4 декабря 2016, воскресенье

Как поэтесса Лина Костенко стала авторитетом украинской нации - спецпроект НВ

Как поэтесса Лина Костенко стала авторитетом украинской нации - спецпроект НВ
НВ публикует рейтинг людей, чьи поступки и слова вызывают безоговорочное уважение и поддержку соотечественников. Вторая в нем — классик украинской литературы Лина Костенко. Свобода, талант, правда — вот три кита, на которых построила она свою жизнь

1 февраля 1982 года министру культуры УССР Сергею Безклубенко передали необычную жалобу — руководитель Киевской филармонии сообщил о пощечине, публично полученной от украинской поэтессы Лины Костенко. Она, мол, слишком остро отреагировала на отмену спектакля по своему историческому роману в стихах Маруся Чурай.

Позже, объясняя этот инцидент в суде, оскорбленная писательница уточнила, что ударила обидчика дважды: “За себя и за Марусю Чурай”.

Пять лет спустя это произведение принесло своему автору главную награду советской Украины в области литературы и искусства — Государственную премию имени Тараса Шевченко. Эта книга о красавице-поэтессе, жившей в XVII веке, разошлась стотысячными тиражами. А та старая скандальная история с постановкой стала одним из многих подтверждений бескомпромиссности и афористичности Костенко.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Уже к началу 1980‑х за ней закрепился статус культового автора, ключевой фигуры поколения украинских шестидесятников. Ее поэтические сборники в книжных магазинах не успевали расставлять по полкам — в считанные дни их раскупала читающая публика. А сарафанное радио мгновенно распространяло истории из жизни Костенко, характеризующие ее как мастера слова, всегда готового к сопротивлению власти, способного противостоять органам правопорядка и даже спецслужбам.

Она приучила не самых смелых людей к тому, что слова независимость, достоинство и свобода существуют в языке не просто так, - Юрий Андрухович, писатель

Сегодня на счету писательницы — полтора десятка сборников поэзии, а также два романа, один из которых написан в прозе. Ее произведения переведены на десяток языков, в том числе немецкий и английский. К ее мнению прислушиваются государственные деятели, а представители интеллектуальной элиты с легкостью цитируют любимые строки ее поэзии.

Количество книг, раскупленных читателями за 60 лет профессиональной карьеры Костенко, не берется подсчитать никто. Впрочем, о ее востребованности свидетельствуют рекордные тиражи последних лет.

Роман Записки українського самашедшего, выпущенный пять лет назад, выдержал уже 19 переизданий. Общее количество проданных экземпляров перевалило за 150 тыс., помимо нескольких тысяч пиратских копий, разошедшихся так же быстро. Наиболее полное издание поэзии Костенко за годы независимости увидело свет в 2012‑м. С тех пор раскуплено более 40 тыс. его экземпляров.

Все эти цифры — абсолютный рекорд для украинского рынка, где стандартные тиражи даже топовых авторов редко превышают 5‑10 тыс. шт., объясняет Иван Малкович, глава издательства А-ба-ба-га-ла-ма-га, который называет себя давним другом Костенко.

По его мнению, стабильный интерес соотечественников к живому классику обусловлен двумя факторами. “Во-первых, поэзия Костенко тождественна ощущениям культурной прослойки Украины,— объясняет Малкович.— Мы незаметно стали урбанистической нацией, и Костенко говорит обо всем как человек города. Во-вторых, она никогда не шла на компромиссы, всегда стояла на стороне свободы и демократии”.

Рожденная свободной

Будущая поэтесса родилась в городке Ржищев на Киевщине в семье учителей. Ее детство пришлось на сталинские 1930‑е. Репрессивная машина тоталитарного режима не обошла стороной эту семью интеллигентов. Отец Костенко несколько лет провел в лагерях. Заключению предшествовали годы регулярных допросов.

Однажды писательница поделилась пророческой историей, рассказанной родителями. Ей еще не исполнилось и года, когда представитель НКВД в очередной раз наведался в дом преподавателей. В ходе беседы сотрудник госбезопасности поинтересовался, нет ли в доме оружия. Ответ был положительным: отец указал на спящую в колыбели дочь.

О том, что есть такое оружие — слово, Костенко узнает годы спустя. С отличием окончив Московский литературный институт, поэтесса вернулась в Киев, где погрузилась в писательскую и общественную жизнь.

В конце 1950‑х—начале 1960‑х она выпустила три поэтических сборника. Каждый из них становился событием в интеллектуальных кругах. О ней говорили как о состоявшемся авторе. Коллеги-литераторы не скупились на комплименты, называя стихи молодой поэтессы зрелыми и даже совершенными.

Мнимая свобода окончилась в 1963‑м, под занавес так называемой эпохи хрущевской оттепели. Властью было принято решение остудить пыл появившегося тогда поколения смелых и талантливых литераторов и правозащитников вроде Ивана Дзюбы и Евгения Сверстюка. К их кругу принадлежала также Костенко.

Тогда поэтесса как раз подготовила к выпуску свой новый сборник Зоряний інтеграл, однако он не был допущен к печати. Возможность публиковаться вновь появилась у поэтессы лишь 16 лет спустя.

Годы вынужденного молчания не стали для Костенко периодом тишины и молчания. Она настойчиво проявляла свою гражданскую позицию доступными ей способами. К примеру, посещала судебные заседания, где слушались дела ее единомышленников, — она прорывалась сквозь кордоны охранников, только бы поддержать друзей.

Смелость писательницы, которая была под постоянным наблюдением, фиксировали спецслужбы. Впрочем, дальше бесед с Костенко они не шли, а рецензенты ее книг регулярно намекали, что пробиться к читателю она могла бы, если бы вычеркнула из сборников некоторые слишком смелые, по их мнению, стихотворения.

Поэтесса на уступки не шла. К тому же ее много печатал самиздат, а также журналы Польши и Чехословакии.

“Именно она [Костенко] привила сотням тысяч украинцев непоколебимую уверенность в том, что цензура — это зло и преступление, а самоцензура равна самоубийству,— говорит о писательнице популярный украинский писатель Юрий Андрухович.— Именно она приучила не самых смелых людей к тому, что слова независимость, достоинство и свобода существуют в языке не просто так”.

Большие книги

Стена, отделявшая Костенко от широкой аудитории, рассыпалась в конце 1970‑х. Поэтесса тут же выстрелила историческим романом в стихах Маруся Чурай, который ждал своего часа в течение шести лет. Читатели охотились за долгожданной книгой о любви и смерти легендарной украинской поэтессы. Хотя политическая конъюнктура была по‑прежнему сложной — ставить на сцене произведения диссидентки, а также писать на них рецензии решались немногие.

О том, как в те времена относились к поэтессе коллеги и современники, рассказывает Малкович. В начале 1980‑х он был начинающим поэтом, который только пробивал себе дорогу в большую литературу, и победа во Всеукраинском творческом семинаре в Ирпене для него стала большой удачей. Тогда в зале ирпенского Дома творчества писателей собрался весь цвет украинской литературы, и Малкович вспоминает, как всколыхнулась вся эта публика, когда в зале появилась Костенко.


Лина Костенко не терпит посредников между собой и читателями, поэтому интервью она предпочитает автограф-сессию
Лина Костенко не терпит посредников между собой и читателями, поэтому интервью она предпочитает автограф-сессию


Нечасто выходящей в свет поэтессе запомнились стихи молодого коллеги, и позже она написала большую рецензию на дебютный сборник Малковича. Половина той статьи была положительной, половина — разгромной, вспоминает издатель. Неоднозначная рецензия положила начало многолетней дружбе, которая затем переросла в профессиональное сотрудничество.

В 2010‑м, когда после продолжительной паузы творческий вулкан Костенко проснулся, она выбрала А-ба-ба-га-ла-ма-гу для выхода своей первой прозаической книги Записки українського самашедшего. Книга о современности глазами 35‑летнего программиста стала главной сенсацией того литературного года в Украине. А Дзюба назвал ее настоящей хроникой души интеллигента в мире абсурдов.

Работа с писательницей мало чем отличается от сотрудничества с любым другим автором, рассказывает ее издатель Малкович. Костенко, несмотря на свой звездный статус, прислушивается к критике и остро нуждается в мнении опытного редактора. Также поэтесса дорожит мнением своей дочери Оксаны Пахлевской, профессора Римского университета La Sapienza, и внучки Ярославы-Франчески Барбьери. Последняя живет в Западной Европе, изучает философию и часто приезжает в Киев повидаться со знаменитой бабушкой.

Чем хороша демократия

Нынешним летом СМИ облетела новость о том, что после пятилетней паузы Костенко вновь готова выйти к публике с новой книгой прозы. Подробности сюжета не разглашают. Известно лишь, что действие разворачивается в России XVIII–XIX веков. По словам Пахлевской, книга повествует об эволюции и деградации империи.

Рукопись уже закончена, однако дата выхода книги неизвестна. Возможность самостоятельно принимать решение о том, готов ли текст к выпуску в свет,— главная прерогатива, оставленная издателем за Костенко. Писательница известна длительными перерывами в работе, когда она аккумулирует материал, но не пишет ни строчки. А еще терпением — Костенко нередко придерживает готовый текст до тех пор, пока тот, по ее мнению, не станет своевременным.

Хотя писательница отметила 85‑летие, в ее планах еще как минимум две книги. Однажды, презентуя публике Записки, она призналась, что хотела бы написать аналогичную историю, но уже от лица супруги своего персонажа-программиста. Еще одна давняя мечта Костенко — книга по материалам ее экспедиций в Чернобыль и Полесье. На протяжении нескольких лет она с группой единомышленников ездила по пустынным селам северной Украины, общаясь с немногими оставшимися там жителями.

НВ не удалось поговорить с Костенко: за последнее десятилетие она дала не больше пяти интервью и предпочитает общаться с читателями без посредников — то есть при помощи книг. Однако ее друзья, с которыми поговорило НВ, единодушно характеризуют писательницу как чрезвычайно требовательную к себе. Она, мол, не терпит фальши ни в себе, ни в окружающих, а еще ценит каждую минуту, предпочитая тратить время на чтение или написание текстов.

При этом Костенко поддерживает общественные трансформации и демократические процессы в Украине последних лет. “Демократия тем и хороша, что при демократии не государство разрушает человека, а человек строит государство, и самого себя, и свою достойную жизнь, и гуманитарную ауру своей нации”, — заявила в одном из своих редких публичных выступлений Костенко.

Спецпроект подготовил Роман Фещенко

Материал опубликован в НВ №30 от 21 августа 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: