10 декабря 2016, суббота

Как в СССР расправились с членами подпольного правительства Польши, боровшегося против немцев

комментировать
Руководство польской армии генерала Андерса (на фото — в центре с бритой головой) на вилле в Бузулуке Оренбургской области

Руководство польской армии генерала Андерса (на фото — в центре с бритой головой) на вилле в Бузулуке Оренбургской области

В конце Второй мировой советские органы с подачи Кремля схватили и осудили членов польского подпольного правительства, боровшегося против немцев. В глазах Москвы они были виновны в том, что желали Польше независимости — как от немцев, так и от Советов

"Впервые в истории советского “правосудия” на скамье подсудимых сидели не советские граждане, а граждане государства и солдаты народа, который первым объявил войну гитлеризму”,— писала выходившая в Лондоне польская газета Dziennik Polski о процессе, начавшемся 18 июня 1945 года в московском Доме профсоюзов. Судили 16 членов подпольного правительства Польши, действовавшего на территории этой страны во время немецкой и советской оккупации.

Их задержали еще в марте, сразу после того, как советская армия выбила из Польши немцев. И хотя никто из этих людей не был гражданином СССР, арестованных вывезли в Москву. Три месяца следствия и карцеров НКВД на Лубянке — и они предстали перед лицом советской Фемиды.

Суд длился всего четыре дня. Этого хватило, чтобы в присутствии зарубежных дипломатов и журналистов вывалить на поляков гору обвинений в организации диверсий в тылу Красной армии. Доказательств практически не было. О фактах диверсий члены правительства узнали уже после ареста — от советской стороны. После робких самооправданий суд признал троих невиновными, остальные получили разные сроки тюрем и лагерей — от 4 месяцев до 10 лет. Жизни троих осужденных оборвались в сталинских застенках. В числе последних оказался и генерал Леопольд Окулицкий, которого Иосиф Сталин в разговоре с британским и американским послами назвал “самым опасным противником и преступником”. Окулицкий — последний руководитель Армии Крайовой (АК), вооруженного партизанского движения поляков во время оккупации.


Леопольд Окулицкий и его связная, полковник Бронислава Выслоухова, приговоренная в Москве к смертной казни в июле 1941 года, в штабе польской армии в Бузулуке Оренбургской области. Обоих освободили в сентябре 1941‑го после подписания советско-польского договора о сотрудничестве
Леопольд Окулицкий и его связная, полковник Бронислава Выслоухова, приговоренная в Москве к смертной казни в июле 1941 года, в штабе польской армии в Бузулуке Оренбургской области. Обоих освободили в сентябре 1941‑го после подписания советско-польского договора о сотрудничестве


Лишь в апреле 1990 года пленум Верховного суда СССР отменил приговор полякам из‑за отсутствия состава преступления.

Друзья и враги

Вторжение германских войск в Польшу 1 сентября 1939 года, с которого и началась Вторая мировая война, застало поляков врасплох. Варшава уповала на союзнический договор с Великобританией и Францией: три государства обязывались объявить войну любым внешним агрессорам, которые посягнут на территорию одного из них.

Союзники пришли на помощь, но скорее на уровне официальных заявлений: вооруженные столкновения на французско-германской границе закончились через несколько дней, едва начавшись.

Полной неожиданностью для Польши стала и реакция СССР. Москва и Берлин не скрывали своих союзнических отношений. Не делали они тайны и из подписания за неделю до войны договора о ненападении, известного как пакт Молотова—Риббентропа. Но никто, в том числе и поляки, не знал о существовании дополнительного протокола, по которому Германия и СССР определяли границы сфер влияния — Польше в нем прописывалась незавидная участь быть разделенной.

И поэтому в сентябре 1939‑го, когда польские войска еще обороняли Варшаву, Красная армия оккупировала восточные земли под официальным предлогом освобождения украинских и белорусских трудящихся из‑под классового гнета.

28 сентября в 13:15 немецкий генерал Иоганнес Бласковиц принимал капитуляцию Варшавы от генерала Тадеуша Котжебы, а к вечеру того же дня в Москве Молотов и Риббентроп подписали новый договор о дружбе и границах. В обход всех международных норм Советы и нацисты официально закрепили рубежи захваченных ими территорий Польши. К тому же обязались сотрудничать в деле подавления польского сопротивления.


Бомбардировка Варшавы немецкой артиллерией во время восстания (лето-осень 1944 года)
Бомбардировка Варшавы немецкой артиллерией во время восстания (лето-осень 1944 года)


Секретный пункт договора гласил: “Обе стороны не будут допускать на своих территориях никакой польской агитации, затрагивающей территорию другой стороны. Они будут подавлять на своих территориях все источники подобной агитации и информировать друг друга о мерах, предпринимаемых с этой целью”.

Советский конвейер

Легитимное польское правительство в ночь с 17 на 18 сентября перебралось в Румынию, а спустя несколько дней — во Францию. Армия же осталась и действовала на свое усмотрение, одновременно отбиваясь от врагов на западе и востоке.

Наиболее яростно сопротивлялись отряды генерала Владислава Андерса. Он попытался вырваться из советско-германского окружения, чтобы уйти в Венгрию, а оттуда — в союзную Францию. Однако под Львовом Андерса тяжело ранило, и он попал в руки НКВД.

В ноябре 1940 года в Москву на Лубянку первый раз был доставлен и Окулицкий. Будучи в чине полковника, он возглавлял львовское отделение подпольного Союза вооруженной борьбы. И хотя эта организация в то время не имела возможности активно сопротивляться, советские органы не оставили ее без внимания. Выдал Окулицкого связной. Позже он вспоминал: “Методы НКВД, который проник везде, полностью деморализовали людей слабых. Везде тысячи агентов. В сравнении с НКВД методы гестапо — просто детские”.

На Лубянке Окулицкому пришлось пройти несколько кругов ада. Его оставляли на несколько дней в камере с круглосуточным ярким электрическим освещением. Но самым тяжелым был так называемый конвейер. Советская писательница Евгения Гинзбург, сама пережившая подобное, описала эту технологию: “Непрерывный допрос. Они меняются, а я остаюсь все та же. Семь суток без сна и еды, даже без возвращения в камеру. Хорошо выбритые, отоспавшиеся, они проходили передо мной, как во сне. Цель конвейера — истощить нервы, обессилить физически, сломить сопротивление, заставить подписать то, что им требуется”.

Окулицкий сломался и назвал нескольких своих коллег по подполью с позывными связных и адресами явочных квартир.

Возможно, и он, и генерал Андерс разделили бы участь 15 тыс. польских офицеров, взятых в плен советскими войсками осенью 1939‑го и расстрелянных в Катынском лесу под Смоленском весной 1940‑го. Но как только Германия объявила войну СССР и Сталин пришел в себя после шока, Кремль сделал ставку на поляков.


Подписание советско-польского договора о сотрудничестве в Лондоне осенью 1941 года. Слева за столом — Владислав Сикорский, премьер польского правительства в изгнании, справа — Иван Майский, посол СССР в Великобритании
Подписание советско-польского договора о сотрудничестве в Лондоне осенью 1941 года. Слева за столом — Владислав Сикорский, премьер польского правительства в изгнании, справа — Иван Майский, посол СССР в Великобритании


В июле 1941‑го в Лондоне польский премьер-министр в изгнании генерал Владислав Сикорский и советский посол в Великобритании Иван Майский, поляк по происхождению, подписали соглашение о сотрудничестве двух правительств. Договор предполагал амнистию всех польских заключенных и военнопленных на территории СССР. Из них решили создать военные подразделения для борьбы с Германией.

В начале августа шеф НКВД Лаврентий Берия пригласил к себе в кабинет генерала Андерса и сообщил, что лондонское правительство назначило его командующим польскими войсками в СССР.

В декабре 1941 года в Москву прибыл и сам Сикорский. На переговорах со Сталиным поляки предложили перебросить их отряды с территории Союза на Запад. Польский посол в СССР Станислав Кот писал, что хозяин Кремля отреагировал на это резко: “Если поляки не хотят здесь воевать, то пусть прямо и скажут: да или нет. <…> Обойдемся без вас. Можем всех отдать. Сами справимся. Отвоюем Польшу и тогда вам ее отдадим. Но что на это люди скажут?”

Тем не менее Андерсу позволили вывести в Иран сформированную им в СССР 50‑тысячную армию. Место передислокации выбрали неслучайно: в 1941‑м эту страну оккупировали британские, советские, а чуть позже и американские войска с тем, чтобы Гитлер не повлиял на Тегеран, имевший в распоряжении богатые нефтяные месторождения.

Из Ирана армию Андерса перебросили в подконтрольную Великобритании Палестину, а оттуда — на фронты в Северной Африке и Италии.

Со штабом Андерса СССР покинул и Окулицкий.

А в мае 1944‑го полковник высадился с парашютом в оккупированной немцами Польше и присоединился к подполью. К тому времени Союз вооруженной борьбы переформировали в Армию Крайову.

В августе 1944‑го в Варшаве под управлением АК вспыхнуло антигитлеровское восстание. Красная Армия стояла в предместьях польской столицы. Однако на помощь восставшим не спешила. Более того, советские войска задерживали региональные отряды АК, спешившие в Варшаву с оружием. А Сталин в депеше британскому премьеру Уинстону Черчиллю назвал повстанцев “группкой преступников, которые, чтобы получить власть, устроили варшавскую авантюру”. В итоге немцы сравняли польскую столицу с землей. Погибло до 200 тыс. гражданского населения Варшавы, а командующий АК Тадеуш Коморовский и подчинявшиеся ему повстанцы сдались немцам.

Приказом из Лондона Окулицкий, избежавший ареста, возглавил АК после восстания. Но как только Красная армия вышла к границам Германии в январе 1945 года, он распустил армию, велев всем солдатам “расходиться по домам, у кого они еще остались”.

Самый справедливый

Руководство АК законспирировало региональные штабы движения, приказало спрятать оружие и радиопередатчики. Внутреннее распоряжение по армии гласило, что все это следует использовать в случае угрозы независимости Польши со стороны СССР. НКВД быстро узнало об этой тактике, и в марте 1945‑го маршал Георгий Жуков обратился к руководству подпольного правительства с предложением о встрече, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество.

27 марта руководство подполья во главе с Окулицким прибыло на виллу НКВД в Прушкове, городке неподалеку от Варшавы. Всю делегацию из 16 человек арестовали и на следующий день уже допрашивали на Лубянке. Утром 18 июня членов подпольного правительства под конвоем ввели в зал суда в московском Доме профсоюзов.

Заседание вел опытный в подобных процессах Василий Ульрих, председательствовавший на самых громких сталинских процессах 1930‑х.

Подсудимые отказались от защиты, так как не были уверены в корректности перевода их показаний. Почти все они говорили по‑русски и имели юридическое образование. Хотя это им не помогло, да и не могло помочь: суд длился всего четыре дня, а приговоры были заранее согласованы в Кремле.


Генерал Окулицкий (на фото — справа) во время суда спрашивает у своего коллеги, слышал ли он о диверсионных заданиях в тылу Красной армии
Генерал Окулицкий (на фото — справа) во время суда спрашивает у своего коллеги, слышал ли он о диверсионных заданиях в тылу Красной армии


Подсудимым вменялась в вину организация диверсий на землях, занятых Красной армией. Окулицкий в ходе самозащиты задавал одни и те же вопросы всем своим коллегам: “Слышали ли вы от меня приказы о диверсиях?” Все отвечали: “Нет”. Дальше генерал спрашивал: “От кого вы слышали о фактах диверсии?” Ответ: “От советского руководства”.

Окулицкий возглавлял АК всего два месяца. К тому же генерал утверждал, что все действия региональных отрядов армии, в которых суд усматривал диверсионный умысел, совершались без согласования с центральным руководством. Для этого Окулицкий и его коллеги просили вызвать нескольких командиров таких подразделений — они ведь были в это время на Лубянке. Суд отказал.

Зато Ульрих и иже с ним много внимания уделили взрыву на железной дороге в Западной Белоруссии в ночь с 17 на 18 сентября 1939 года. Его совершил отряд польской армии, тогда еще не капитулировавшей, под руководством одного из подсудимых — Станислава Янковского. “Зачем вы это сделали?” — спросил у него Ульрих. “Это был протест против вторжения СССР в Польшу”,— ответил подсудимый. Дальше Ульрих, “забыв” о пакте Молотова—Риббентропа, начал совестить “неблагодарных” поляков: “Но ведь уже шла война с немцами. Мы ведь боролись с общим врагом”. Подобными нравоучениями сопровождались почти все ответы подсудимых.

По ходу процесса Сталин в Кремле утверждал новое правительство Польши. Для этого в Москву пригласили Станислава Миколайчика, премьера польского правительства в изгнании, занявшего этот пост после того, как в авиакатастрофе погиб генерал Сикорский.

На роль президента страны Сталин давно уже присмотрел преданного коммуниста — Болеслава Берута. В правительство вошли преимущественно представители рабочей и крестьянской партий и социалисты. Послы Великобритании и США молчаливо одобрили состав марионеточного руководства послевоенной Польши.

И уж тем более никто из западных представителей антигитлеровской коалиции не стал возмущаться по поводу суда над членами подпольного правительства, каким бы притянутым за уши ни было обвинение.

В итоге, по сталинским меркам, осужденные получили более чем щадящие приговоры. 11 человек отправились в тюрьму на срок от четырех месяцев до года, трое — на пять лет, Янковскому дали восемь лет, а Окулицкому — десять. Двое последних живыми из советских тюрем не вышли: по актам Лубянки, они умерли от сердечных приступов. Но тюремное сарафанное радио сообщало, что их убили: Окулицкого — на Рождество 1946‑го, а Янковского — за две недели до окончания его срока.

Материал опубликован в НВ №33 от 11 сентября 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: