11 декабря 2016, воскресенье

Я отвечаю за вопросы, которые внушают страх. Александра Павленко, влиятельный зам Квиташвили, объясняет, почему ее персону демонизируют

Я отвечаю за вопросы, которые внушают страх. Александра Павленко, влиятельный зам Квиташвили, объясняет, почему ее персону демонизируют
Фото: Наталья Кравчук
Юрист Александра Павленко отвечает на вопросы о том, почему ей приписывают узурпацию власти в Минздраве, почему украинцы до сих пор не дождались радикальных изменений в медицине, и признается, стала бы ли она адвокатом Януковича

— В начале февраля ваше министерство в очередной раз оказалось в центре внимания в связи с перспективой назначения министром нардепа Алексея Гончаренко. Вам известно, насколько серьезно рассматривалась эта кандидатура?

— К сожалению, страна и политики сейчас весьма непредсказуемы. К любому даже нелогичному слуху необходимо относиться настороженно. Мы следим за такими сообщениями, чтобы понимать, насколько критична ситуация. Но степень реальности нам неизвестна. Думаю, что к выбору кандидатов на такие посты должны относиться более серьезно.

— Вы знаете, что в Раде сейчас снова собирают подписи за отставку Квиташвили?

— Знаю. И не только за отставку — собирают и за разных кандидатов. Судя по фамилиям, которые звучат, те, кто их выдвигают, до конца не понимают, что необходимо министерству и сфере здравоохранения. Здесь нужен человек технократичный, с управленческим опытом и знающий толк в системе. Одно лишь медицинское образование — не критерий. Нужно проводить кастинг идей, оценивать, что человек думает. Нельзя сейчас назначать просто симпатичную персону, как и ротация просто ради ротации не оправдана.

— В Раде, кстати, наметился из-за вас раскол — часть депутатов согласны поставить подпись за отставку Квиташвили только при условии, что вместе с ним уйдете и вы, а еще часть, напротив, согласна отправить Квиташвилив отставку при условии, что его место займете вы.

— Польщена. Я не знала, что есть такое условие (смеется).


Фото: Наталья Кравчук
Фото: Наталья Кравчук


— Вы хотели бы занять этот пост?

— Ни в коем случае. Мой опыт связан с юриспруденцией и управлением проектами, поэтому я могу лишь усилить команду и профессионального руководителя в сфере здравоохранения.

— А кого бы вы видели в кресле министра? И уйдете ли вы, если уйдет Квиташвили?

— Это зависит от того, кто придет вместо него. Хотелось бы, чтобы остался Квиташвили и улучшились политические предпосылки для реформы. Но я повторюсь: если страна захочет менять руководство Минздрава, здесь будет нужен технократичный министр, который продолжит взятый вектор. С таким мы сможем работать и дальше.

А действующий замминистра Игорь Перегинец мог бы пересесть в кресло министра?

— Конечно. Он профессионален и работоспособен, курирует реформу у нас в команде. Но это уже вопрос к нему лично.

— На самом деле многие говорят о том, что власть в министерстве сконцентрирована именно в ваших руках.

— Это не так. Я просто отвечаю в том числе за тот блок вопросов, который обычно внушает людям страх — антикоррупция, работа с правоохранительными органами, СБУ, судами и так далее. Люди распускают слухи всегда, когда не знают, как выглядит правда. Точно так же, как парламентская кампания на моем округе вошла в десятку самых «черных» в стране в связи с использованием антипиара против меня, так же и в Министерство я пришла под аккомпанемент легенд о том, что являюсь чьим-то человеком. Но прошел год, и никто не предъявил ни одного документа, подписанного мною в чью-то пользу.

— Но какая-то почва есть под этими мифами?

— Профессиональная адвокатская деятельность — очень легкий способ «прикрутить» что угодно. Адвокат, по мнению политиков, — совершенно не автономная персона. Это, как им кажется, обязательно чей-то человек. Чем больше клиентов ты обслуживал, особенно в политической среде — каждого из них тебе могут вспомнить. Если бы я пошла работать в другое министерство, меня усиленно «присваивали» бы другим клиентам. Наша команда [юридическая компания Павленко и Побережнюк, позже PavlenkoLegalGroup] была известна, около восьми лет мы работали с разными политиками, в портфолио было немало дел, которые звучали на всю страну. Из такого багажа легко вынимать любого удобного человека.

Сначала я не могла поверить, что люди способны на такую откровенную «чернуху». Все время казалось, что хуже некуда, но каждый раз бывало и хуже (смеется). Сейчас я принимаю все, как есть и просто работаю, не реагируя. Так сказать, нарастила шкуру.

ПЯТЬ ЛИЧНЫХ ВОПРОСОВ АЛЕКСАНДРЕ ПАВЛЕНКО




— В Минздраве вам «прикрутили», как вы говорите, нардепа и совладельца Дарницы Глеба Загория, которого называют одним из людей, контролирующих фармацевтическую мафию.

— Все это на самом деле только портит отношения с теми людьми, имена которых называют.

— У вас испортились отношения с Загорием?

— И не только с ним. Информационные волны делают свое. Но время всех лечит.

— Некоторые считают, что именно он устроил ваше назначение, чтобы лоббировать интересы Дарницы. Он в интервью НВ это отрицал. Вы общаетесь? Он обращался к вам по работе?

— Мы встречались в последний раз в апреле 2015 года. Я думаю, он прекрасно знает, как я отношусь к рабочим вопросам.

— Вы заговорили о вашей юрпрактике. Зачем успешный юрист вдруг решает стать депутатом? Чего вам не хватало?

— Когда ты долго находишься в профессии, а я пришла в нее в 16 лет, то уповать на то, что каждый год тебе будут попадаться яркие дела, сложно. В юриспруденции есть дела, на которых ты можешь проявиться, но они случаются раз в 3-5 лет. А все остальные уже не особо задевают твой профессиональный интерес.

— Вам стало скучно?

— Нет, просто такое развитие событий было уже логичным. В 2004-м мы помогали команде адвокатов Ющенко — в стране большой политический процесс, ты видишь все изнутри, понимаешь, как твоя профессия интегрируется в политику. Потом снова выборы — у нас все время был политический сезон. В 2005-2008 годах я была задействована в больших реприватизационных процессах — Никопольский завод ферросплавов, Криворожсталь, в которые была вовлечена опять-таки политика. Потом кризис 2008 года — мы участвуем в инициативах, направленных на антикризисные меры. 2009-й — начало президентской кампании, в то время я работаю адвокатом Тигипко. 2009-2010 год — профессиональная работа с ЦВК. То есть с одной стороны ты — юрист, но с другой стороны — это работа в политической плоскости.

На самом деле у меня было немало предложений зайти на госслужбу и при «регионалах». Я трижды отказывалась от очень высоких позиций и рада тому. Время подтверждает, что надо уметь отказываться и всегда думать своей головой. Прагматизм никогда не должен превышать здравый смысл.

Образно говоря, на госслужбе я не боюсь ни убирать, ни стирать, ни готовить. Нужно в этом министерстве сегодня «мыть пол грязной тряпкой» — буду его мыть

— Как вы попали в команду президента?

— Я передавала свое резюме в команду Петра Алексеевича не раз. На парламентских выборах заняла второе место по «мажоритарке» от БПП. Потом прозвучало предложение идти в министерство, хотя обсуждались и другие ведомства. Да, Минздрав для меня был неожиданностью. Но не могу сказать, что я долго думала. Я понимала: если хочешь что-то делать, засучи рукава и будь готов трудиться в любом месте, которое предложат. Образно говоря, на госслужбе я не боюсь ни убирать, ни стирать, ни готовить. Нужно в этом министерстве сегодня «мыть пол грязной тряпкой» — буду его мыть.

— Но избирательная кампания — это очень дорогое удовольствие. Сколько вы потратили и откуда деньги?

— Если не ошибаюсь, я внесла официально в районе 800 тыс. грн. Декларация позволяла мне это и даже больше. Тратилась исключительно на печатную продукцию. Все остальное — делала ставку на свои ноги и голову. Со своей командой мы обошли все дворы округа по два-три раза, включая выходные дни и свой день рожденья (смеется). Меня до сих пор узнают на округе, просто на улице. И я продолжаю там работать — есть две приемные, где бесплатно консультируют юристы по социальным вопросам населения.

— То есть вы готовитесь к новым выборам?

— Не готовлюсь. Но считаю, что, если есть округ, на котором у меня была сделана серьезная закладка и были обещания людям, я не могу их бросить.

Вы работали на Тигипко, работали с Бахтеевой, Королевской…

— Почему вы не говорите так же и о работе с Кужель, с Кличко, с Пинзеныком и другими?

— Я обо всех говорю. Теперь вы — в команде Порошенко. Это не чрезмерная политическая гибкость?

— Нет, поскольку вы упоминаете адвокатскую деятельность, где это было нормальной работой с разными клиентами. Сейчас такие вещи уже непростительны. Если я выйду на рынок как адвокат, у меня, пожалуй, будет уже немало сложностей. Хотя я считаю, что в профессии адвоката — как у медика: пришел пациент, и ты не можешь выбирать по критерию плох он или хорош. Поэтому я работала со многими. Каждый из клиентов был «юридически болен».

— То есть если бы вы сейчас были адвокатом и вам предложили защищать Януковича, вы бы согласились?

— Януковича я точно не пошла бы защищать. Во-первых, потому что юридически, я полагаю, что там было бы весьма мало перспектив выиграть (смеется).


Фото: Наталя Кравчук
Фото: Наталья Кравчук


— Давайте вернемся к Минздраву. Вы можете объяснить, почему так медленно идут реформы? Прошло 14 месяцев с момента прихода Квиташвили в МОЗ, а реально люди не ощущают на себе кардинальных изменений в медицине.

— На все нужно время. Часть его ушло на создание команды, привлечение специалистов, выстраивание единого понимания реформаторского вектора, пояснение стране, через какие инструменты мы хотим достигнуть эффекта, ведение диалога в разных ветвях власти. Не стоит забывать и о конфликтной стороне: не все заинтересованы в реформе. На все это уходит время.

Плюс стоит говорить и о политической составляющей. Время для реформ вроде бы и правильное, но при этом нет политики единства. Период популизма продолжается. Поэтому трата энергии уходит и на эти баталии. Это самая неприятная часть работы. Но мы все как граждане Украины должны быть благодарны Квиташвили за то, что он действительно открыто заявил, что медицина должна оплачиваться, что часть услуг должны быть тарифицированы, и только пакет медицинской помощи должен быть бесплатным. Этот диалог со страной не вел ни один министр ранее.

— Украинский фармрынок называют самым закрытым и зарегулированным в Европе. Почему на него нельзя без лишних перепроверок впустить препараты, которые уже имеют регистрацию в ЕС? Ведь это создало бы конкуренцию и удешевило лекарства.

— Мы в прошлом году сделали нормативные отступления в эту сторону — приняты законодательные поправки, которые упрощают вхождение таким препаратам. Но когда меняется нормативная база, это не значит, что люди на следующий день начинают жить по-другому. Если оценивать наши законы по контролю за лекарственными средствами, например, они неплохие. Просто выполняют их наши люди. Дело в человеческом факторе всегда.

— Что происходит с многострадальным онкологическим корпусом Охматдета? Его когда-нибудь достроят?

— Да, на него выделены деньги. В декабре мы получили согласование финансирования под инвестпроекты на последующие пару лет. Это, во-первых, завершение строительства в Институте рака — надеемся, что до конца года мы эту стройку доведем до конца. Там нужен морг, в который никто никогда не будет инвестировать, кроме государства.

Охматдет тоже в числе этих инвестпроектов. Выделены деньги и разбиты на несколько лет. До конца 2018 года его планируют завершить. Там же не только строительство, а и внутренние работы, оборудование.

— Почему произошел скандал с 80 млн грн задолженности, которые перечислили компании, связанной с Януковичем? Почему министр уволил директора госпредприятия, отвечающего за стройку и перечислившего эту сумму, если в МОЗ подписали документы на перечисление этих денег?

— МОЗ не подписывал документы, связанные напрямую с отчислением. Право делать оплаты принадлежит компании, которая ведет строительство.

По поводу увольнения скажу так: мы не любители реагировать подобным образом на информационные волны. Но министр взвесил все и принял решение снять директора. Оценивать решение руководителя я не могу. С юридической точки зрения мы все сделали правильно. Но с точки зрения запросов общества, часто закрывающего глаза на легитимность процессов, в контексте популистских заявлений "мы хотим, чтобы не было таких-то людей в руководстве" — мы вынуждены реагировать. Поэтому решение снимать директора было на грани — и управленческое, и отчасти политическое. Мы стараемся быть максимально прозрачными по Охматдету.

— Сейчас самый разгар гриппа. В этом году заболевание носит какой-то аномальный характер? Когда закончится эпидемия?

— Есть показатель смертности, но он не превышает подобных цифр предыдущих годов. Ведется работа. Важно придерживаться рекомендаций, которые МОЗ дал во все регионы. Срок эпидемии всегда непредсказуем.

— Что сделает МОЗ в этом году, чтобы страна, наконец, почувствовала изменения?

— Самое главное — принятие парламентом наших законопроектов о первом этапе реформы. Ждем со дня на день утверждения Кабмином новых лицензионных условий для ведения медицинской практики, благодаря которым рынок может и расшириться. В любом случае мы упрощаем жизнь медучреждениям и ликвидируем откровенно устаревшие или нелогичные нормы. Знаю, что медики этого ждут.

Также буквально в ближайшие недели мы ждем утверждения новых лицензионных условий по банкам пуповинной крови и клеточной терапии. Они во многом революционные. В Украине существует до десятка игроков — это очень мало, и конкуренция была ограничена искусственно. Они занимаются выращиванием костных тканей, тканей, которые можно использовать при ожогах, для пересадки кожи, для черепно-мозговых травм. Весьма инвестиционно привлекательная деятельность, но лицензионные условия были изложены так, что инвестиции в эту сферу почти не шли. Не каждая компания может инвестировать в развитие такой медицины, потому что старые условия требовали наличия собственной лаборатории для тестирования биоматериалов. Бизнес говорит, что это обходится в районе $1 млн. Мы убрали это требование. Если мы открываем этот шлюз, сюда зайдет тот же иностранный бизнес. Cейчас те игроки, которые заинтересованы, чтобы конкуренция в этой сфере не росла, ведут бои с министерством.

— Кстати о боях с министерством. На чьей вы стороне в конфликте, разгоревшемся в другом министерстве — я имею в виду обвинения, озвученные Айварасом Абромавичусом в отношении Игоря Кононенко. Вы, наверно, тоже сталкиваетесь с такими вещами, которые озвучивает министр экономразвития?

— Я не могу сравнивать Минздрав с Минэкономики. Со стороны тяжело оценить пласт их работы и критичность происходящего, о которой они говорят. В их ведении невероятное количество госпредприятий, и часть из них всегда являются центром конфликтов. Поэтому точно оценить причины заявлений Министра экономики сложно. 

Мы тоже в течение года не можем назначит главу Гослекслужбы — не можем провести через Кабмин ни одну кандидатуру. Значит, кому-то это может быть выгодно, в Правительстве, например. Но я хочу сказать о другом: когда ты занимаешь высокий пост, главные качества, которые нужно развивать — это качества переговорщика. Любая политическая задача может быть оценена с разных сторон, и важно не просто уметь говорить «нет», но и мотивировать свой ответ так, чтобы наверху ваша логика могла дать обоснованный отпор. Услужливость абсолютно точно не является ценностью.

— Гослекслужба — это орган, позволяющий влиять на рынок.

— Здесь вообще очень много политических моментов. Ты должен знать, где и в чем в твоем ведомстве может быть чей-то интерес. Не для того, чтобы угождать, а для того, чтобы понимать кто будет сопротивляться, когда ты захочешь что-то изменить.

В Гослекслужбе и Государственном экспертном центре, например, продолжается коррупционная деятельность. На днях приезжало несколько игроков, которые прямо называют фамилии, тарифы и интересантов сохранения системы, которую мы меняем.

Но не все от нас зависит. Например, в вопросе назначения руководителя Гослекслужбы ключевое ведомство не МОЗ, а Кабмин. В его коридорах ты встречаешь лоббистов, которые не смогли решить вопрос с нами в Минздраве. Это стиль поведения дельцов в стране. Ты им мешаешь, как минимум, своим существованием. В первые месяцы работы в МОЗ отбоя не было от тех, кто привык зарабатывать на Министерстве. Все они услышали от нас «нет». Кто-то пытается решить свои вопросы теперь через парламент, кто-то — через Кабмин. Мы же видим, где потом выстреливают эти интересы. Но мы научились на это философски смотреть, улыбаться и продолжать делать свое дело.


Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: