7 декабря 2016, среда

Как Украина рискует потерять $2,6 млрд и кому это нужно, рассказывает нардеп Елена Сотник

Как Украина рискует потерять $2,6 млрд и кому это нужно, рассказывает нардеп Елена Сотник
Стремление конфисковать миллиарды окружения Януковича любой ценой и быстро чревато огромными долгами и судебными разбирательствами, считает секретарь Комитета по вопросам адаптации украинского законодательства к законодательству ЕС

— Почему из-за закона, который пишется для того, чтобы отобрать награбленное у «Семьи», в парламенте вдруг вспыхнула война?

— Для пояснения ситуации нужно вернуться на шаг назад. Текст закона, проголосованный в первом чтении, был доработан всего в течение часа до голосования (мной, Сергеем Соболевым и главным юристом ВРУ Михаилом Теплюком), для того, чтобы хотя бы частично привести его в соответствие с требованиями конституции. И основным условием вынесения его на второе чтение было доработка законопроекта на основе полного политического консенсуса с участием европейских экспертов. Это можно легко проверить, открыв стенограмму заседания того дня.

Тем более, что к сегодняшнему дню парламент получил разгромный вывод на проект от экспертов Совета Европы, ОБСЕ и четкую позицию представительства Евросоюза в Украине, что этот закон противоречит европейским стандартам. В своей антикоррупционной экспертизе Центр политико-правовых реформ поставил наивысший бал коррупционногенности.

Вместо этого, один из авторов законопроекта Иван Винник [соавторы законопроекта – Юрий Береза, Иван Винник, Сергей Пашинский, Андрей Тетерук, Артур Герасимов, Татьяна Черновол] поданными поправками фактически возвращает закон в то спорное состояние, которое было до первого чтения. То есть ту редакцию, которую фракции согласовали принять в первом чтении, опять откатывают в первоначальное состояние. Там остаются все узкие места, противоречащие практике Европейского суда, и, в первую очередь, принцип доказывания лицом своей невиновности, конфискация до вынесения приговора, а значит без доказывания вины, нарушение прав добросовестного приобретателя.

Прокуратура по сути может почивать на лаврах: ей можно не собирать доказательств вины, а просто написать абстрактные обоснования, и любое третье лицо, которое можно хоть как-то связать с чиновником, подозреваемым в коррупции, должно будет доказывать, откуда у него ценности: от денежных средств до каких угодно ценных бумаг.

Мы заплатим два раза. Это может обернуться стране не $1,3 млрд существующего долга, а всеми $2,6 млрд 

Фактически у прокуратуры появится инструмент (как минимум на ближайшие два года – такой прописан срок действия закона) в рамках криминальных производств связывать успешно действующие предприятия и чиновников, выносить последним подозрение и ставить вопрос о конфискации у юридического лица как денежных средств на счетах, так и ценных бумаг, включая акции других компаний

Теперь посмотрим на реалии. Вынести подозрение для правоохранительных органов не составляет труда – за ошибку нет ответственности, как и за снятие подозрения в будущем. Если закон не будет содержать обязательства доказывания прокуратурой незаконности приобретения юридическими или физическими лицами активов, то, по сути, сговор прокуратуры и судов может привести к «отжиму» любого предприятия через его учредителей или активов. Тут на приходе в Украину инвестора сразу можно поставить крест, а значит на росте экономики и новых рабочих местах. Недоверие к правоохранительной и судебной системе, умноженное на инструмент широкой конфискации у третьих лиц – это минус сотни баллов на привлекательности страны.

Кстати, именно ценные бумаги важный момент в этом законе. Одна из основных целей «конфискации» – это ценные бумаги на $1,3 млрд, которые сейчас арестованы. Это так называемые «евробонды», украинские долговые обязательства, но выпущенные иностранным юрлицом.

— Чьи конкретно это обязательства?

— По данным Генпрокуратуры (у них нет прямых доказательств, но есть данные финансовых разведок), эти долговые обязательства каким-то образом связаны с [экс-главой НБУ Сергеем] Арбузовым. Видимо прокуратура не хочет занимать себя долгими судебными процессами и ей нужен этот закон, чтобы оперативно эти активы конфисковать.

Хорошо, если бы в законе было прописано, что активы , а не взыскиваются, – это большая разница с юридической точки зрения. Конфискованные ценные бумаги, например, согласно прямой норме закона идут сразу же на погашение государственного долга. Если же бумаги взыскиваются в доход государства, то нет никакого прямого обязательства сразу же отправлять их на погашение государственного долга. Ценные бумаги можно снова продать, причем с любым дисконтом, потому что нигде в предложенном законопроекте это не урегулировано. Например, можно $1,3 млрд долгов Украины продать за 20% их стоимости. Мотивируя тем, что страна фактически в дефолте, и любые деньги нужны. И продадут их, например, за $100-200 млн.

— И кто-то на этом заработает?

— Конечно. Их продают, бюджет получает эти деньги – например, $100-200 млн. Нам преподносят это как «победу», А реальная стоимость этих евробондов не меньше 90% от номинала. И вся эта разница – условно говоря, до 50% реальной стоимости бумаг – осядет у кого-то в карманах. Потому что потом на рынке их можно продать ближе к погашению реально где-то за 95% номинала или предъявить за 100% к погашению.

Плюс к этому покупателю долговых обязательств, когда придет срок их погашения (по-моему, часть погашения наступит уже в этом году, а следующая приблизительно через 1,5 года), Украина как государство все равно заплатит $1,3, потому что это ее долги. То есть государственный бюджет, например, сейчас получит $100 или 200 млн от продажи, но позже все равно $1,3 млрд заплатим.

— То есть, долг все равно останется на государстве.

— Да. Мы его рано или поздно погасим, а кто-то на этом заработает очень большие деньги, как минимум дважды. Чтобы этого избежать, я внесла соответствующую поправку в проект – немедленное зачисление долговых бумаг в счет погашения государственного долга. Посмотрим, как она будет воспринята авторами. 

Но самый большой риск связан с тем, что этот закон не соответствует практике Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ).

— Принятые по нему решения можно оспорить?

— Если, например, Арбузов (как предполагает ГПУ) или компания, на которую сейчас записаны эти бумаги, пойдет в суд и оспорит решение украинских властей о «спец конфискации», как оспаривал решения против себя [экс-замглавы АП Андрей] Портнов, и мы не сможем свои интересы отстоять, то государство Украина обязано будет возместить ущерб на всю сумму изъятого имущества.

— И судебные издержки.

— Издержки, компенсации, в полном объеме стоимость номинала этих ценных бумаг. То есть мы заплатим два раза. Это может обернуться стране не $1,3 млрд существующего долга, а всеми $2,6 млрд – те $1,3 млрд, которые придется платить новому собственнику, когда подойдет срок погашения, и $1,3 млрд в случае негативного решения Европейского суда, как компенсация. А в плюсе всего возможные $100-200 млн от продажи бумаг.

Почему они не идут через закон о спецконфискации, который мы уже приняли? Потому что он предусматривает, что коррупционные деньги идут сразу же в бюджет, зачисляются на казначейские счета, а ценные бумаги зачисляются в счет погашения госдолга, на этом нельзя заработать. Во-вторых, не нужно вынесения приговора и процедура не требует никаких усилий от прокуратуры – бремя доказывания лежит на третьем лице или подозреваемом. Можно в суд идти, даже не имея доказательств. Ну, а про наши суды и перспективы защиты там прав добросовестного собственника мне вам рассказывать не нужно.


Так, по оценкам Елены Сотник, выглядят риски, связанные со спецконфискацией
Так, по оценкам Елены Сотник, выглядят риски, связанные со спецконфискацией


— Что вы предлагаете?

— Первое – мы подали поправки, предполагающие, что продажа бумаг возможна только по номиналу. То есть если $1,3 млрд стоят долговые бумаги, то только за $1,3 млрд их можно продать.

Если же «долговые бумаги» не купят, Минфин замораживает эти ценные бумаги на казначейском счету до момента погашения, потом происходит взаимозачет, и государство уменьшает свой госдолг на $1,3 млрд. Живых денег с этого не получаем, зато $1,3 млрд долга гарантировано списываем. Ну, а если мы получим какое-то негативное решение в международном суде, бумаги у нас будут заморожены, и, в крайнем случае мы их вернем. По крайней мере, государство не получит двойной убыток.

— Фамилий Януковича, Арбузова и Клименко в законопроекте не написано, и, насколько я понимаю, разногласия еще и в том, что закон может быть использован не против этих одиозных персонажей, а против обычных людей. Это правда?

— В законе должна быть четко записана норма, что у добросовестных приобретателей не могут по такой процедуре забрать имущество. Так мы защищаем всех тех инвесторов, которые заработали здесь деньги или законно приобрели какое-то имущество, – если они выполнили все процедуры, то не обязаны были знать, у кого и как покупают. Пусть прокуратура идет и отбирает деньги у подозреваемого или обвиняемого. Иначе нет никакой логики.

Проблема с тем, что не работает прокуратура. За два года ни одного нормального процесса. Они не хотят ничего делать. Не найти за два года доказательств связи Януковича, Азарова, Клименко со всеми схемами – это смешно. При том, что им помогают все финансовые иностранные разведки, Италия многие данные дала, раскрыла разведданные. Но нельзя же идти и нарушать права человека только потому, что прокуратура у нас плохо работает.

И последнее. Если мы не получим от Еврокомиссии и Совета Европы одобрения этого закона, мы впоследствии практически однозначно получим негативное решение по искам представителей старой власти в ЕСПЧ. А это будет означать легализацию всех их незаконных доходов, которые мы попытаемся быстро забрать через этот закон. Никогда больше ни в каких процессах Украина не сможет забрать эти деньги ни у Януковича, ни у Арбузова, ни у Клименко. Можно будет закрыть этот вопрос. Из-за неграмотного закона и топорного подхода «забрать быстро». Из-за того, что кому-то хватило ума вписать в госбюджет на 2016 год доходы от конфискованного имущества еще до того, как есть приговоры.

— То есть эти миллиарды уже посчитаны как доходная часть бюджета?

— Уже посчитаны. Записаны как конфискованное имущество, причем непонятно, как оценили его объем. В результате мы получаем международные и финансовые риски для Украины, да еще и юридические, связанные с тем, что Янукович и вся банда просто легализуют свои доходы из-за такого формата. Очень надеюсь, что не это истинная цель новаций, а банальный непрофессионализм.

Прокуратуру загнали в очень жесткие условия из-за глупости того, кто записал, что в бюджете должны быть доходы от конфискованного имущества. Им поставили задачу: как хотите, так и обеспечьте конфискацию доходов

— То есть вы считаете, что за этим всем стоит непрофессионализм, а не преследование кем-то личных интересов?

— Первое – прокуратуру загнали в очень жесткие условия из-за глупости того, кто записал, что в бюджете должны быть доходы от конфискованного имущества. Им поставили задачу: как хотите, так и обеспечьте конфискацию доходов. Поэтому они и предлагают подобные законопроекты. Плюс в прокуратуре вообще полный непрофессионализм. То есть безграмотность прокуратуры умножена на условие «вы должны конфисковать».

Второй момент – кто-то, возможно, думает: почему бы под шумок на этих $1,3 млрд не заработать?

И третий момент – у нас очень многие политики не думают долгосрочно. Правительство или некоторые депутаты с лозунгами приходят, зарабатывают на них какие-то политические баллы и меняются, а потом это все приходится кому-то расхлебывать. Сейчас на этом деле пиарятся [нардепы Народного Фронта]. Не спорю, может быть они получат какие-то политические дивиденды: люди увидят – что-то конфисковали. А через полтора-два года мы получим вал негативных решений европейских судов. Кому отвечать за политический популлизм и пиар? Государству и его налогоплатильщикам. Я мыслю на 1-1,5 года вперед. Я понимаю, что за это страна заплатит очень большую цену, финансовую и политическую.

— То есть вы все-таки думаете, что дело в политических дивидендах, а не в желании подыграть Януковичу и Ко?

— Не думаю, что они прямо так вот мыслят – помочь Януковичу. Но думая в краткосрочном периоде о какой-то дополнительной финансовой выгоде и политических дивидендах, они просто не продумывают наперед, что Янукович и другие одиозные личности получат возможность легализации награбленных активов.

— На фоне войн, которые разгорелись в парламенте из-за вопроса конфискации имущества, в ваш адрес посыпались обвинения в том, что это вы преследуете какие-то личные интересы, связанные с вашим мужем Анатолием Амелиным, у которого был бизнес в Донецке, и бизнесменами, чьи интересы вы якобы отстаиваете.

— Декларацию моего мужа можно посмотреть с 2005 года – она абсолютно прозрачная. В компании, в которой он работал, были белые зарплаты. После, когда он был госслужащим – там тоже все прозрачно, видно и движение денег, и как менялось имущество. Нам скрывать нечего, в отличии от многих.

Что касается его связей с бизнесом Януковича. Все эти обвинения не имеют под собой никакого основания. Это как в бородатом одесском анекдоте:

— Абрам, ваша дочь проститутка.

— Но ведь у меня сын!

— Ты это теперь пойди на Привозе расскажи.

Кому-то нужно было меня дискредитировать – я знаю, кому, и знаю, что на это были потрачены немалые ресурсы. На меня ничего не нашли, решили ударить по мужу, поскольку он родом из Донецка. Я понимаю, что эпитет «донецкий» сейчас в стране может быть клеймом и приговором. Это неправильно и нечестно. Мой муж 2,5 года невъездной в Донецк, потому что, еще будучи госслужащим, до побега Януковича, он выступал публично в поддержку Майдана и критиковал власть. Это было очень опасно. И до сегодняшнего дня в Донецке он персона нон грата.

Что касается приписываемой ему связи «партнер Януковича» – никогда в жизни он не был знаком ни с кем из Януковичей, не встречался и не пересекался, хотя город Донецк не такой большой. Вся его беда и проблема в том, что есть такой частный ЖЭК в Донецке – «Столичный стиль», который обслуживал офисный центр Столичный, и сособственники офисов в нем, а там около 20 этажей, входили учредителями в этот ЖЭК, потому что владели коридорами и местами общего пользования, которые передавали в ЖЭК. Несколько последних этажей в этом офисе занимали компании сына экс-президента Александра Януковича. Что не удивительно, их семья скупила много недвижимости в Донецке и не только. Моему мужу в этом ЖЭК принадлежало всего 1%, что пропорционально площади его офиса в этом здании. Это до сегодняшнего дня используется против него и против меня. Кроме моего мужа там были и другие «партнеры Януковича», владельцы офисов. Это равносильно, если завтра в ОСББ собственник одной из квартир окажется преступником, а всех его соседей сделают соучастниками только потому, что они живут в одном доме.

Мой муж за долги банку отдал этот офис еще до начала войны, после финансового кризиса. Но из-за того, что этот ЖЭК физически находится в Донецке, он даже не может поехать и выйти из него, потому что там война и он там персона нон грата. Но этим всем манипулируют так же, как когда-то меня обвинили в том, что я партнер [бизнесмена Василия] Хмельницкого из-за того, что у меня были облигации на покупку квартиры в ЖК, который строит компания Хмельницкого. Все это манипуляции и обман, которые оставляют такое пятно, что ты вынужден ходить и оправдываться за то, к чему ты никогда не был причастен и что по логике является бредом. Но нам оправдываться не в чем. Как говорил Черчиль, «если у тебя есть противники, значит ты что-то отстаивал».

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: