23 января 2017, понедельник

Гранит науки и сопротивление материала: что происходит в университетах после начала реформы - спецпроект

комментировать
Переходный период. Украинские вузы переживают непростой период структурной реформы

Переходный период. Украинские вузы переживают непростой период структурной реформы

Закон о высшем образовании стал первой масштабной реформой после Майдана. Чем она оказалась для студентов и преподавателей – вкусом свободы или бременем свободы – в новом проекте Реформы в действии, подготовленном по инициативе и при поддержке проектного офиса Национального совета реформ

Ключ к реформе – автономия вузов (широкая академическая, организационная и частичная финансовая самостоятельность) – стал той свободой, с которой «на местах» до сих пор не поняли, что делать. Почему реформа, красиво стартовав, движется так медленно? Какие дальнейшие шаги Министерства образования и науки и что в результате этого сотрясения получит отрасль, студент, страна?

Преподавательский корпус прощается с прошлым с громким стоном и возмущением: «Уничтожают образование!». Не все понимают, что это прощание с СССР, с советской командно-плановой системой, основные рудименты которой в законсервированном виде, как залежалую «тушенку», страна «поедает» и в ХХІ веке.

Раньше, в «дореформенные» времена, с министерством надо было согласовывать чуть ли не каждый шаг вуза; министерство жестко определяло, какие дисциплины читать и в каких объемах, и оно же выступало карающим мечом для тех, кто отклонился на шаг от стандартов. Полтора года назад МОН отказалось от этих функций. Вузы сами вольны выбирать, ориентируясь на запросы общества и потребности рынка, какие дисциплины ввести в учебную программу, а какие вычеркнуть.

«До сих пор существовала такая практика: собираются преподаватели кафедры, кто-то говорит: «Я вот написал учебник. Давайте по нему буду читать курс». Зачем, какова логическая ячейка того учебника в образовательной программе – неважно, а студентам «впихивают» не нужный им курс. Дизайн программы вытекает не из потребности, а из консенсуса профессоров на кафедре, - констатирует руководитель аналитического центра CEDOS Егор Стадный. – А надо, чтобы дизайн учебной программы шел от конца, то есть ее авторы должны учитывать, какой набор компетентностей нужен рынку и обществу, и с учетом этого подбирать предметы, искать преподавателей, объявлять конкурсы на соответствующие вакансии». Таким образом и выпускник школы получит более четкую «профориентацию»: он будет выбирать не размытую формулировку «журналистика», скажем, или «кибернетика», а более четко будет понимать, какие навыки и умения получит вместе с дипломом.

Так в идеале выглядит алгоритм реформы. А как в реальности?

Отдельные высшие учебные заведения, которые еще во времена Табачника экспериментировали с автономией, смело бросились в море новых возможностей. Среди них – Украинский католический университет во Львове. Уже в нынешнем учебном году здесь создали новые программы, в частности, по компьютерным наукам, сумели привлечь ряд знаковых преподавателей из других городов страны, в следующем году планируют открыть новые магистерские программы по клинической психологии, физической терапии. УКУ – частный университет и на спонсорство государства не рассчитывает, поэтому его ректор отец Богдан Прах подчеркивает: «Наши преподаватели должны отличаться не только высоким преподавательским мастерством и научной квалификацией, но и, в хорошем смысле слова, финансовой предприимчивостью. Каждый преподаватель должен быть активным и успешным в поиске грантов для проведения научных исследований или стажировок».

Тем временем во многих периферийных государственных вузах самостоятельностью крутят, как цыган солнцем – что, собственно, тоже является экспериментом, однако не везде удачным. «У нас новации обернулись волюнтаризмом и дисбалансом учебного процесса. Ректорат и кафедры делят студентов и деньги. Фундаментальные дисциплины резко сокращают или вводят их в самостоятельное обучение. Понимаю, что можно самостоятельно изучить историю Украины. А как самостоятельно «освоить» высшую математику или физику?», - описывает трудности переходного периода преподаватель одного из национальных университетов в регионах, который просит не указывать его фамилию. Студенты, по его словам, в настоящее время лишены возможности свободного выбора дисциплин, а следовательно, вынуждены потреблять предложенные программы, какими бы несовершенными они не были. Зато весь университет бросился учить английский - чтобы сдать норматив уровня В2.

На академическую автономию постепенно переходят почти все вузы, уверяет руководитель департамента высшего образования МОН Олег Шаров. «Вузы начали входить во вкус, - говорит он, - Очень смелые воспользовались процентов на 60-70, более осторожные – на 20-30%». Впрочем, подчеркивает, среди многих прав, отданных вузам, – также право определять, с какой скоростью и в какой срок получать академическую автономию. И не вполне справедливо, ведь МОН еще не дало университетам весь необходимый инструментарий для перехода в «автономный режим».

В частности, не разработаны новые образовательные стандарты, без которых невозможно сформировать учебную программу. Предполагается 520 стандартов для всех четырех ступеней образования, и большинство из них, надеются в МОН, будут разработаны к лету.

«Новые стандарты будут построены на компетентносном подходе, то есть для каждой специальности, для каждой степени высшего образования будет установлен перечень нормативных компетентностей. Основная масса стандартов будут не такие большие и не такие сложные по масштабам, как раньше, - рассказывает Олег Шаров. - Это позволит учебным заведениям спокойно интегрировать эти стандарты в новом учебном году, а уже в 2017-18 году, думаю, новые стандарты войдут в ткань образовательного процесса». Разрабатывать стандарты нового поколения будут научно-методические комиссии – более 100 комиссий и подкомиссий общим составом 1200 человек, отобранных созданной министерством конкурсной комиссией.

Научиться конкурировать

«Автономия должна существенно повлиять на качество образования, - уверен профессор запорожского Классического приватного университета, эксперт Реанимационного пакета реформ Владимир Бахрушин. - На вопрос студентов: зачем нужно учить тот или иной предмет, руководители университетов, факультетов и кафедр не смогут теперь ответить, что это требование Госстандарта. Поэтому вынуждены будут подстраивать содержание образования под требования соискателей. Но с другой стороны, и студенты, которые получили по новому закону право выбирать не менее 25% содержания программы, также не смогут говорить, что их не учили тому, что нужно рынку труда».

В условиях демографического кризиса автономия должна стать для университетов и важным ресурсом в борьбе за студентов: чем быстрее они будут перестраивать свои программы и будут внедрять академические свободы, тем больше преимуществ получат в конкуренции.

Сама философия реформы направлена на создание конкурентного поля в высшем образовании: конкуренции вузов, программ, преподавателей и студентов. При старой системе это было нереально в принципе: какая конкуренция при наличии одинаковых для всех жестких стандартов?

Поэтому вузам придется не привыкать, а перестраиваться. Сегодня в стране есть от силы полтора десятка вузов, которые знают, как это делать. Они уже могут предложить лучшие, чем другие, или уникальные программы. Например, в Днепропетровской Национальной металлургической академии начата магистерская программа, включаюшая компоненту по реабилитации территорий после консервации промышленных объектов. В Харьковском национальном университете им. Каразина при содействии компании Шелл внедрили программу по геоэкохимии.

«Университет должен найти свою нишу, в которой стремится выйти на передовые позиции. Например, в нашей академии есть кафедра химии, которая, возможно, на сегодняшний день не является на первом – втором месте в стране. Но у нас есть замечательная программа по мембранным технологиям, и мы будем распространять эту программу. Уверен, она станет лучшей в Украине. У нас есть профессор Козюбра – признанный специалист по конституционному праву», - рассказывает президент Киево-Могилянской академии Андрей Мелешевич.

По идее, эти ростки нового и будут задавать тон во всей отрасли.

Студент и право выбора

Наиболее заинтересованными в успехе реформы должны быть студенты, а не преподаватели. Наконец, это они покупатели образовательных услуг. Однако несмотря на широкие права, которые предоставляет студентам закон О высшем образовании, администрация вузов не спешит эти права им отдавать. А студенты, если смотреть правде в глаза, не очень и настаивают.«Довольно мало вузов практикуют свободный выбор дисциплин. Формально такой «свободный выбор» существует, но фактически вместо студента его делает кафедра», - отмечает Елена Руснак, студентка магистратуры НаУКМА, председатель секретариата Украинской ассоциации студенческого самоуправления.

То, как вузы реализуют право на выборочные дисциплины, является достаточно четким показателем готовности этого вуза к введению современного дизайна учебных программ, ориентированного именно на студента. Мониторинг, проведенный центром CEDOS последней осенью среди 191 государственных и коммунальных вузов, показал, что половина – 81 университет – не предлагает дисциплин на выбор. Только в 19 вузах позволяют студенту индивидуальный выбор, остальные – предлагают «коллективный выбор», то есть или всем вместе, группой, или объединяться по 5-20 человек.

«Студентов также не спешат привлекать к процессам обеспечения качества образования, - жалуется Руснак. - Система обратной связи студентов почти отсутствует, хотя она и составляет основу внутреннего обеспечения качества образования. Даже если опрос студентов проводят, зачастую результаты таких опросов не имеют никакого влияния на дальнейший ход учебного процесса».

Ответ на вопрос, почему студенты нерешительны в отстаивании своих прав, слишком обширный. Но обозначим хотя бы главное. За два последних десятилетия создался негласный общественный сговор, в котором качество образования не имело значения. Техникумы оптом превращались в институты, университеты – на дойную корову, дипломы – на обесцененные купленные «корочки». Массовизация высшей школы создала спрос на некачественное образование. Гранит науки грызли единицы, преподаватели массово использовали его как подставку для кошелька. Зацементировавшись, ситуация превратилась в традицию.

Тормоза прогресса

Это отчасти объясняет, почему реформа за полтора года после старта недалеко продвинулась на беговой дорожке. Впрочем – все ли так уж хотели бежать?

«В конце 2013 года CEDOS проводил опрос преподавателей по поводу проблем отрасли – и централизованность была на последних позициях; ее как одну из главных проблем назвали 13% опрошенных. То есть автономию вузов как инструмент для достижения высшего качества образования 87% преподавателей не считали нужным», - вспоминает Стадный.

Реформаторы, по сути, бросили зерно в неподготовленную почву. Консервативность среды и неготовность к изменениям стали первой объективной причиной, которая тормозит продвижение реформы.

Второе объективное обстоятельство также хорошо понятно в стране, живущей с затянутым поясом. «Качественное образование могут себе позволить богатые государства или те, что смотрят на два шага вперед и поэтому экономят бюджет на чем угодно, но только не на образовании. Главное, что мешает ходу реформы, – отсутствие денег», - говорит Эдуард Крайников, преподаватель медицинской психологии в КНУ им. Шевченко. Действительно, каким образом создавать новые ставки, разрабатывая новую учебную программу? Как найти талантливого преподавателя-айтишника за копеечную, по сравнению с рыночными расценками, зарплату? В конце концов, насколько хватит волонтерского стоицизма у ключевых чиновников МОН, оклады которых не вызывают зависть даже у жэковского сантехника?

Третья тормозная причина – бюрократическая несогласованность. Закон вступил в силу 6 сентября 2014 года, но до сих пор остались непринятыми некоторые сопроводительные нормативно-правовые акты. Сотни согласований с минимум четырьмя министерствами – «в стране много МИН», иронизируют в Министерстве образования. Учитывая количество сотрудников МОН, которые работают конкретно на развитие реформы, такой темп можно понять. «МОН уже претерпел несколько волн «оптимизации» кадров. На этапе изменений, наоборот, есть потребность в увеличении количества работников – чтобы преодолеть переходный период, когда параллельно действует противоречивое законодательство, когда есть потребность в быстрой и качественной аналитике, в эффективной коммуникации со стейкхолдерами на разных уровнях. В стране 300 вузов, полтора миллиона студентов, несколько сотен тысяч преподавателей – с ними надо общаться о реформе», - убежден Стадный.

Имплементация движется хуже, чем думалось, соглашается Мелешевич из НаУКМА, который был одним из разработчиков закона О высшем образовании. «Когда писали закон, была идея децентрализовать не только университеты, но и власть ректоров: передать часть власти «вниз», до ученого совета, кафедр, факультетов, усилить статус индивидуального преподавателя. Это не делается, а там, где делается, - скорее показушно. Есть реальный риск, что власть от МОН перейдет на места и остановится на ректорах. Ректор распределяет средства, зарплаты, должности», - говорит господин Мелешевич. Кстати, по его инициативе «могилянцы» нашли выход – Ученый совет возглавил не президент НаУКМА Мелешевич, а первый ректор и почетный президент «Могилянки» Вячеслав Брюховецкий. Поэтому общественные активисты предлагают внести соответствующие правки в закон, чтобы ректор не мог быть председателем Ученого совета, и таким образом сделать невозможным концентрацию власти в одних руках.

Эффект Матфея

Запрограммированные реформой структурные изменения еще никто не осмелится назвать необратимыми, но они являются безальтернативными, если страна стремится стать европейской. Сегодня понятно, что высшая школа будет преодолевать путь в «светлое будущее» долго – эксперты говорят о 5-7 годах. И это оптимистичный прогноз, ориентированный на дальнейший подъем экономики и общую политическую стабилизацию.

Что получим «на выходе»? Качественное образование. Это сложное понятие можно упростить до формулы: после получения того или другого уровня высшего образования ты должен получить тот набор навыков, компетентностей, профессионализма, который тебе обещали при поступлении.

«Общая политика министерства заключается в том, что учебное заведение, которое не в состоянии предоставить нормальное образование, должно с рынка уйти. Или оно уйдет само, или МОН ему в этом поможет, защищая права людей», - говорит Шаров из МОН. Очевидно, МОН поддерживает тенденцию на присоединение слабых государственных вузов к жизнеспособным и продолжит практику борьбы с вузами-халтурщиками. Что касается частных вузов, будут действовать законы экономики. Те, которые дают некачественное образование, некоторое время будут выживать за счет граждан, которые толпятся в очереди за дипломом, прогнозирует Шаров, однако постепенно такой вуз деградирует и исчезнет с образовательной карты.

Стадный называет это «эффектом Матфея»: «В Евангелии от Матфея есть слова: «Тем, кто имеет, придет еще больше, а те, кто не имеет, – потеряют все». Так будет с университетами: те, которые были готовы к реформам, и те, которые сейчас на полную мощность пытаются использовать даже свои скромные ресурсы, – выиграют. А те, кто торговал имитацией, пропадут».

Материал подготовлен по инициативе и при поддержке проектного офиса Национального совета реформ

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: