25 февраля 2017, суббота

Как живут тысячи бойцов АТО с поствоенным синдромом

В военных госпиталях, по данным Минобороны, с ранеными военными работают специалисты-психологи. Но этого мало

В военных госпиталях, по данным Минобороны, с ранеными военными работают специалисты-психологи. Но этого мало

Каждый пятый воин АТО принесет с собой в мирную жизнь сильнейшее психологическое расстройство: от замкнутости и головных болей до вспышек агрессии и пьянства. Помощь таким людям сейчас почти не оказывают

Капитан Владимир Господинчик, получивший ранение в зоне АТО, когда речь заходит о самом сложном на войне, говорит не о боях. Хотя их‑то в его истории хватает: он был под Донецком, в секторах D и C. Но офицер все равно говорит об ином — о посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР), через который прошел сам.

“Получил осколочное ранение средней тяжести. А потом,— тут капитан замолкает, но находит в себе силы продолжить:

— Если бы не жена, давно бы спился”. Проблема была в том, что после ранения он почувствовал себя “отработанным материалом”, который “починили и выкинули”.

Сейчас офицер продолжает службу, хоть и вне АТО, но это чувство запомнил.

Через схожие ощущения прошли еще как минимум 9 тыс. военнослужащих из зоны боевых действий. Об этом говорит Всеволод Стеблюк, ученый медик, помощник министра обороны по медицинским вопросам. Именно столько людей, по его информации, обратились за психологической или психиатрической помощью. Врачи констатировали у них острые реакции на стресс, расстройства адаптации и обострения психических болезней, которых ранее не наблюдалось.

Независимые психологи склонны считать, что Минобороны сильно занижает данные по страдающим от ПТСР. По их оценкам, около 80 % служащих в АТО так или иначе испытывали психологические расстройства. То есть примерно 80 тыс. знают, что это такое — поствоенный синдром, вызванный неудовлетворительным процессом адаптации к мирной жизни, социальной неустроенностью и отсутствием системных программ психологической помощи. И военнослужащие, зачастую не замечая проблемы, месяцами живут с ПТСР. Хотя могли бы справиться с расстройством — но их адаптацией к мирной жизни мало кто занимается.

“Мы можем констатировать, что стоим на пороге новой эпидемии ПТСР и других расстройств адаптации”,— уверен Стеблюк.

Изнанка войны

Руслан Масейков, старший сержант, служил контрактником в Вооруженных силах Украины (ВСУ) 15 лет. Был в миротворческих миссиях в Косово, а в мае 2014‑го оказался в Луганской области. После ранения он оставил службу.

“20 мая приняли первый бой. У некоторых бойцов был ступор — стоят и смотрят, не могут понять, что происходит”,— вспоминает Масейков свое боевое крещение в АТО. За тем днем были еще и еще: бойцы уже не впадали в ступор, но от этого легче на стало — проблемы ушли внутрь. В итоге у половины сослуживцев, по его мнению, ПТСР точно есть. Просто проявляется это расстройство по‑разному. У самого Масейкова это выглядит так: плохо спит, плохо ест, раздражается практически из‑за любой мелочи.

Сами больные ПТСР не замечают, - Всеволод Стеблюк, помощник министра обороны

“У меня была ситуация. Сплю, начинаю дергаться. Жена увидела, и за ногу меня трогает: “Руслан, Руслан”. А я, не осознавая, что делаю, разворачиваюсь и по руке ее бью, чуть не сломал,— рассказывает старший сержант.— Это ненормально. Где‑то в подсознании еще воюю”.

Галина Цыганенко, старший научный сотрудник Института социальной и политической психологии, поясняет: чтобы выжить в условиях войны, психика бойцов настраивается на мгновенную реакцию — уклоняться от взрывов, пуль. А в минуты затишья — мгновенно перезагружаться, через, например, моментальное засыпание.

“В мирной жизни нет опасности,— поясняет психолог.— Но психика этого не понимает, она видит опасность со всех сторон”. Поэтому на подсознательном уровне люди, прошедшие войну, на все реагируют взбудоражено и агрессивно. И удар по руке сквозь сон — еще не самое худшее.

ПТСР, по словам экспертов,— это тяжелое психическое состояние, возникающие у людей, прошедших через бои. А также у тех, кто пережил тяжелую физическую травму или долго жил под угрозой смерти. Стеблюк объясняет, что такой стресс проявляется повторным напоминанием или переживанием опасных ситуаций из прошлого, высоким уровнем тревожности, который сохраняется в течение месяца и дольше после травмировавшего психику события.

“Беда в том, что сами больные ПТСР не замечают,— рассказывает медик.— Но если им вовремя не помочь, то война для них не закончится никогда”.

Алкоголизм, участие в драках, желание решить даже простую проблему наиболее быстрым и жестким образом, наркомания — вот во что может превратиться жизнь людей, для которых война продолжается и на гражданке.

Масейков об этом знает. Рассказывает, что его боевые товарищи, ушедшие на гражданку, спиваются. Особенно в селах, где к ним меньше внимания. И это, мол, не одиночные случаи: прошедшие через АТО люди в тылу живут неуравновешенно, пьют, грабят, даже иногда убивают.

Официальной статистики по этому вопросу нет.

Жить в мире

Елена Подолян, руководитель комплексной программы реабилитации военных и членов их семей Форпост, объясняет, почему солдаты плохо уживаются с миром. “Старые смыслы уже перестали иметь ценность, а новых они еще не обрели”,— говорит она. И добавляет, что зачастую вернувшимся с войны не на что жить, работать негде, да и отношение к ним в обществе очень противоречиво. На этом фоне и возникают проблемы.

В истории военно-социальной психиатрии есть много примеров ветеранских синдромов — вьетнамского, афганского, войны в Персидском заливе. Но специалисты говорят: нужно учитывать, что для стран НАТО все это касалось участников боевых действий на территории других государств, солдат-контрактников, профессиональных военных.

Украинский же донбасский синдром имеет свои особенности, уверен Стеблюк. Они заключаются в контингенте пораженных — это и добровольцы, и мобилизованные гражданские люди. Также отличия есть и в проявлениях синдрома. А все из‑за характера боевых действий, в которых, в основном, отсутствует прямой огневой контакт — идет война артиллерии.

Постоянные повторяющиеся обстрелы из минометов и систем залпового огня вынуждают пассивно ожидать их окончания в укрытии. “Создается ситуация, когда риск поражения накладывается на вынужденное бездействие. И ее переживание в пассивном состоянии исключает активные механизмы адаптации, типа “бей или беги”,— поясняет эксперт.

В таком положении нельзя выплеснуть энергию наружу, и стресс затаивается внутри. Это увеличивает число тех, кто страдает от ПТСР. Об этом говорит Подолян, считая, что среди украинских военнослужащих 80 % страдают или будут страдать от поствоенного синдрома.

При этом, по ее мнению, государство почти ничего не делает, чтобы помочь этим людям. А имеющиеся программы, мол, могут превратиться в проекты, которые плохо работают.

Старший сержант Масейков говорит примерно то же — мало кто из его сослуживцев сталкивался с таким понятием, как психологическая помощь от государства.


Всеволод Стеблюк (на фото справа) считает, что воинам, прошедшим АТО, нужно перед выходом на гражданку давать возможность избавиться от внутреннего напряжения
Всеволод Стеблюк (на фото справа) считает, что воинам, прошедшим АТО, нужно перед выходом на гражданку давать возможность избавиться от внутреннего напряжения


Стеблюк защищает Минобороны — “своих” там не бросают: в каждом госпитале на сегодня введены должности психологов и психотерапевтов. Они проводят беседы со всеми ранеными, определяя конкретные меры по реабилитации. Более того, 70 военных психологов оказывают помощь раненым бойцам непосредственно на передовой. А еще, как указывает военный врач, в городе Староконстантинове, что в Хмельницкой области, министерство открыло госпиталь психиатрического направления на 100 коек.

Также Стеблюк уточняет: в Минобороны подсчитали, что лишь до 20 % всех ветеранов имеют ПТСР. И эта доля совпадает с цифрами, с которыми столкнулись другие воевавшие или воюющие страны.

Впрочем, он признается: сделанного на сегодня в Украине для психологической помощи бойцам мало. К примеру, в странах НАТО все военные, которые прошли через боевые операции, сразу же после возвращения из горячих точек направляются с женами и детьми на курорты или в спа-центры сроком до семи дней. Это позволяет им войти в мирную жизнь без резкого наплыва бытовых проблем, поясняет он.

Стеблюк хотел бы запустить схожую программу “психологического карантина” и в Украине. Причем не только для демобилизованных, но и для тех, кто ушел на ротацию или даже в отпуск. Чтобы солдаты избавились от внутреннего напряжения. А дальше сделать так, чтобы участники АТО постоянно находились бы под наблюдением психиатров для раннего выявления расстройств.

Сесть, поговорить, дать направление, - Владимир Господинчик, капитан ВСУ

Если этого не сделать, то, по мнению медика, уже в ближайшее время в стране появится большая группа людей, которая утратила умение приспосабливаться к социальной среде и вести нормальный образ жизни.
Пока же главным инструментом “адаптации” для многих участников АТО, особенно если они демобилизовались, минуя госпиталя и присутствующих там психологов, остаются семьи. А еще — такие же воины, которые прошли через ПТСР, и теперь готовы делиться своим опытом.

Примером тому может служить капитан Господинчик. Справиться с поствоенным синдромом ему помогла жена, доказавшая офицеру, что он нужен ей и их сыну. А дальше уже стал действовать сам капитан — он прошел курсы оказания медицинской помощи при поствоенном синдроме. Теперь Господинчик готов подставить плечо боевым побратимам. “Материально я мало что могу. А вот сесть, поговорить, дать направление на будущее — вполне. Так и пацанам легче, и я понимаю, что приношу какую-то пользу”,— уверен офицер.

Материал опубликован в НВ №32 от 4 сентября 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: