9 декабря 2016, пятница

Искусство пустоты. Как украинский художник Александр Архипенко изобрел современные изменяющиеся билборды

Искусство пустоты. Как украинский художник Александр Архипенко изобрел современные изменяющиеся билборды
Один из столпов мирового искусства ХХ века украинский скульптор Александр Архипенко при жизни был почти неизвестен на родине

В конце мая 1933 года в Чикаго открылась очередная Всемирная выставка. Впервые на международном форуме такого уровня присутствовал украинский павильон, который организовали представители второй волны эмиграции. Советская Украина, как и весь СССР, переживала трудные времена коллективизации и индустриализации, из‑за чего в Чикаго ее представители не прибыли.

Один из залов этого павильона отвели под работы Александра Архипенко. Художник к тому времени уже четыре года был американским гражданином. Его коллекцию на выставке страховщики оценили в $25 тыс. Для современного искусства на тот момент это была немалая сумма: приличный новый автомобиль марки Pontiac в США тогда предлагали за $1 тыс. И даже малосведущие в искусстве посетители ломились в зал Архипенко, чтобы понять, почему причудливые скульптуры из самых разнообразных материалов могут стоить так дорого.

Судьба не всегда так благоволила украинскому художнику. На исторической родине его имя и вовсе забыли до конца ХХ века, а работы либо уничтожали, либо теряли.

 

ВПЕРВЫЕ: Украинский павильон на Всемирной выставке в Чикаго в 1933 году. Отдельный его зал отвели для работ Архипенко

 
  

Дым отечества
  

Первая публичная демонстрация нескольких работ Архипенко состоялась в 1906‑м. Некий помещик из‑под Киева заказал 19‑летнему художнику скульптуру на произвольную тему. Архипенко создал из терракоты гротескную сидячую мужскую фигуру, назвав ее Мыслитель. Для выразительности покрыл ее красной эмалью и выставил работу на всеобщее обозрение в сельском магазине неподалеку от имения заказчика. На двери своего первого выставочного зала Архипенко повесил объявление: “Рабочие и крестьяне — [посещают зал] за меньшую плату”.

Вот как сам художник вспоминал о показе: “Первым посетителем был полицейский надзиратель… “Почему рабочие и крестьяне должны меньше платить?” Потом узрел Мыслителя. “А о чем он мыслит и почему красный?” Полицейский увидел в этом символ”.

На тот момент Архипенко уже год как был исключен из Киевского художественного училища. С несколькими коллегами потребовал от руководства учебного заведения более современных форм обучения. Аристарх Лентулов, будущий знаменитый живописец-авангардист, учившийся вместе с Архипенко, вспоминал об училище: “Главным преподавателем школы был академик Николай Пимоненко, довольно популярный украинский художник, но сухой и желчный человек, который не пользовался симпатиями учеников”. Пимоненко прославился своими жанровыми реалистическими картинами на тему сельской жизни. Любые новшества, ставшие в Европе уже обыденностью, для него были абсурдны.

Помимо консерватизма преподавателей, студентам навязывались и патриархальные нравы. Так, за три года обучения Архипенко дважды подавал руководству удостоверения, подписанные протоиреем церкви Университета Святого Владимира о том, что он “был у исповеди и причастился Св. Тайне”.

“Первые дни нашего пребывания в школе,— писал Лентулов,— наводили на грустные размышления о том, что мы из лучших попали в худшие”. Неудивительно, что многие молодые художники с берегов Днепра отправлялись искать себя на берега Сены — во французскую столицу.

Так же поступил и Архипенко: в 1908 году он уже обживался в парижской колонии художников Улей.
  

ТОЛЬКО ФАКТЫ 


1. “Кто знает, думал ли бы я так, если бы украинское солнце не зажгло бы во мне чувство тоски за чем‑то, чего я и сам не знаю?”
 
— сказал Александр Архипенко в интервью в последний год жизни (1964‑й) французскому журналу ХХ век.

2. Евгения Архипенко, старшего брата художника, дважды назначали министром земельных дел в правительствах Украинской Народной Республики в 1918–1920 годах.
 
 


ФОРМА И СОДЕРЖАНИЕ: Александр Архипенко на выставке в Париже, 1948 год
ФОРМА И СОДЕРЖАНИЕ: Александр Архипенко на выставке в Париже, 1948 год


 

3. В 1927 году в СССР вышла статья искусствоведа Бориса Терновца о движущейся живописи Архипенко. Художник серьезно планировал свои выставки на занятой большевиками родине.

4. Когда Архипенко был ребенком, отец купил домой две большие одинаковые вазы для цветов. Мальчик поставил их рядом и между ними увидел третью воображаемую вазу, образованную пустотой. Позже этот прием он будет часто использовать в скульптуре.

 

Что это? Сложно сказать

Во Францию Архипенко приехал в поисках учителей. Но его работы настолько впечатлили современников, что вскоре к нему самому стали проситься в ученики.

В Париже украинский скульптор окончательно закрепил свой личный почерк — внутри фигуры он оставлял пустое пространство, контуры которого давали дополнительное изображение.

Эпохальным для того времени стал Парижский салон независимых 1911 года, в котором принял участие и Архипенко.

Поэт и арт-критик Гийом Аполлинер в своих статьях вознес киевского мастера на пьедестал самого впечатляющего скульптора современности.

Слово Аполлинера в мире искусства было чем‑то вроде вердикта. Все, кто посмел назвать работы Архипенко неэстетичными, в текстах Аполлинера распинались как глупцы. “Я не удивился бы, если бы он в раннем детстве соорудил алтарь из ящика из‑под мыла и бумаги с голубыми зубчиками и если бы он поместил сверху византийский образ святого”,— писал критик, который четко видел в работах Архипенко тягу к экспериментам, талант дизайнера и чистоту скульптурной формы.

О том, что французская публика ценит искусство в любом его проявлении, выходцы из Российской империи чувствовали постоянно. К примеру, в марте 1914 года газета провинциального Безансона поместила на передовице кубистические работы Архипенко, о которых уже говорила Европа.
  


ИНТЕРЕСНО ВСЕ: Передовица городской газеты французского Безансона, посвященная выставке кубистической скульптуры. Работа Александра Архипенко — крайняя справа
ИНТЕРЕСНО ВСЕ: Передовица городской газеты французского Безансона, посвященная выставке кубистической скульптуры. Работа Александра Архипенко — крайняя справа


 

В 1920 году Венецианская биеннале объявила набор работ для первой послевоенной выставки. Встал вопрос о наполнении русского павильона. В самой России еще шла Гражданская война, и многие художники, уехавшие в Европу и получившие приглашение в Венецию, до конца не понимали, какую страну они будут представлять.

Организовать русскую секцию на биеннале взялся Сергей Дягилев, безупречный авторитет в сфере балетного и арт-менеджмента. Там и были показаны работы Архипенко как представителя бывшей Российской империи.

Архипенко отвели большой зал, где он выставил 85 скульптур и рисунков. Итальянская критика, более консервативная, чем французская, сразу же набросилась на экспериментатора. “Работы Александра Архипенко с его неприятными ортопедическими комбинациями дерева, гипса и металлов нужны для того, чтобы вывести из заблуждения многих фантазеров, для которых новое в искусстве всегда должно распахивать райские врата,— писал журнал Emporium.— Однако есть определенные ограничения в искусстве, как и в природе, которые невозможно перепрыгнуть. Выставка Архипенко хорошо это демонстрирует”.

Критик Арденго Соффиччи был более сдержан: “Работы Архипенко — не искусство, а что‑то совершенно другое, для которого должны быть применимы иные критерии. Что это? Сложно сказать”.

Непрошенная и парадоксальная помощь пришла к архитектору со стороны церкви. Католический патриарх Венеции Пьетро Ла Фонтэн запретил верующим посещать выставку Архипенко. Это резко увеличило интерес публики к работам художника. Он смог даже заработать в Венеции денег, что позволило ему в два последующих года открыть свою школу в Берлине, а в 1923‑м — навсегда уехать в США.

 

Рынок победил

В Америке Архипенко заинтересовался кинематографом и даже поселился в Голливуде. Через год по прибытии в Штаты он представил публике свое новое открытие — архипентуру, или, как будет указано в патенте, “движущуюся живопись”. При помощи специального механического устройства художник мог менять изображение на полотне, которое состояло из нарезанных и подсвеченных полосок. Практичные американцы только пожали плечами на изобретение. Однако технические и дизайнерские факультеты вузов США охотно звали Архипенко на свои кафедры. Много лет художника будут связывать с Чикагским институтом искусства и дизайна.

Лишь однажды, в 1929 году, архипентуру использует нью-йоркский универмаг компании Sachs and Co., оформивший по технологии украинского художника шесть витрин. Новшество публика не поняла, и покупателей у фирмы не прибавилось. Пройдет много лет, прежде чем изобретение вовсю станут использовать рекламисты: современные билборды, собранные из трехгранных вращающихся балок,— идея Архипенко.

 


ХИРУРГИЯ ИСКУССТВА: Александр Архипенко за работой, 1920‑е годы, США
ХИРУРГИЯ ИСКУССТВА: Александр Архипенко за работой, 1920‑е годы, США


 

Художественной карьере скульптора порой мешал его сложный характер. В 1936 году директор Музея современного искусства в Нью-Йорке Альфред Барр пригласил Архипенко принять участие в выставке, посвященной кубизму. Это событие сулило покупкой музеем некоторых работ мастера, а также грядущими заказами. Однако общение с Барром переросло в многолетние препирательства в связи с датировкой скульптур.

Для арт-дилеров всегда очень важен точный год создания произведения — чем оно старше, тем выше его цена на рынке. Барра интересовали ранние работы Архипенко, в наличии которых художник уверил менеджера. Но вскоре оказалось, что он сможет предоставить лишь копии, созданные по памяти или по фотографиям. Доверие к Архипенко у Барра резко упало. Но тут скульптор неожиданно написал директору музея: “Благодаря некоторого рода случайным обстоятельствам я рассчитываю, что вскоре коллекция нескольких моих довоенных работ прибудет в Лос-Анджелес с Востока”.

В Германии к тому времени пришли к власти нацисты, и все авангардное искусство они считали сплошным недоразумением. Архипенко тогда писал: “В России большевики выбросили из музеев все мои работы. А в Германии Гитлер их просто уничтожает”. Поэтому художник надеялся беспрепятственно получить свои детища.

В начале февраля 1936‑го Архипенко посылает Барру телеграмму: “Я уверен, что сейчас мои работы уже прибыли в Нью-Йорк. Все первые оригиналы в частных собраниях. Те, которые я послал вам, также оригинальны, потому что каждая была вылеплена индивидуально, а не была воспроизведена с отливки”. Это не устроило Барра. Он взял работы Архипенко, однако не включил их в состав последующих передвижных выставок. Тем более что художник перешел на резкие тона в письмах — жесткие рыночные реалии ему были непонятны. В итоге в 1936‑м продалась лишь одна работа Архипенко.

Споры с Барром продолжились до 1944 года, пока скульптор не вынес их на публику. Он выпустил серию открыток со своими работами с анонсом будущей большой статьи Почему я требую переместить свою работу из Музея современного искусства. Барр и вовсе перестал общаться с художником. А когда от его слова зависело решение, кто получит большой скульптурный заказ для министерства образования в Рио‑де-Жанейро, кандидатура Архипенко даже не рассматривалась.

В итоге до конца жизни скульптору пришлось зарабатывать преподаванием. Что, впрочем, позволяло ему содержать мастерскую в Нью-Йорке и продолжать экспериментировать.

 

АНАТОМИЯ БУДУЩЕГО: "Движущаяся живопись" Александра Архипенко превратилась в современные меняющиеся билборды

 
 

Материал опубликован в НВ №17 от 13 мая 2016 года 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: