25 февраля 2017, суббота

Константин Боровой - о том, как супернизкие цены на нефть повлияли на жизнь россиян

Константин Боровой - о том, как супернизкие цены на нефть повлияли на жизнь россиян
Россиянин Константин Боровой, когда‑то акула большого бизнеса, а теперь — жесткий критик Кремля, рассказывает о том, как санкции и супернизкие цены на нефть повлияли на жизнь его соотечественников

Константин Боровой — один из немногих в России, кто открыто и недвусмысленно поддерживает Украину, осуждая аннексию Крыма и войну в Донбассе. Он был среди первых российских миллионеров, стоял у истоков зарождения рыночной экономики в своей стране и привык к самостоятельным и смелым решениям.

Причастность к большому бизнесу не помешала Боровому стать жестким критиком Кремля. Вместе с правозащитницей и диссиденткой Валерией Новодворской он основал партию Западный выбор, по сути своей полную противоположность путинской Единой России. И хотя пара немолодых оппозиционеров и любителей эпатажных шуток не всем казалась серьезным политическим проектом, в Кремле отслеживали каждый их шаг. А когда Новодворская и Боровой выпустили очередной юмористический ролик в поддержку Украины, в России на два дня отключили YouTube.

Боровой пережил пять покушений, а в марте 2010 года был в числе первых активистов, подписавших публичное обращение Путин должен уйти, которое за шесть лет собрало 151 тыс. подписей. Однако теперь политик уже не считает тот проект актуальным: по его мнению, вероятность бескровной смены власти в России тает на глазах и революция неизбежна.

Боровой, который в последнее время живет на два дома — в Москве и Лос-Анджелесе, встречается с НВ в съемной квартире в самом центре Киева. Здесь политик остановился на неделю — ровно столько он пробудет в Украине. Прежде чем НВ успевает задать первый вопрос, Боровой достает из нагрудного кармана диктофон: “Я записываю просто, кому что сказал”.

 

Пять вопросов Константину Боровому:

— Ваше самое большое достижение?
— Я думаю, это относится к периоду, когда [в России с моим участием] создавались инструменты экономики в начале 90‑х — биржи, банки, инвестиционные компании, торговые дома.
— Ваш самый большой провал?
— Я думаю, провал России — это моя ответственность тоже. В свое время мы не настояли на люстрации, а без нее все это бег по кругу.
— На чем вы передвигаетесь по городу?
— Сейчас стараюсь не на машине. Это головная боль — если вы куда‑то едете, нужно перезвонить и узнать, есть ли там парковка, а если да, то есть ли на ней места и может ли кто‑то подержать это место. В Лос-Анжелесе то же самое — эвакуатор [в случае неправильной парковки] приезжает в течение пяти минут. Поэтому я пользуюсь системой Uber, очень удобно. Это дешево. В два-три раза дешевле, чем обычное такси. Жаль, в Киеве ее нет.
— Последняя прочитанная книга, которая произвела на вас впечатление?
— Улицкая мне нравится, я вот прочел Лестница Якова. А вообще я читающий человек. Все, что читаю, мне интересно.
— Кому бы вы не подали руки?
— Есть подонки, к которым просто приблизиться страшно, какой‑нибудь [Эдуард] Лимонов. А так я подаю руку всем. Я не могу, это очень сложно — не подать руку.

 

— Как у вас в России? Западная пресса пишет, что уже ощущается влияние санкций и падение цен на нефть на экономику.

— Запасов прочности — строго говоря, накопленных ресурсов — уже нет. Уже начинают уменьшать расходы на систему безопасности, уже сокращаются количественно силы МВД, последнее сокращение было на 200 тыс. человек. Огромное количество людей оказываются на улице — а это бывшие сторонники режима.

Возникают такие центры нестабильности: пенсионеры, чиновники, матери-одиночки. Сегодня уже — это в соответствии с официальной статистикой — более половины граждан России живут за чертой бедности. И эта цифра растет.

А цена на нефть продолжает падать.

Основной фактор ухудшения экономического положения страны — это не цены на нефть, она в период [начала президентской каденции Бориса Ельцина] была по $19 за баррель. Основной фактор — это отсутствие того, что называют малый и средний бизнес. Он дает 50% [доходов] в бюджет. Этот бизнес как составляющая демократического устройства общества исчез. Безумная коррупция — это тоже результат отсутствия конкурентной среды, экономических свобод. Все это сдерживает развитие экономики, превращая ее в неэффективную, сокращаются рабочие места в бизнесе, государство делает все возможное, чтобы не было экспоненциального роста безработицы. Создаются рабочие места в государственных монополиях. Сегодня чиновников в России в полтора раза больше, чем было в Советском Союзе. Но это не решение проблемы. Потому что рабочие места в госмонополиях не дают прибыли. Они затратные. В какой‑то момент возникает необходимость [государственного] регулирования цен, что способствует возникновению черного рынка, распределительной системы карточек, ну и так далее.

Цены выросли как минимум на 50 %. На многие товары — втрое. Люди это каждый день видят, а когда им задают вопрос, как насчет стоимости жизни, они говорят, мол, нормально, ничего не растет. Это существование в условиях цензуры, высокой активности спецслужб, когда мнение, позиция могут быть опасными для жизни человека.

 


ИСТОРИЧЕСКОЕ МЕСТО: В этот раз Константин Боровой приехал в Киев как раз на вторую годовщину Евромайдана
ИСТОРИЧЕСКОЕ МЕСТО: В этот раз Константин Боровой приехал в Киев как раз на вторую годовщину Евромайдана


 
— Я слышала, вы сейчас занимаетесь привлечением американских инвесторов на российский рынок.

— В тот момент, когда резко падает стоимость акций, действует [рыночный] закон: покупай. Стоимость недвижимости в Москве и регионах упала в разы. И если предполагать, что когда‑нибудь она будет восстановлена и конфликт разрешится не гражданской войной, то она может расти. Хотя, к примеру, один известный американский инвестор где‑то год назад на резком падении начал скупать и разорился. И таких примеров много.

— Вы работаете в США. Какие настроения там в отношении Украины?

— Проходит вот это состояние эйфории. Некоторое разочарование и в связи с отставкой реформаторов, и с тем, что говорит Михаил Саакашвили. Нет реформ, ну нет их.

— Саакашвили у нас часто обвиняют в популизме.

— Ему удалось реформировать систему управления в Грузии, которая находилась в более тяжелом состоянии, чем в Украине, потому что там была не просто коррумпированная власть. Там была власть, основанная на кланах. Он доктор, один раз он уже вылечил больного. И может, наверное, вылечить и второй.

Но, как у всякого хорошего человека, у Саакашвили много врагов тут.

— Ну, у вас наверняка тоже их немало в России.

— Да, у меня все в порядке с врагами.

— Не страшно?

— Бессмысленно бояться. Если бояться — значит, не выходить на улицу, но это тоже не спасет.

— Каково сейчас в России быть оппозиционером?

— Очень опасно. Мы с вами видим по количеству возбужденных уголовных дел, по убийствам, Немцова в частности. По преследованию людей просто персонально. Это инструментарий сегодняшней российской власти.

Тот путь, которым идет сегодня Россия, гибельный. Путин борется за сохранение собственной власти, это его основная цель. Существует конкуренция, как в СССР [последних дней], околовластных “диванных партий”: это кооператив Озеро, ФСО, следственный комитет — [его глава Александр] Бастрыкин, генпрокурор [Юрий] Чайка.

Разоблачения [власти], которых много появляется в последнее время,— это не политическая борьба оппозиции (хотя кое‑что сливается и от имени оппозиции), а результат их борьбы за оставшиеся ресурсы, влияние в политике, обществе и приближенность к Путину.

— В России, по вашему мнению, возможна бескровная смена власти?

— Мы очень надеемся на это. Но сегодня Кремль, строя пропагандистскую кампанию на национализме, делает такой вариант маловероятным. Потому что основная проблема сейчас — не Путин. Основная проблема — как в Германии в 1933 году, в 1945‑м — это измененное массовое сознание. Проблема — в гражданах. Если сегодня представить себе на секундочку, что будут проведены свободные выборы, то проголосуют за Путина. За точно такого же, версию 2.0.

— Последний вопрос: по вашему мнению, после всего, что произошло и продолжает происходить, отношения между Россией и Украиной могут нормализоваться?

— Я очень надеюсь, что нет. Потому что если Украина будет развиваться и становиться демократической страной, то у нее не может быть нормальных отношений с диктатурой.

 

Материал опубликован в НВ №7 от 26 февраля 2016 года

 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: