23 мая 2017, вторник

Как под присмотром боевиков ищут убитых украинских военных в ДНР, рассказывает поисковик из Черного тюльпана

Ярослав Жилкин (слева): Мы находили тела в ваннах на каких-то заброшенных садовых участках, натыкались на могилы, где лежали люди со связанными руками, явно взятые в плен
Фото: ru.unm.org.ua

Ярослав Жилкин (слева): Мы находили тела в ваннах на каких-то заброшенных садовых участках, натыкались на могилы, где лежали люди со связанными руками, явно взятые в плен

Как относится страна к отдавшим за нее жизнь и кто занимается поиском тел военных, погибших в АТО, на территории "ДНР", рассказывает бывший бизнесмен Ярослав Жилкин, глава Союза Народная Память

 Презрение к жизни ("бабы еще нарожают") и неуважение к смерти – это типично советский феномен. В этом смысле мы живем еще в советской Украине?

— К сожалению, да. Сцены из советского кино, где однополчане поминают своих боевых товарищей, ставят импровизированный памятник и идут дальше в бой — это, скорее, идеализированная картинка. Не всегда удавалось даже подобрать убитых, поскольку фронт перемещался очень быстро, а главное на войне — выполнить боевую задачу, а не отдать дань уважения мертвым. А мертвых было очень много — на одного немецкого солдата мы находили от 7 до 10 красноармейцев. По сей день, несмотря на пафосное "никто не забыт и ничто не забыто", в нашей земле лежат неупокоенными сотни тысяч солдат Первой и Второй мировой и столько же жертв мирного населения.

Иногда мне думается, что происходящее сейчас в Украине — это одно из следствий того, что мы предали своих мертвых. Не один год мы, поисковики, пытались обратить внимание власти на эту проблему, но время было безвозвратно упущено. В 2014-м в стране снова появились без вести пропавшие, и когда военные предложили заняться поисковой работой в зоне АТО — мы согласились. Захоронения надо отрабатывать сразу — это единственный шанс не повторить ошибок, допущенных в отношении не погребенных героев Второй мировой.   


Фото: mignews.com.ua
Ярослав Жилкин, глава  Союза Народная Память Фото: mignews.com.ua


 Что за люди собрались в вашей команде? Это ведь очень специфическая работа.

— Конечно, это не прогулка. Если обе стороны понаставили мин и растяжек, позабыв, где именно, ты в любом случае рискуешь. Рискуешь, и когда пересекаешь все эти нулевые блокпосты, буквально спинным мозгом ощущая, как на тебя нацелены стволы. Рискуешь, попадая на неадекватов, которые пытаются тебя взорвать или расстрелять, вымещая злобу на первом встречном. Все это было и есть, но мы продолжаем этим заниматься, поскольку никто, кроме нас на эту непростую, грязную работу не согласился, и никто не оказался готов к ней лучше, чем мы.

Инициатива исходила от военных — они пригласили нас, договорившись после Саур-могилы и Иловайска с ДНР, что нам разрешат забрать своих погибших. Сотни тел оставались лежать просто на земле, надо было срочно вывезти их из братских захоронений.

Поисковик — это не профессия, а призвание, среди нас есть и археологи, и музейщики, и слесари, и милиционеры. Собственно, мы много лет занимались тем же самым, только объекты поиска были старше — времен Второй мировой, но общая методика осталась — опрос местного населения, работа с картами, ориентирование на местности.  

 В целях безопасности ваша миссия работает под присмотром боевиков. Напрягает? Вступаете с ними в какие-то дискуссии?

— В первые дни в основном молчали, потом начали обмениваться короткими фразами — о чем угодно, только не о политике.  Потихоньку люди раскрываются, рассказывают, кем были до войны, иногда находятся даже какие-то общие знакомые.  

В начале работы — в сентябре прошлого года — нас посменно контролировали люди из Оплота — из них только один был явный отморозок, мы попросили — его убрали. А с остальными мы попадали в разные ситуации — на тот момент тыл ДНР был еще неспокойным, то у них были просрочены какие-то документы — доходило до выстрелов поверх голов, то они заступались за нас, решали какие-то вопросы с местными комбатантами. Мы тогда очень много успели сделать.

Лишние вопросы стараемся не задавать, по ходу выясняется, что один — бывший гаишник, другой — плиточник-кафельщик, третий — дизайнер. Обыкновенные люди, слышишь, как они звонят своим матерям, женам, понимаешь, что один из Донецка, другой — из Горловки. Сейчас мы ездим с другими людьми — в основном, с членом комиссии ДНР по делам военнопленных, бывшим врачом Лилией Родионовой. 

 Обнаружены ли следы пыток на найденных вами телах?

— Если находим свежее тело, следы пыток еще можно обнаружить — такие тела мы перевозили — и на нашу сторону, и в ДНР. К сожалению, нередко людей просто расстреливали — мы находили тела в ваннах на каких-то заброшенных садовых участках, натыкались на могилы, где лежали люди со связанными руками, явно взятые в плен — их черепа развалены входящим отверстием, верный признак того, что человек погиб не в бою. В боевых же условиях чаще всего умирают от минно-осколочных ранений, от потери крови, оторванных конечностей.        

 Как местное население воспринимает вашу группу? Чувствуется злость, отчуждение или?..

— По-разному, но обычно с пониманием, — местные очень помогают с получением информации. Выглядим мы странновато — одеваемся в строительную одежду, сверху оранжевые жилетки, то есть больше походим на каких-то дорожников или электриков, но не на поисковиков. И везде лепим красный крест — по совету днровцев даже на крыше авто его нарисовали — там же беспилотники летают, могут потом накрыть артиллерийским огнем. Иногда, конечно, происходят казусы — нас путают с Международным красным крестом, подбегают и просят гуманитарку, иногда раненых подвозят и приходится объяснять, что у нас нет врачей.


Фото: ru.unm.org.ua
Фото: ru.unm.org.ua


 А на контролируемой ВСУ территории работают группы из ДНР/ЛНР, подобные вашей? Как поступают с телами убитых боевиков?  

— В ДНР есть комиссия по делам военнопленных, но нет поисковых групп, поэтому, когда они сообщают координаты, где лежат тела их людей, мы находим их, эксгумируем и передаем в ДНР.   

Поначалу с обеих сторон было абсолютное неуважение не только к живым, но и к мертвым. Со временем нам удалось переломить ситуацию — и наши военнослужащие стали сообщать о захоронениях сепаратистов, и с той стороны тоже стали делиться информацией.     

Надо с уважением относиться к телам врагов — с мертвыми не воюют. И обязательно передавать их тела на ту сторону, чтобы родственники могли похоронить. Иначе мы не сможем требовать того же от противника, который сталкивается с той же проблемой. Например, в Луганске работают ветераны-афганцы, они иногда ездят по территории ЛНР, проводят поисковые работы.

 Насколько быстро и точно удается идентифицировать останки?

— Иногда процесс занимает месяцы, а иногда и год проходит — очень много дублирующих органов, которые этим занимаются. Никто не сводит данные по потерям воедино, в том числе не систематизируются и результаты нашей работы. До сих пор не создан единый реестр, позволяющий, в конце концов, честно сказать, сколько у нас без вести пропавших, сколько погибших и военнопленных.

Что касается идентификации, определенную роль могли бы сыграть солдатские жетоны, но и они не панацея. Жетон функционален, когда есть возможность эвакуировать погибшего. Если же тело осталось на вражеской территории, жетон могут просто забрать как трофей — для многих по ту сторону фронта он нечто вроде звездочек на фюзеляже.  

Единственный надежный метод идентификации — это ДНК, и он не требует особых затрат.  Достаточно в ходе медкомиссии взять у призывника мазок из полости рта, поместить эпителий в колбочку и приобщить к личному делу солдата — так у военнослужащего появится ДНК-паспорт. Дай бог, чтобы он никогда не пригодился, но если после очередного боя мы снова получим неопознанные тела, то тест ДНК позволит идентифицировать останки с вероятностью практически 100%.          

А пока — пока нам придется работать еще не один год, и это если не будет эскалации конфликта. Потому что смерть после смерти — забвение — это худшее, что может произойти с человеком, который не вернулся из боя…  

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: