30 июля 2016, суббота

Когда я впервые проанализировал состояние системы госвласти, то понял, что ее не существует - глава АП Ложкин

НАЧАЛЬНИК ПРЕЗИДЕНТСКОГО ШТАБА: Наша позиция проста. Мы не понимаем, что такое ЛНР и ДНР
Фото: Наталья Кравчук

НАЧАЛЬНИК ПРЕЗИДЕНТСКОГО ШТАБА: Наша позиция проста. Мы не понимаем, что такое ЛНР и ДНР

Глава Администрации президента Борис Ложкин рассказывает, когда за сменой картин в его кабинете последуют ощутимые изменения по всей стране


Должность главы Администрации президента (АП) в византийской политический иерархии Украины всегда считалась второй после президента. Несмотря на дефицит официальных полномочий, главы АП, такие как Сергей Левочкин и Виктор Медведчук, искусно превращали свое кресло в главный инструмент влияния на первое лицо и мощное политическое орудие калибром больше, чем у премьера.

Потому предложение президента Петра Порошенко возглавить АП предпринимателю и своему бывшему партнеру по бизнесу Борису Ложкину, человеку, который никогда не был в политике, удивило многих. Еще удивительней оказалось то, что в июне Ложкин согласился.

За полгода до того он продал компанию своей жизни — медиадом УМХ — близкому к Виктору Януковичу бизнесмену Сергею Курченко, по оценкам экспертов, за сумму около $350 млн. Казалось бы, для Ложкина пришло время наслаждаться жизнью. Зачем бизнесмену, у которого появились немалые деньги и время, устраиваться на работу чиновником в стране, в которой идет война и разрушена экономика? Ложкин говорит, что на это есть две причины: во‑первых, он уже давно живет не только деньгами, а во‑вторых, на него оказала влияние поездка в Израиль и готовность граждан этой страны бороться за нее.

Прошло полгода с тех пор, как Ложкин занял пост главы АП, и к нему накопилось много вопросов — и вот он согласился на них ответить. Мы приходим в его кабинет, расположенный на втором этаже здания на улице Банковой. Ложкин работает в той же комнате, где трудился его предшественник Сергей Левочкин, а до него — президент Леонид Кучма. Он показывает нам кожаный зеленый диван, диктофон под которым положил конец политической карьере Кучмы и привел страну к оранжевой революции 2004 года. В кабинете Ложкина у нас возникает ощущение эстетического диссонанса — в комнате советского чиновника появились яркие пятна, работы современных украинских художников.

— У Бориса Ложкина никогда не было репутации борца за идеалы, за революцию. Многие знали его исключительно как бизнесмена, который неплохо монетизирует печатные СМИ и интернет. Человека, который даже свой медиахолдинг продал близкому к Виктору Януковичу человеку. А что можно монетизировать в Администрации президента? Иными словами, зачем вы сюда пришли?

— Я всегда был человеком реформистских взглядов. Еще в 1988‑м, когда проходили первые выборы народных депутатов СССР, я был в группе поддержки Виталия Коротича и Евгения Евтушенко, которые избирались от Харькова. Так что у меня с юности было желание изменить страну, в которой я живу.

Мы обновили персонал не потому, что люди плохие. Просто нужны сотрудники с другим мышлением

Предложение от президента я получил, когда был в поездке по Израилю и Иорданской пустыне. Это произошло после того, как мы прошли тренировку с израильским спецназом. В Израиле есть такая возможность. Мы тогда общались со спецназовцами, и меня поразили эти люди, которые точно понимают, зачем они воюют за свою страну, за которую они готовы убивать и умирать. Потом мы встречались с фермерами, живущими на спорных территориях в совершенно нечеловеческих условиях, их туда никто не заставлял ехать, но они с пистолетом на поясе рассказывают, что это их земля и их дети будут жить здесь… То, как они строят свою страну,— это, конечно, потрясающе.

Мы ехали с друзьями на джипе по пустыне, и тут мне позвонил Петр Алексеевич [Порошенко] и спросил, не хочу ли я возглавить его администрацию. Я тогда решил, что он, как человек с хорошим чувством юмора, шутит. Я ему тоже в шутку ответил: “Конечно, и главой администрации готов”. Но потом я понял, что он не шутил. Это было совершенно неожиданно.

— Вы понимали, что если, грубо говоря, не воровать, то ничего, кроме головной боли и бессонных ночей, здесь не получите?

— У меня было несколько мотивов. Во-первых, предложение поступило от моего друга и в прошлом партнера по бизнесу. Я понимал, что ему нужно будет строить собственную команду, и я мог быть ему полезен. Кроме того, я считаю, что Украина находится на распутье. И все происходящее может закончиться тем, что страна станет эдаким Израилем Восточной Европы — пусть обороняющейся, но процветающей страной с патриотичным населением. Либо — второй вариант — ее не будет в привычных нам границах. Я — за первый вариант. Произошел какой‑то патриотический щелчок. Я подумал: сколько можно критиковать и говорить, что все делается не так? Нужно попробовать что‑то сделать.

Моя монетизация может наступить только через капитализацию всей страны. И я убежден, что в долгосрочной перспективе это окажется даже более выгодным делом, чем то, что делали наши предшественники во власти. Банальная коррупция не принесет столько, сколько можно получить от хорошо капитализированного бизнеса в хорошо капитализированной стране.

— Что вы изменили в администрации?

— Картины поменяли [смеется, указывая на украшенные лепниной стены кабинета, в котором когда‑то работал глава Компартии УССР Владимир Щербицкий. На стенах висят громадные полотна украинских современных художников — Тиберия Сильваши, Анатолия Криволапа, Павла Макова, Романа Минина]. Меня, честно говоря, воротило от того соцреализма, который здесь висел.


В СТАРЫХ СТЕНАХ: В Администрации президента Борису Ложкину достался кабинет, в котором когда-то работал глава Компартии УССР Владимир Щербицкий / Фото: Наталья Кравчук
В СТАРЫХ СТЕНАХ: В Администрации президента Борису Ложкину достался кабинет, в котором когда-то работал глава Компартии УССР Владимир Щербицкий / Фото: Наталья Кравчук


Но главное — мы поменяли людей. И продолжаем это делать. Мы сократили численность администрации на 20 %. Обновили персонал на 60–70 %. Так необходимо сделать во всех органах государственной власти. И не потому, что люди плохие. Просто нужны сотрудники с другим мышлением. Те, кто чувствует себя неестественно и некомфортно в коридорах в стиле Щербицкого. Им нужна не позолота, а flipcharts, определение миссии и видения, как в бизнес-структурах.

— Замена людей происходит. А вот схемы, похоже, не меняются. К примеру, недавний скандал с поставками угля для украинских электростанций. Вы можете прояснить, в чем суть этого конфликта? Почему сначала поставки угля из ЮАР все считали спасением, а теперь преступлением? И почему многие уверены, что вы лоббируете интересы поставщиков?

— Администрация президента и я в том числе углем не занимаемся.

— Но вы же знаете, в чем дело.



— Знаю. В целом проблема в том, что марки угля, под которые рассчитаны наши ТЭС, расположены на территориях, подконтрольных боевикам. Необходимые нам сорта добываются еще в России, ЮАР, Австралии и Юго-Восточной Азии. Правительство решило закупать в ЮАР. Но этого объема было недостаточно, чтобы загрузить наши станции. Объем контракта, если не ошибаюсь,— миллион тонн. А до конца марта для ТЭЦ необходимо 5–5,5 млн т.

— Но зачем прекратили поставки из ЮАР? Какие были претензии к тем людям, которые его завезли?

— Генпрокуратура начала распутывать коррупционные схемы, которые сложились в украинской экономике. Больше всего их оказалось в электроэнергетике и угольной промышленности. В прошлом году, по некоторым данным, оборот коррупционных средств в этой сфере составил порядка $3,5 млрд. В этом году сумма меньше. Точно сказать пока невозможно. Но сумма все равно большая.

Насколько мне известно, некоторые из этих схем попытались использовать, когда появилась идея поставок южноафриканского угля. Деталей я не знаю, поскольку АП этим вопросом не занималась. Тем более я не знаю, почему какие‑то обвинения возникли лично в мой адрес.

— Объясняется это тем, что вы посоветовали в качестве посредника Сергея Кузяру. А его связывают с сыном бывшего президента Александром Януковичем и Сергеем Курченко, которому вы, кстати, продали Украинский Медиа Холдинг.

— Ну, с Курченко это точно не связано. Он, насколько я знаю, углем никогда не занимался. Это всегда была донецкая история — сына Виктора Януковича Александра и других бизнесменов из этого региона.

Что касается Кузяры, то я видел его раза два в жизни, в последний раз — около полутора месяцев назад. Сама же проблема, на мой взгляд, банальна — кто‑то отстаивает интересы связанных с собой компаний и не хочет появления на рынке нового участника, который может предложить уголь дешевле. Кто именно этим занимается — вопрос к прокуратуре.

Курс доллара - это отражение не действий НБУ, а всей украинской экономики

— Ранее сообщалось, что вы находитесь на постоянной связи с кремлевской администрацией. О чем и с кем вы там общаетесь? С главой Роснефти Игорем Сечиным общаетесь?

— Я разговариваю в основном с Ивановым [Сергей Иванов, глава администрации президента РФ], с Сечиным я не знаком. Поскольку у нас много вопросов, связанных с Россией, то с Ивановым мы общаемся в среднем один раз в неделю. Сейчас говорим преимущественно о выполнении Минских договоренностей.

— Как, по‑вашему: они готовы выходить из этого конфликта? Или настроены агрессивно?

— Россия же не рассматривает себя как сторону конфликта. Декларируется максимальная готовность помочь нам во всех вопросах, связанных с разрешением ситуации в Донбассе. Но при конструктивном настроении мы четко понимаем наши интересы и мотивы соседа.

— Прокомментируйте, пожалуйста, заявление в губернатора Днепропетровской области Игоря Коломойского о том, что ни вы, ни президент не понимаете, как проводить разграничение в Донбассе. И что нужно предпринимать более активные действия.

— Я таких высказываний из источников, заслуживающих доверия, не слышал. Мы с Коломойским общаемся. Он, бывает, критикует то, что мы делаем. Но не так, как вы говорите. Я бы так сказал: у него всегда есть своя точка зрения на те процессы, которые происходят в стране. Но с ним мы находимся во вполне конструктивном диалоге.

— Насколько я понял, Коломойский якобы считает, что нужно более активно развивать отношения с ЛНР и ДНР. А у вас более жесткая позиция?

— Наша позиция проста. Мы не понимаем, что такое ЛНР и ДНР. Когда мы инициировали закон об отдельных районах Луганской и Донецкой областей, то предлагали провести полноценные выборы по украинскому законодательству — для того, чтобы появились главы районов и мэры городов, которые представляли бы эти территории. Мы изначально говорили, что там должны быть законно избранные власти. И мы готовы сотрудничать со всеми законно избранными людьми с этих территорий. Нам же предлагают вести диалог с кем‑то, кто представляет неизвестно кого, некие республики, у которых нет ни конституции, ни законов. Никем не признанные.


— Переходим к другой теме. Я часто общаюсь с людьми, которые понимают в политике меньше, чем я. Зачастую приходится с ними спорить, объяснять, что степень запущенности в стране настолько высокая, что быстро все изменить невозможно. Но, по сути, у них есть один короткий вопрос, на который мне сложно ответить и который я хочу переадресовать вам. Он звучит так: где реформы? Где реальные изменения, которые эти люди могли бы ощутить?

— Я сам себе этот вопрос задаю. Жена меня по утрам спрашивает: зачем ты ходишь на эту работу? Продолжал бы себе путешествовать.

Когда я впервые проанализировал состояние системы государственной власти, то понял, что ее не существует. Мы набирали новых сотрудников, на ходу строили армию, решали десятки проблем, которые накопились за 23 года независимости.

Сейчас в систему пришли новые люди. Наработано большое количество законопроектов, которые, я уверен, парламент сейчас будет быстро принимать. В принципе, подготовлена база, которая позволит в ближайшие три-шесть месяцев показать всему миру и Украине, что здесь происходят серьезные перемены.



Но изменения были. К примеру, все уже забыли, что президент инициировал отмену такого атавизма советской системы, как общий прокурорский надзор. Он позволял прокуратуре заниматься любым вопросом. Теперь у нас, как в нормальных европейских странах, прокуратура будет действовать в рамках определенных ей полномочий.

Я прекрасно понимаю общественный запрос на изменения здесь и сейчас. И мы стараемся делать такие вещи. Но, во‑первых, у АП в парламентско-президентской республике для этого не хватает инструментов. А во‑вторых, нужно делать то, что приведет к продолжительному положительному эффекту.

— Я понимаю, что вы — не судья и не прокурор, но мне интересно ваше мнение. Почему за полгода не был наказан никто из тех, кто расстреливал Майдан, никто из мародеров режима Януковича и никто из сепаратистов?

— Это действительно вопрос к прокуратуре, МВД и судьям. Совершенно очевидно, что эти ведомства требуют кардинальных изменений, о которых мы говорили выше. И я не говорю о конкретных руководителях. Я говорю о качестве людей. Я не могу влиять на этот вопрос, но считаю, что кадровый состав правоохранительных органов, судов и прокуратуры должен принципиально измениться.

— Говоря о кадрах, давайте коснемся министров-иностранцев. Похоже, именно вашей идеей было их пригласить. Как это происходило?

— Да, я был одним из инициаторов этого процесса. И продолжаю настаивать на том, что чем больше будет иностранцев в органах государственной власти, тем лучше. Причем на всех уровнях. Пока, к сожалению, у нас ни одного иностранца нет, поскольку все министры, которых называют иностранцами, уже получили украинские паспорта еще до голосования за них в парламенте. Можете у них спросить, они покажут.

Но я считаю, что необходимо принять закон, который позволял бы иностранцам занимать пусть не самые высокие должности в органах власти, но без смены гражданства. На какой‑то срок — например, 12 месяцев. Такая инициатива уже есть.

Банальная коррупция не принесет столько, сколько можно получить от хорошо капитализированного бизнеса в хорошо капитализированной стране

Многие говорят, что у нас достаточно и своих кадров. С другой стороны, желая увидеть в новом правительстве людей нового качества, без конфликта интересов, с высокими ценностями, мы начали поиск кандидатов на посты министров через национальный совет реформ и с помощью лучших хедхантеров. Однако, к моему удивлению, обнаружили, что подходящих людей очень мало.

Ко мне каждый день приходят люди, желающие работать в администрации. Я бы их разделил на четыре группы. Первая — это те, кто видят в должности источник получения дохода. Эта группа, к сожалению, самая многочисленная. Они совершенно искренне не понимают, что здесь не так. Не верят. Спрашивают: может, мало предложили? Вторая группа — это те, кто искренне хотят работать, но не до конца понимают, как эту работу выполнять. К ним относится большое число гражданских активистов, не знакомых с менеджментом. Третья группа — профессиональные, некоррумпированные чиновники. Их немного, но они уже появились. А четвертая группа — это те, кого мы ищем, лидеры, движимые процветанием страны. И таких, как оказалось, крайне мало.

— Один из таких менеджеров — Юрий Косюк — больше не работает в администрации. С чем связано его увольнение?

— Тут другая история. Косюк — большой патриот, мощный организатор, но через пару месяцев работы он понял, что ему не подходит наш график — 16 рабочих часов в день без выходных. У меня за полгода было пять-шесть выходных. Он привык к немного другому образу жизни. Он сказал, что готов делать то, что потребуется для страны, но в другом качестве. Я Юрию очень благодарен. Он остается в команде внештатным советником президента. И я думаю, что он еще очень много полезного сделает для страны.


ДАВНО ЗНАКОМЫ: На должность главы АП Бориса Ложкина пригласил Петр Порошенко, с которым его когда-то связывал общий бизнес / Фото: Пресс-служба президента
ДАВНО ЗНАКОМЫ: На должность главы АП Бориса Ложкина пригласил Петр Порошенко, с которым его когда-то связывал общий бизнес / Фото: Пресс-служба президента


— Люди крайне недовольны резким обесценением гривны. Похоже, НБУ не знает, что с этим делать. Что будет предпринимать президент?

— Курс доллара — это отражение не действий НБУ, а всей украинской экономики. Украина лишилась 20 % экспортной выручки, сосредоточенной в отдельных районах Донецкой и Луганской областей. ВВП в этом году упал на 7 %. Инвестиции в страну практически не приходили. В такой ситуации, думаю, никто не смог бы удерживать курс на уровне 2013 года.

Предыдущая власть несколько лет искусственно удерживала курс в куда менее сложных обстоятельствах, и на это ушло больше половины золотовалютных запасов Украины — почти $20 млрд. По сути, резервы были вымыты. И инструментария для работы с курсом у НБУ почти не осталось.

— Может ли глава НБУ Валерия Гонтарева быть уволена? И назначен кто‑то, кто сможет обуздать доллар? Когда?

— Вопрос не в Гонтаревой — вопрос в антикризисных мерах по нормализации экономики, которые должно предпринимать правительство, НБУ и все остальные. Ситуация в первую очередь будет зависеть от выполнения программы правительства, а также от того, насколько эффективно будут привлечены деньги доноров и инвесторов.

Я не говорю, что у нас лучший центробанк в мире, но Валерия Гонтарева прилагает серьезные усилия, чтобы удерживать ситуацию. К тому же НБУ реформируется и сокращает собственные расходы. На 2013 год его бюджет был заложен на уровне 11 млрд грн — и это еще по курсу 8 грн / $. В следующем году благодаря действиям Валерии Гонтаревой он сократится вдвое — до 5 млрд грн.



Запланировано и масштабное сокращение аппарата НБУ. Для центробанка такой страны, как Украина, достаточно 1,5–2 тыс. сотрудников. Когда пришла Валерия Гонтарева, там работали более 10 тыс. человек. В следующем году их уже будет 5 тыс. Будет сокращаться количество отделений — совершенно нецелесообразно размещать их в каждом областном центре.

— Если бы, например, Польша остановилась в своем развитии, сколько Украине нужно было бы лет, чтобы ее догнать?

— Я считаю, что при наличии хорошей команды мы можем нагнать Польшу, даже если она будет развиваться такими же темпами, как сейчас, лет за семь. На самом деле у нас богатая страна. Когда смотришь на уровень коррупции, вопиющую неэффективность, препятствия для бизнеса, то задумываешься, а как бы все работало, если бы этого не было. У России есть нефть, у нас есть земля. У нас много образованных, умных и способных людей, которые могут работать в самых разных сферах. Из Украины можно реально сделать процветающую страну. Для этого нужна сильная команда, мотивированная на то, чтобы этого добиться.

— И последний вопрос. Я многократно бывал в здании Кабмина, АП и в Верховной раде. Меня всегда удивлял тот совок, который существует в какой‑то параллельной реальности. Эти дорожки, мрамор, позолота. Я разговаривал даже с некоторыми новыми чиновниками, и они все говорят, что это страшно давит. Не обсуждался ли вопрос о выезде из этих зданий?

— Мне то же самое говорят наши грузинские коллеги. Идея правильная, я согласен. И дай бог, чтобы мы смогли ее реализовать. Это вопрос вложений. Тут есть вопросы спецсвязи и безопасности. Но, в принципе, я считаю, что правительственный квартал нужно перестроить. Возможно, возвести новый, и необязательно в этом же месте.

Материал опубликован в №32 журнала Новое Время от 19 декабря 2014 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: