9 декабря 2016, пятница

Что проверять? Где наносится ущерб государству? - соратник Порошенко Игорь Кононенко рассказывает о бизнесе и власти

Что проверять? Где наносится ущерб государству? - соратник Порошенко Игорь Кононенко рассказывает о бизнесе и власти
Один из самых влиятельных людей в стране отвечает на обвинения в свой адрес и рассказывает, что нужно сделать, чтобы бизнесмены в Украине опять начали улыбаться

Общественные активисты, депутаты и даже министры называют замглавы фракции Блока Петра Порошенко (БПП) Игоря Кононенко серым кардиналом нынешней власти — наряду с депутатами премьерской фракции Николаем Мартыненко и Андреем Иванчуком. Их коллеги в парламенте утверждают, что они оказывают наибольшее влияние на принятие важных решений во фракциях. Более того, их имена звучат значительно чаще других в скандалах, связанных с распределением финансовых потоков на государственных компаниях. В случае с Кононенко ситуация усугубляется еще и тем, что он — личный друг и бизнес-партнер президента Петра Порошенко. Они вместе служили в армии, а позже с Олегом Гладковским, замсекретаря Совбеза, владели концерном Укрпроминвест. Поэтому Кононенко, по мнению его оппонентов, больше других подходит на роль одного из пресловутых трех друзей, которых президент, согласно методике сингапурского реформатора Ли Куан Ю, должен посадить ради окончательной победы над коррупцией.

Соратник главы государства долгое время предпочитал держаться в тени, стараясь не комментировать обвинений в свой адрес — за время своего депутатства он дал лишь пару интервью. Но после визита в Украину вице-президента США Джо Байдена, который, не называя фамилий, настоятельно просил официальный Киев решительно взяться за борьбу с коррупцией на самом высоком уровне, соратник президента решил выйти из серой зоны и рассказать НВ свою версию происходящего.

— Сегодня в Украине сложилась уникальная ситуация, когда лидеры политических фракций, в том числе БПП, ставят своих руководителей на госпредприятия, после чего они направляют финансовые потоки на необходимые компании, и возникает коррупционная маржа. До каких пор это будет продолжаться?

— Я бы говорил о другом. Государство — плохой собственник и плохой менеджер. Я — сторонник радикальной приватизации и продажи максимального количества предприятий в частные руки. Безусловно, на открытых конкурсах, безусловно, по прозрачной процедуре, безусловно, желательно, чтобы эти конкурсы были с минимальным количеством дополнительных условий.

На нынешнего президента влиять достаточно сложно

Да, сегодня есть мнения о том, что нельзя продавать государственную стоимость, сегодня мы находимся внизу цены. Эта риторика абсолютно не выдерживает критики. Коротко поясню почему. Потому что, во‑первых, на сегодняшний день более половины государственных предприятий убыточны. По разным причинам: из‑за неэффективного менеджмента, из‑за возможных коррупционных схем. Вторая позиция: на сегодняшний день об этом мало говорят, но основные фонды 90 % наших государственных предприятий изношены. И говорить о том, что цена этого предприятия вырастет, когда улучшится конъюнктура,— обман. Этого не будет.

— Лидер партии УКРОП Геннадий Корбан обвинял вас в том, что вы сажаете своих людей на финансовые потоки госкорпораций. Конкретно говорил про энергогенерирующую госкомпанию Центрэнерго, Одесский припортовый завод (ОПЗ), Укртранснафту, Укргидроэнерго и Укргаздобычу. У БПП какая‑то квота на госпредприятиях? Где сидят ваши люди?

— Относительно назначения руководителей на госпредприятия квотный принцип отсутствует. Более того, назначение таких руководителей — полностью прерогатива Кабмина и премьер-министра. И документы по назначению руководства готовятся в недрах Кабинета министров. Что же касается обвинения господина Корбана — это просто вранье. И комментировать его не имеет смысла.

— Почему?

— Потому что доверие к словам главного рейдера страны должно быть соответствующим, то есть — никаким.

— Возвращаясь к Укртранснафте. Если вы знаете, ее бывший руководитель Александр Лазорко, которого многие считали лояльным Игорю Коломойскому и которого, по словам самого Коломойского, сместили с должности ваши люди, сейчас в Лондоне и пытается получить политическое убежище. Вы понимаете, что если он его все‑таки получит, то Запад фактически признает, что у нас идут политические преследования в стране?

— Я не готов комментировать. Более того, я не знаком с фабулой или уголовным делом по поводу Лазорко. Касательно любых обвинений и расследований моя позиция достаточно четкая. Если у какого‑то гражданина есть информация, в его обязанности входит написать заявление о преступлении, обратиться в соответствующие правоохранительные органы. Далее — расследование, суд, выявление виновных, закрепление доказательств и наказание тех, кто виновен. Я бы придерживался такой позиции по всем тем или иным нарушениям закона.

 


ПЕРВЫЕ ИЗ ПЕРВЫХ: Глава фракции БПП Юрий Луценко (справа) и его формальный заместитель Игорь Кононенко обсуждают работу этой самой многочисленной политсилы Верховной рады
ПЕРВЫЕ ИЗ ПЕРВЫХ: Глава фракции БПП Юрий Луценко (справа) и его формальный заместитель Игорь Кононенко обсуждают работу этой самой многочисленной политсилы Верховной рады


— И в назначении руководителей Центрэнерго, Укртранснафты, Укргидроэнерго и Укргаздобычи вы тоже не принимали участия?

— Я утверждаю, что это неправда. К примеру: по Одесскому припортовому, когда дошли до какой‑то конкретики и назвали фамилию Ольги Ткаченко, по их утверждению — члена наблюдательного совета, якобы связанной со мной,— выяснилось, что такого человека вообще нет в набсовете! А по другим объектам даже фамилий не было названо.

— Прозвучали обвинения, что на ОПЗ заключались контракты, невыгодные для государства.

— Я — человек из бизнеса, доверяю цифрам и балансам. Мне так часто журналисты задавали вопросы по Одесскому припортовому заводу, что мне пришлось собрать по нему кое‑какую информацию. Так вот, на протяжении четырех кварталов завод впервые за четыре последних года стал прибыльным. После этого у меня вопросов к руководителю завода не осталось. Это притом, что рынок химудобрений в последние годы падает. Завод был убыточным, а стал прибыльным. Что проверять? Где наносится ущерб государству?

— Если на этих предприятиях нет представителей БПП в руководстве и никто там не “пилит” бюджет, то почему они до сих пор не приватизированы?

— Во-первых, этот процесс законодательно достаточно забюрократизирован. Частный момент: тендерная процедура по выбору оценщика, время тендера составляет 90 дней. И существует еще целый ряд процедур. Я думаю, на эту тему более подробно можно и нужно пообщаться с главой Фонда госимущества Игорем Билоусом. Но я бы пока на этом этапе не критиковал его главу, потому что он только недавно начал работать.

— Билоус в июне обещал, что продаст ОПЗ в сентябре-октябре. Уже декабрь.

— Думаю, он поторопился — это невозможно с точки зрения законодательства. Так оно у нас прописано. Да, безусловно, эту процедуру можно радикально упростить. Но тогда мы можем нарваться на критику, что добавили коррупционных рисков при поспешной приватизации. Истина, наверное, где‑то посредине. Я думаю, что ОПЗ можно выставить на продажу в первом квартале 2016‑го. И подчеркиваю: все зависит от заявок, от покупателей.

— У министра энергетики и угольной промышленности Владимира Демчишина, попавшего в Кабмин по квоте БПП, системный конфликт с ДТЭК, компанией Рината Ахметова. И у вас, вроде, тоже конфликт с ДТЭК. Потому что последней принадлежит компания Нефтегаздобыча, которой когда‑то владели вы и Порошенко. Но ее забрали у вас. И среди экспертов бытует мнение, что вы хотите ее вернуть, а ДТЭК и Ахметов не соглашаются. У вас из‑за этого идет война, и Демчишин помогает вам “валить” ДТЭК.

— У меня лично нет никаких конфликтов ни с ДТЭК, ни с кем бы то ни было еще.

Существуют проблемы взаимодействия государственных структур не только с ДТЭК, а вообще с большим бизнесом, который работает в топливно-энергетическом комплексе, облэнерго, генерирующими компаниями. Одна из проблем — формирование тарифа, которое зависит от регулятора — Нацкомиссии по регулированию энергетики и коммунальных услуг (НКРЭКУ). Почему упоминают Демчишина? Наверное, потому что Демчишин был главой НКРЭКУ перед тем, как перешел в министерство. А вообще, министерство какого‑то большого влияния на частный бизнес не имеет.

— Демчишин говорил нам о том, что ему не нравится, как люди Ахметова показывают себестоимость угля на шахтах ДТЭК. Он лично вникал в эту ситуацию.

— Есть позиция министра — отвечать за политику отрасли. Что касается ДТЭК, то в предыдущий период были перекосы в формировании тарифа на тепловую энергетику. Сейчас диспропорции отрегулированы. Я считаю, что на сегодняшний день к ДТЭК могут быть вопросы разве что у Антимонопольного комитета: насколько доля, которую они занимают на рынке, соответствует законодательству. Как в генерации, так и в дистрибуции. Но это вопрос к Антимонопольному комитету.

— А по Нефтегаздобыче?

— Действительно, когда‑то давно в группе [Укрпроминвест] был такой актив. И, действительно, его у Укрпроминвеста забрали рейдерским путем. Честно говоря, я на сегодняшний день какой‑то судебной перспективы его возврата не вижу, учитывая, что с тех пор прошло достаточно много времени. Вторая позиция: если мы сегодня этим будем заниматься, то с учетом политических позиций нас со всех сторон обвинят.

 


СТАРЫЕ СВЯЗИ: Скандально известный народный депутат Олесь Довгий (справа) остается соратником Игоря Кононенко с тех пор, как они вместе дебютировали в политике в команде Леонида Черновецкого в Киевсовете
СТАРЫЕ СВЯЗИ: Скандально известный народный депутат Олесь Довгий (справа) остается соратником Игоря Кононенко с тех пор, как они вместе дебютировали в политике в команде Леонида Черновецкого в Киевсовете


— Вы, как близкий к президенту человек, знаете, какое на него влияние оказывает бизнесмен Константин Григоришин? Люди из отрасли говорят, что он поставил своих людей в Укрэнерго, которые закупают трансформаторы для государства по завышенным ценам.

— Тендер на трансформаторы не состоялся. На сегодняшний день раз тендер не состоялся, то и цены нет. Поэтому фраза завышенная цена просто не соответствует действительности. Это слухи.

— А почему не состоялся?

— Сложно сказать. Этот вопрос надо задать менеджеру компании. Действительно, на сентябрь был назначен тендер, он не состоялся. Там были какие‑то причины.

— Шум поднялся в прессе, поэтому и не состоялся.

— Я думаю, не из‑за шума, а каких‑то процедурных причин.

— Григоришин в интервью НВ говорил о том, что бывает на совещаниях у президента, активно в них участвует.

— Я не готов комментировать перемещения и деловую активность Григоришина. Но, зная президента почти тридцать лет, могу с уверенностью сказать: на него влиять достаточно сложно.

— А вы влияете?

— Нет, конечно.

— Вам приписывают ту же роль серого кардинала, которую в свое время играл Виктор Балога для Виктора Ющенко или Виктор Медведчук для Леонида Кучмы — отгородили президента от действительности.

— Это миф, который с завидным упорством распространяют СМИ. Президент — публичная персона. Вы видите его выступления, слышите риторику. Это сильный, волевой, умный и самодостаточный человек, тщательно обдумывающий любое решение. Вы вообще верите, что на Петра Алексеевича Порошенко кто‑то кардинально может влиять? Это невозможно.

— Вас обвиняют еще и в том, что вы по хитрой схеме приобрели у коммунальных властей Киева гектар земли в самом центре, на Печерске, за 8 млн грн при рыночной цене в 200 млн грн.

— В действительности мне принадлежат 46 соток на Печерске. В 2004 году был подписан мэром Александром Александровичем Омельченко инвестиционный договор с кооперативом из 11 человек. На этом месте была полуразрушенная база Зеленстроя Печерского района. У меня даже где‑то в архивах остались фотографии того времени. Кооператив взял на себя обязательство построить с нуля и передать городу новую базу Зеленстроя и после выполнения этих обязательств — это классический инвестдоговор — получить в собственность старый имущественный комплекс. Кооператив полностью выполнил обязательства: на сегодняшний день возле Южного моста стоит новая современная база. В 2009 году решением сессии кооператив передал ее городу. Стоимость строительства составляла порядка 27 млн грн, что по тому курсу — 1:4,7 — превышает $5 млн. Плюс было уплачено $500 тыс. НДС при передаче, то есть еще и бюджет получил немалую сумму.

Кооператив свои обязательства выполнил. И когда говорят, что эта земля досталась бесплатно, то это “бесплатно” стоило $5 млн. На это есть подтверждающие документы.

Далее кооператив на законных основаниях, имея договор и вступив во владение имуществом комплекса, приватизировал эту землю. И сделал с ней то, что захотел,— роль государства закончилась.

Поэтому говорить, что земля украдена,— значит, бессовестно лгать.

— А какой была бы рыночная цена такого участка?

— В 2004 году она была значительно ниже той, за которую она фактически обошлась кооперативу. Если считать по 2009 году, по факту передачи, то это было на 25 % дешевле. Но для этого и существует инвестпроект, поэтому бизнес и вкладывает деньги, несет определенные риски, отвечает за это, тратит время на строительство новой базы.

У нас критика власти приобретает гипертрофированные формы

У меня есть право гордиться этим инвестпроектом, потому что он — один из немногих в те годы, который вообще был доведен до конца.

Поэтому, когда это все перекручивают с точностью до наоборот, понимаешь, что мы все‑таки живем в королевстве кривых зеркал. Я эту всю информацию неоднократно давал СМИ. Но эта часть обычно опускается, а остается только то, на чем можно сделать сенсацию… Да, 9 млн грн — это то, что у меня в документах, когда я покупал на физическое лицо. Но упускается то, что за кооператив была погашена часть кредитов, которые он брал под строительство. Но это уже детали. Потому что ключевое — это то, что получило государство. А оно получило имущество на $5 млн.

— У вас есть амбиции попасть в Кабинет министров, если он будет переформатирован, и в каком качестве?

— У меня на сегодняшний день есть амбиция действительно создать условия для бизнеса в этой стране, которые позволят ему расти. Когда с предпринимателями общаешься на тему бизнеса и вспоминаешь 2006–2007 годы, все сразу расслабляются, на лицах появляется улыбка. Потому что тогда действительно был бум инвестиций. Мы помним, как у нас росли банки, по каким ценам они продавались. Мы помним эти сделки слияния/поглощения. Очередь инвесторов в страну, приток валюты. Желание, мечта — вернуть эти условия. В принципе, это реально.

Сегодня много говорят о моем возможном переходе в правительство. Но конкретных предложений не было. Появятся конкретные предложения — буду определяться. Но интересна не должность, а круг обязанностей, полномочий и то, что ты можешь сделать. Простой свежий пример — Валерий Вощевский, вице-премьер. По сути, вице-премьер, но полномочий не было. До этого в свое время и Хорошковский имел ограниченные полномочия. Вот это громкая должность, а нет возможности что‑то сделать. Безусловно, такой статус не интересует. Если будет предложение — какой‑то круг обязанностей и возможность реформирования… В чем я разбираюсь? Это реальный сектор экономики. Если будет предложение поработать там, то я буду анализировать. Это может быть интересно.

— Касательно Петра Порошенко: его часто критикуют за то, что ему принадлежит Roshen, огромная корпорация. Критикуют за то, что это не очень похоже на современного политика демократической европейской страны. Ни в какой другой стране Европы нет президента, который владеет таким состоянием и никак не может его продать. Как вы это оцениваете?

— Власть критиковать можно. Это происходит не только у нас. Во всех странах часть населения, СМИ властью недовольны. На мой взгляд, у нас это приобретает какие‑то гипертрофированные формы. С одной стороны, это тоже эффективно, потому что при стагнации экономики недовольных больше. С другой — это подстегивается определенными политическими силами и крупным бизнесом. Я не люблю слово олигарх, так как считаю, что оно у нас приобрело искаженный смысл. Части крупного бизнеса, которому не нравятся те правила игры, которые декларирует и пытается отстаивать президент, тоже провоцируют или стимулируют критику власти. Что касается активов: президент пришел из бизнеса. Об этом все знали. Народ Украины голосовал за президента и видел активы, видел декларацию. Да, есть обязательства президента продать свои активы, он об этом публично заявил. Он подписал договор с известной компанией. На сегодняшний день этот процесс идет. Корпорация Roshen — большой бизнес. Его стоимость — сотни миллионов долларов. Во-первых, такой бизнес быстро не продается в принципе, во‑вторых, из‑за нестабильности и стагнации экономики в нашей стране любой бизнес продать достаточно сложно, если не сказать невозможно. Но он выставлен на продажу, и этот процесс идет.

— Это интересно. Потому что государственный ОПЗ пытаются продать, а его бизнес не продается.

— Одно дело, когда продается государственное предприятие и есть идеология — не продажи за супермаксимальную цену, а передачи в руки эффективного собственника, который увеличит рабочие места, уплатит налоги. Это логика государства. Логика частного владельца другая. Частный владелец, который продает эффективный бизнес, все‑таки хочет получить за него максимальную цену.

 

Материал опубликован в №47 журнала Новое Время от 17 декабря 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: