лишь выкрасить, случилось невероятное: в 1981 году городские чиновники вдруг сочли сооружение "чуждым принципам социалистического реализма". То ли на Стене было слишком мало советской символики, то ли кто-то из функционеров побоялся ответственности за слишком вольнодумный подход к трактовке загробной жизни, но эпичное сооружение было приказано уничтожить. На это ушло три месяца и 300 КАМАЗов бетона. Заливали им Весну, Любовь и иже с ними те же самые рабочие, которые помогали художникам их отливать.          


Уникальный барельеф в одном из залов крематория
Уникальный барельеф в одном из залов крематория


Стена Памяти изначально задумывалась как элемент, который должен отвлекать внимание скорбящих. Глядя на воплощенные в бетоне картинки из известных мифов, люди могли бы размышлять о жизни и бытие или вспоминать усопших родственников. Сейчас никто из действующих работников крематория уже и не помнит, как выглядели рисунки на Стене. Теперь она выглядит как бетонный вал, обросший плющом.


Все, что осталось от Стены памяти
Все, что осталось от Стены Памяти


Пока мы говорим обо всем этом, я замечаю, как с задворок на нас поглядывает молодой батюшка.

– Это отец Владимир, он один, кто у нас тут постоянно задействован. Вон там его приход, - показывает наш сопровождающий на небольшой деревянный храм на холме.

Все остальные священники приходят на церемонии из разных церквей.

Пока мы поднимаемся по колумбарию на горку, к большим залам, наш "экскурсовод" рассказывает, что к Стене и крематорию часто приходят фотографироваться.

– Иногда готы приходят тоже, по ночам тут гуляют. Бомжи, бывает, заходят, крадут все, что можно потом сдать или продать, металлические конструкции, например, - говорит он.

Возле больших залов – многолюдно. То тут, то там рассредоточены группки родственников и катафалки – в основном, черные Мерседесы. В одном из них на переднем сидении женщина под 50 с карманным зеркальцем в руке красит губы. На ее груди – бейдж, выдающий в ней сотрудницу ритуальной службы. И в первом, и во втором залах идет прощание. Мы заглядываем в самый большой, там отпевают молодого парня. На задней стене зала – панно из искусственных цветов.

– Как-то раз хоронили молодую женщину, кажется, была директором турфирмы, - вспоминает наш собеседник. - Кажется, погибла в Турции, что ли. Так они это все панно обложили за свой счет живыми цветами.

Когда батюшка заканчивает панихиду, за дело принимается трубач, наигрывая грустный мотив. Он тоже штатный сотрудник крематория, но по желанию родственников можно пригласить и музыкантов с оркестром из других компаний. Когда он доигрывает, гроб накрывают крышкой и опускают лифтом вниз. Родственники расходятся. Местная сотрудница ритуальной службы, бойкая черноволосая женщина в синем пуховике, снимает портрет, собирает все, что принесли родственники, и быстро меняет на новое. Вместо портрета парня появляется фотография немолодой женщины.

– Давай! - командует ритуальщица куда-то вдаль. Мужчина в черном с повязкой на рукаве по команде выгружает из катафалка следующий гроб, его заносят на подмостки и приступают к новому прощанию. Этот гроб даже не открывают, все проходит быстрее. На крышку кладут несколько букетов и буханку черного хлеба.

Мы выходим на улицу. Территория у залов выложена брусчаткой. Наш сопровождающий рассказывает, что и это – задумка архитектора Милецкого.

– Так задумано было, чтобы люди, которые идут в процессии, смотрели под ноги, а не зевали, - объясняет мужчина.

Сквозь ряды колумбария идем в следующий пункт – кремационный цех. Туда, где оказываются гробы после прощания. Устроено все так: под землей пролегает тоннель длиной 75 м, по которому гробы перевозят на специальном электрокаре. Вернее так называет это наш собеседник, но позже мы увидим, что напоминает этот вид транспорта скорее большую тележку.

Пока идем к кремцеху, сопровождающий рассказывает о колумбарии. Здесь сейчас всего 16 участков. Есть новые и старые – в холме и в земле вокруг. Те, что в земле – это что-то вроде семейных склепов. Туда вмещается по четыре урны. Видно, что на некоторых надгробных плитах осталось пустое место – значит, сюда еще будут подхоранивать. Тут виднеется и новый участок с пустыми ячейками под урны.


Свежие участки для захоронения в колумбарии
Свежие участки для захоронения в колумбарии


– Мест очень мало осталось. Очень-очень, - вздыхает мужчина задумчиво. - На пару лет и все. Сейчас весной пойдут-пойдут и вот это все займут. Зимой редко кто захоранивает – холодно, мороз.

Сверху на холме – отдельный участок для "братских могил". Сюда раз в год захоранивают урны, за которыми никто не пришел. Я иду вдоль участка и вижу квадратные бетонные таблички с фамилиями на них. Сверху – год смерти. Самые старые датированы 2003-м. Бывает, что родственники приходят за урной и через несколько лет. Тогда ее находят в общих захоронениях по фамилии и изымают.

Мы подходим к кремационному цеху. На нас кидаются с лаем две собаки. Мужчина спешит заверить, что они – привязаны. Под ногами одной из них путается маленький черный пузатый щенок. Пытается копировать взрослую и тоже лает, но у него получается смешно.

– Смотрите, выжил, - кивает на него наш сопровождающий. - Это подкинул кто-то.

Он на пару секунд скрывается за тяжелыми металлическими воротами в цеху, чтобы предупредить рабочих, что пришли журналисты, потом заводит нас внутрь. Здесь нет ничего, кроме длинного бетонного туннеля – того самого, который уходит к большим залам, металлических стеллажей для гробов и печей. Печи – их восемь, то есть, четыре блока по две печи – закупались еще во время строительства крематория.


Печи крематория
Печи крематория


– Там вон холодильная камера, но она уже давно не работает, - кивает мужчина на приоткрытые зеленые двери с соответствующей надписью. - А что делать, если даже в моргах они уже в некоторых давно не работают. Но есть и работающая холодильная камера. Правда, в админкорпусе.

К нам выходят работники цеха. Слышно, как где-то в туннеле звенит звонок: это сигнал, что пора ехать забирать очередной гроб из зала. Один из мужчин, Дмитрий, запрыгивает на подмостки своего транспортного средства и скрывается в туннеле. Прохожу немного вперед и вижу, что возле стены стоит мисочка с водой и пустая тарелка.


Холодильная камера в кремационном цеху
Холодильная камера в кремационном цеху


– Кошки живут здесь, - объясняет наш сопровождающий. - Тут мышей столько и крыс – туннель же под землей.

Через несколько минут появляется Дмитрий, перед собой везет сразу два гроба. Судя по всему, это те покойники, прощание с которыми мы наблюдали наверху. Возле одного из них – буханка хлеба. Крышки просто лежат наверху, не привинченные и никак не прибитые, чуть скошенные на пару сантиметров в сторону. Дмитрий берет специальный металлический крюк, поддевает гроб под крышкой и стягивает на тележку. Потом перекладывает на подмостки у стены – ждать, потому что печи пока что заняты.

На крышке гроба лежит бумажка с данными покойного. Внутри – металлический жетон, на котором выгравирован индивидуальный номер, присвоенный этому покойнику. Когда останки достанут из печи, жетон будет в них как подтверждение личности для идентификации.


Сотрудник крематория везет гробы, опущенные лифтами после прощания, в кремационный цех
Сотрудник крематория везет гробы, опущенные лифтами после прощания, в кремационный цех


Обходим печи с другой стороны. Из-за них выглядывают трое мужчин – местные рабочие. Называться и фотографироваться тоже не хотят. В печи есть круглое отверстие, через которое видны языки пламени. Один из рабочих открывает заслонку, чтобы мы увидели, что внутри: языки пламени и кости.

Процесс сжигания занимает час-полтора, зависит от габаритов, объясняют нам.

– Иногда кладут в гроб всякое. Сапоги какие-то или бутылку самогонки. Самогонка – опасно, оно же может взорваться, - рассказывают мужчины.

Я спрашиваю у них, откуда взялись слухи о том, что тут, в крематории, во время Майдана сжигали убитых митингующих. Наш сопровождающий отмахивается, говорит, что после того скандала к ним приходили с проверкой из Генпрокуратуры, но ничего подозрительного не нашли. Кремационный цех, объясняет он, снабжен счетчиками, которые считают потребление газа, и чтобы понять, имел ли место перерасход топлива, нужно просто перепроверить показатели.

Напротив печей находится отдельная комната, в которой кости, извлеченные из печи, на специальной машине измельчают в прах и выдают в урне. В комнатке – стол, на котором включена настольная лампа, лежит журнал со сделанными от руки записями. Туда вносят фамилии покойников – ведется учет. Вдоль стены – шкаф. На стекле – черно-красная наклейка Правого сектора. Над полками – деревянное распятие. На полу – железные ячейки, похожие на крытые совки от лопат, в которых лежат еще не перемолотые кости, и такие же металлические ведра. На каждом – бумажка с данными о покойнике, внутри – тот самый металлический жетон.

Иногда кладут в гроб всякое. Сапоги какие-то, или бутылку самогонки. Самогонка – опасно, оно же может взорваться

– Вон там внутри два таких гранитных шара, - местный работник, мужчина в синем комбинезоне открывает круглую дверцу в одной из машин. - Эти шары перетирают кости в прах, перед тем, как помещать кости туда, я беру вот такой большой магнит и вытягиваю на него все металлические элементы. Их складываем в специальный контейнер.

Он машет рукой в сторону контейнера – там лежат переплавленные гвозди от гробов, виднеется ремешок от часов и каркас металлического зубного протеза.

Перемолотый прах помещают в пакет, сверху кладут жетон, все это складывают в урну. Обычно ее вместительность – порядка 2,8 кг. Сюда же кладется металлический жетон, который был с телом покойного во время кремации. Так родственники смогут убедиться, что им выдали того, кого нужно.

Кроме кремации человеческих тел, здесь иногда кремируют животных: хозяева могут заказать такую процедуру, например, для любимой собаки. Также у КП Киевский крематорий есть лицензия на кремацию биологических отходов, которые, как правило, привозят из медучреждений.


Комната, где останки перемалывают в прах
Комната, где останки перемалывают в прах и высыпают в урны


Дальше идем в урнохранилище, куда приходят получить урну с прахом. У входа в само хранилище – окошко для выдачи. Женщина проверяет документ и выдает прах. Тут же стоят примеры надгробий, плит и памятников, которые можно приобрести для захоронения праха.

Мы проходим мимо женщины и попадаем внутрь. Здесь – десятки стеллажей с урнами. Они все разной формы, есть из камня, из дерева и даже из керамики, подавляющее большинство – черного цвета. Каждый стеллаж помечен листом А4 с напечатанной буквой – той, на которую начинается фамилия усопшего. Но разбросаны они хаотично, не по алфавиту.

Между рядами ходит женщина с бумажкой в руках и выискивает нужное, чтобы отнести на выдачу. Ей помогает мужчина – в комбинезоне, шапочке и очках. Представляется Александром. От фото не отказывается и даже немного позирует. Работу делает методично, по нему видно, что занимается этим делом давно. Он ищет урны, которые нужны будут на выдачу и захоронение завтра. Я спрашиваю у него про странный порядок букв на стеллажах.  

– Да мы привыкли уже, много лет так, - говорит мужчина. Его должность звучит как заведующий урнохранилищем, но подчеркивает, что не главный тут – "над ним еще женщина". Я пытаюсь посчитать вместительность урнохранилища хотя бы в приблизительных цифрах. На одну полку стеллажа помещается 12-13 урн, в стеллаже – пять полок. Выходит порядка 70 урн на один стеллаж.


Урнохранилище. Здесь хранятся наполненные урны, готовые к выдаче и захоронению
Урнохранилище. Здесь хранятся наполненные урны, готовые к выдаче и захоронению


– Хорошо, что недавно добавили дополнительные стеллажи, а то искать было просто нереально, все на полу стояло, - говорит он.

Чтобы найти на стеллаже с буквой нужную урну, приходится читать каждую гравировку: ни фотографии, ни какого-то другого маркера нет.

Когда родственники забирают урну, они сами решают, что делать дальше: захоронить ее здесь же, в колумбарии, забрать с собой, увезти в другой город или страну, или же развеять прах там, где пожелал усопший в своем завещании.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: