4 декабря 2016, воскресенье

Известный украинский художник Павел Маков рассуждает о пагубном влиянии советской ментальности на ход истории

Известный украинский художник Павел Маков рассуждает о пагубном влиянии советской ментальности на ход истории
Фото: Александр Медведев, НВ
Классик современного изобразительного искусства ест вегетарианский салат, вспоминает, как в 1990‑е “зарабатывал бешеные деньги” и рассуждает о пагубном влиянии советской ментальности на ход истории

На обед в киевское New York Bagel Café на Андреевском спуске Павел Маков, один из известнейших и наиболее дорогих украинских художников, приходит с опозданием и тут же начинает извиняться. Он живет в Харькове, и каждый его приезд в столицу превращается в настоящий марафон из встреч с коллегами и друзьями, которые не всегда вмещаются во временные рамки.

Всюду, в том числе на встречу с НВ, Маков приходит со своим лабрадором по кличке Ева. Вот и в Bagel Café официанты узнают в художнике завсегдатая и против собаки не возражают. А Ева привычно укладывается у ног хозяина и приготавливается слушать.

Маков говорит, что голоден, и, вопреки изначальному плану ограничиться лишь напитками, предлагает перекусить. Он выбирает вегетарианский салат с козьим сыром и чай, я останавливаюсь на теплом салате с чечевицей. Сделав заказ и покончив с фотосессией, мой собеседник погружается в беседу. Он говорит вдумчиво, но быстро и часто бывает ироничен.

Все будет хорошо, если страна выйдет из амнезии

В мире современного украинского искусства Маков считается классиком, которого в равной степени ценят на родине и за рубежом. В его резюме есть строка, которой не может похвастать никто из украинских коллег. В 1994‑м Макова приняли в Королевское общество художников и графиков — старейшее художественное объединение Великобритании, которое редко принимает в свои ряды иностранцев, да и немало местных мастеров безуспешно стремятся присоединиться к нему в течение многих лет.

— С одной стороны, это почетно, а с другой — это общество довольно консервативно и особо интереса для меня сегодня не представляет,— спокойно рассуждает о признании Маков. К былым заслугам он относится без излишнего трепета.

Стаж работы художника — 30 лет, в течение которых он использует различные техники от фотографии до инсталляции, хотя известен в первую очередь благодаря трудоемкой графике.

Первым серьезным покупателем Макова стал Сумской художественный музей, который в 1988‑м приобрел несколько его работ. Позже его произведения начали покупать иностранные музеи — от японских до американских. Среди наиболее известных — лондонский Музей Виктории и Альберта и нью-йоркский Метрополитен-музей.

В 1990‑е он часто выставлялся за рубежом и регулярно получал призы различных биеннале. Зарубежное признание приносило неплохой доход — $3–5 тыс., которыми подкреплялись призы, были в те времена в Украине “бешеными деньгами”, рассказывает Маков.

Он родился 56 лет назад в Санкт-Петербурге и учился в тамошней академии искусств. Тем не менее художник никогда не рассматривал эту страну в качестве места для жизни.

— Одной из главных проблем государства Россия всегда было пренебрежение к жизни своих граждан, которая теперь, как и раньше, ничего не стоит. Когда русские матери готовы за деньги забыть, что их дети умирают на востоке Украины, это значит, что этот организм серьезно болен. И второе — необъяснимая патологическая ненависть к умным и независимым людям. Их там часто либо убивали, либо делали все для того, чтобы их оттуда выжить.


Павел Маков часто использует сложную технику глубокой печати. В результате на создание одной работы уходят месяцы, а иногда и годы
Павел Маков часто использует сложную технику глубокой печати. В результате на создание одной работы уходят месяцы, а иногда и годы


Затем Маков долгое время жил в Крыму. Но о судьбе полуострова сегодня говорит без лишних сантиментов: признается, что прожил там десять лет, но так и не полюбил это место.

— В плане ментальности Крым еще хуже, чем Советский Союз,— рассуждает Маков.— После выселения крымских татар туда поехали перекати-поле в надежде на то, что там все будет делаться легко, ведь климат теплый. А оказалось, что в Крыму очень сложное сельское хозяйство, которым татары, в отличие от приехавших, умели заниматься. Тогда весь Крым переформатировался на жизнь за счет приезжих. Летом всех обирали как могли, а зимой в массе своей бездельничали.

Художник не видит перспектив для возвращения Крыма в Украину. Также пессимистичен его прогноз и в отношении Донбасса. Он убежден: эти регионы лишь тогда станут украинскими, когда поменяется мировоззрение их жителей.

И тут же приводит в пример Западную Украину, национальное самосознание жителей которой, по его мнению, связано с преемственностью поколений. В отличие от востока страны, где про жизнь в досоветские времена знают лишь понаслышке, на западе еще живы те, кто рос свободными от “совка”. Вот такой семейной памяти не хватает теперь Донецку и Луганску.

— Основа основ советского менталитета вписывается в одно простое слово: дайте. Это равносильно полному отсутствию ответственности. На востоке, естественно, сгусток этого менталитета. Я был в Донецке несколько раз и понимал, что жизнь по тем правилам долго продолжаться не может. И главное, что эти правила в той или иной степени присутствовали по всей стране. Все мы готовы иногда согрешить ради собственной выгоды, но рано или поздно отсутствие морально-этических ориентиров доходит до такой степени, что организм просто разрушается изнутри.

Маков, который нередко посвящает свои работы теме личной ответственности человека перед окружающим миром, констатирует растущее самосознание соотечественников и говорит, что рад этому. Также ему по душе переход к экономии энергоресурсов. Он тут же вспоминает своих друзей из Германии и Англии, отнюдь не бедных, которые включают отопление лишь по ночам — так дешевле.

— Кончилась лафа — нужно считать, затягивать пояса,— констатирует художник.

Харьков стал родным для Макова, когда он переехал туда в конце 1970‑х. Художник называет его городом космополитов: здесь никогда не стоял вопрос языка, убежден он, приоритетным было умение вести дела. Это созвучно с лингвистическим выбором самого Макова: он свободно говорит как на украинском, так и на русском, неплохо знает английский, а теперь учит итальянский, так как в последние годы на один из зимних месяцев бросает Харьков ради Падуи.

Основа основ советского менталитета вписывается в одно простое слово: дайте

Соотечественники, которые заявляют о притеснении русского языка, вызывают у художника возмущение. По его мнению, Харьков сегодня разделился на две части. К первой относятся люди, определившиеся со своей проукраинской позицией. И все они, как правило, русскоязычные, отмечает Маков. Вторую половину он описывает как “тихое серое болото”, способное выступить против Украины, но лишь за деньги.

Мастерская художника в Харькове находится неподалеку от российского консульства. Он вспоминает, как весной прошлого года у его стен собирались митинги с пророссийскими лозунгами.

— Людей приходило немного, тысяча-полторы. Когда им перестали платить, их не стало. Насколько мне известно, Харьков выжил тогда лишь потому, что местная финансовая элита абсолютно прагматично решила, что с Россией ей не по пути.

Маков предлагает заказать кофе, а разговор от общественно-политических тем возвращается к искусству. Я интересуюсь его мнением о выставках отечественных художников, которые после Майдана 2013–2014 годов стали организовывать за рубежом. В ответ Маков вспоминает, как еще в 2005‑м сам участвовал в подобном проекте, посвященном искусству после оранжевой революции.

— Все это хорошо. Но этого, во‑первых, мало, а во‑вторых, все это частные инициативы, хотя этим должно заниматься государство.

Маков называет еще один минус таких проектов — зачастую их делают иностранные кураторы, которые не всегда хорошо разбираются в украинском контексте. При этом он признает, что усилиями как раз российского галериста Марата Гельмана, а также московской галереи Риджина в 1990‑х в Украине сформировалось целое направление “новой украинской волны”, к которому относят классиков вроде Олега Тистола и Александра Гнилицкого. Тогда россияне первыми разглядели яркое искусство украинского постмодерна.

Что же касается чиновников от культуры, то, как и большинство художников, в их отношении Маков настроен довольно жестко. Одним из индикаторов в этой сфере для него является нежелание поднимать вопрос о создании государственного музея современного искусства. Художник подчеркивает: в мире едва ли найдется другая цивилизованная страна, где такой музей не создан.

Мы говорим уже больше часа, и мой собеседник признается, что ему пора на следующую встречу. Ева встает и внимательно смотрит на хозяина.

Чтобы не заканчивать беседу на негативной волне, Маков подводит собственный мировоззренческий итог:

— Все будет хорошо, если страна выйдет из амнезии. Любой этнос рождает одинаковое процентное соотношение идиотов и талантливых людей. Вопрос в том, как общество этим пользуется. В течение пяти лет, думаю, должно произойти что‑то, что не позволит нам больше отъезжать назад.

С этим Маков прощается. Уже на выходе он успевает перекинуться несколькими словами с официантами, которые настойчиво зовут его заглянуть на ужин.

.

5 вопросов Павлу Макову:

— Главное событие в вашей жизни?

— Я вовремя понял, чем должен заниматься в жизни и вовремя встретил свою жену Марину Глущенко.

— Ваш любимый город?

— Из мегаполисов это, наверное, Лондон. А еще очень люблю Падую, маленький и достаточно провинциальный итальянский город.

— На чем вы ездите?

— У меня автомобиль Skoda Yeti.

— Какой ваш личный месячный прожиточный минимум?

— Семейный — в районе 25 тыс. грн.

— Чего стремитесь достигнуть?

— С материальной точки зрения у меня все есть. С человеческой точки зрения — мне нравится моя работа. Хотелось бы, чтобы стране, в которой я живу, стало легче дышать. Все, что могу, я для этого делаю.

Материал опубликован в НВ №27 от 31 июля 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: