3 декабря 2016, суббота

Годовщина как столкновение миров. Репортаж с Майдана

Годовщина как столкновение миров. Репортаж с Майдана
Годовщина Евромайдана снова столкнула на главной площади страны людей, которых из одной колыбели выбросили в разные миры. И снова непонятно, удастся ли им услышать друг друга

На первую годовщину Евромайдана люди начинают сходиться с самого утра. Возле выхода из метро к Майдану, на возвышении, стоит мужчина, держит флаг Украины с черной лентой. Постояв пару минут, спускается, смахивает с глаз слезы. Мужчину зовут Федор, он приходит сюда раз в неделю почтить память погибших. “Вот сейчас еще к Кабмину пойду, постою там. Мы же обещали контролировать власть, но на самом-то деле никакого контроля нет”, - говорит.

На стене возле сгоревшего Дома профсоюзов развешаны фото, сделанные во время Майдана. Люди внимательно рассматривают, подолгу стоя перед каждым изображением.

- Ну, вот! Неужели здесь нельзя опознать милиционера? Лицо же видно! - возмущается женщина, тыча пальцем в снимок. На нем двое ВВшников ведут под руки старого окровавленного дедушку. – Или здесь? – указывает на второе фото.

Тем временем на Майдане звучат пафосные речи человека, которого год назад называли “голосом Майдана” - министра культуры Евгения Нищука. Под аплодисменты немногочисленной публики финиширует польско-украинский марафон “Пробегом на Майдан”. Поляки очень улыбчивы. Говорят слова поддержки, Говорят, что украинцы напомнили им о европейских ценностях. И почему-то – что весь мир сплошной Майдан.

А украинский Майдан в день его первой годовщины смотрит на всех печальными глазами, утопает в цветах и свечах. Люди стоят в очередях к фотографиям погибших – героев Небесной Сотни. Вереница из людей движется сверху вниз. Человеческий ручей послушно огибает одинокого парня в вязаной шапке и перчатках. Он застыл перед снимком одного из погибших.

Наконец его точно также огибает большая группа людей во главе с Юлей Тимошенко. Та тоже кладет цветы, склоняет голову перед крестом. Люди пытаются привлечь ее внимание, начинают выкрикивать: “Держитесь, мы с Вами!”. Не отходя от креста, какая-то женщина выдает лидеру Батькивщины хвалебную речь – не только от своего имени, а от имени всего своего города.

- Вы знали его? – подхожу к парню у фотоснимка, которого терпеливо обходила вереница людей.

- Нет, не знал. Но он из моих краев, с Волыни. У нас были общие знакомые. И мне кажется, мы с ним очень похожи.

- Чем?

- Трудно так сразу ответить, – опускает глаза парень.

Андрей – так его зовут – украинец, но в Украину переехал насовсем только недавно, из России. Родом с Волыни, учился когда-то в Киеве. Участвовал в Оранжевой революции и Евромайдане. О последнем вспоминать не хочет – говорит, трудно очень: “Дома куртка еще с Майдана продымленная висит, не трогаю”.

На годовщину революции Андрей приехал специально с Волыни. Положил на те места, где погибли двое его земляков, сине-желтую бабочку и ленту с надписью “Небесная сотня”. Зачем отмечать этот день на государственном уровне, не очень понимает – говорит: “Майдан – это же святыня, а они [политики] ходят сюда пиариться”.

Тем временем на Майдан начинают прибывать первые колонны Самообороны, с флагами и громким “Слава Украине”. Ведет их бывший “полевой командир” Андрей Парубий.

С одной стороны Майдана их встречают таким же громким “Героям слава”, с другой – мужским, радикальным и не менее громким “Ганьба”. Это кричат представители четвертой казацкой сотни. Их главарь – усатый мужчина с позывным Отаман. Его казаки молчаливы, разъяснять, почему стоят отдельно, особо не хотят. Но в целом смысл сводится к тому, что “Парубий – нехороший”.

Самооборона пытается утихомирить бунтарей. Но Отаман непреклонен. “Я вижу, вижу, что вы уже так же само покупаете и свозите сюда людей! Мы вместе здесь, воевали. Ну что вы делаете? Тебя используют и меня используют! Что это такое? Почему он [Парубий?] прячется? Пусть выйдет к людям!”

Отаман и самооборонец, к которому он апеллирует, перекидываются еще парой фраз, и напоследок казак с вызовом спрашивает: “Ну ты же понимаешь, что мы ничего не добились после Майдана?”

Самооборонец покорно кивает. Отаман кидает “ну слава Богу”. Обнимаются, расходятся. Затем подымается новая волна возгласов “Ганьба Парубию”.

- Что происходит? - спрашиваю Отамана.

- Рассказываем людям, за каким аморальным человеком они идут. Он предал все идеалы Майдана, – резко отвечает казак. ‒ Сегодня они пробовали поднять прапор нашей сотни. Мы не дали. Видите, после этого Парубий ходит с охраной. Понимаете – что-то изменилось в стране? Кто-то наказан? А он ходит и пиарится на крови. Был же начальником СНБО. Какие его заслуги на этом посту? Крым потерянный? Война?

- А вы видите решение?

- Хаа… – гогочет Отаман. – Недолго осталось. Был Майданчик, был Майдан, а будет еще Майданище. И пока этого не случится, нельзя будет навести порядок. Нельзя! ‒ громко говорит казак.

Из самообороны перед нами внезапно появляется мужчина в военной форме.

- 93-я моторизированная бригада, – представляется на ходу, говорит – будто докладывает: Знаете, где находятся Пески? Во вторник снова поеду. Мы не сдаемся и аэропорт не сдадим. Нас хочет милиция взять под себя, но мы не перейдем.

Мужчина неожиданно скрывается в толпе, но на смену ему появляется еще один, обнимает Отамана, приветствуя.

- Как ты ходишь с Парубием, скажи мне? – упорствует Отаман.

- Каким Парубием? Я со своим… – указывает рукой куда-то в пространство.

- А спереди? Спереди кто идет?

Тот непонимающе оглядывается и догоняет свою колону.

Самооборона поднимается вверх по Институтской, где проходит молебен по погибшим. Голос священника будто упирается в ровные ряды Самообороны, выстроившиеся на дороге. Там и сям стоят женщины, смотрят невидящими глазами в пространство.

Какой-то человек преклонился перед деревом с мемориальной доской, закрыл лицо руками, пряча слезы. Тут же неподалеку две гламурного вида женщины выбирают место для селфи: “Вот, на фоне ребят в форме”. “Пойдет”.

После службы колона с плакатом, на котором написано “Марш достоинства” в официальный теперь уже День достоинства отправляется дальше – под песни о Путине и не совсем цензурные пожелания так называемой “Новороссии”.

Когда торжественная часть заканчивается, многие расходятся по кафешкам. За столиком – двое ребят. У одного штаны камуфляжные, тату на запястье в виде вышивки, у второго – детская погремушка в руках, рядом – жена с маленьким ребенком.

Парень в камуфляже что-то рассказывает, доносятся обрывки фраз: “когда взрывается бомба... стреляют над головами”. Его собеседник подпирает голову рукой с погремушкой, смотрит в стол, изредка кивая головой.

Военный пальцами на столе рисует какие-то схемы, беспрестанно говоря, а потом внезапно подымает глаза на малыша:

- О, твоя малышка уже и стоять может!

- Угу, – кивает отец.

- Так вот, 200-тые – это погибшие, 300-ые ‒ раненные, ‒ продолжает тот, что в камуфляже.

И кажется, что годовщина Майдана опять столкнула на главной площади страны людей, которых из одной колыбели выбросили в разные миры. И опять непонятно, удастся ли им услышать и понять друг друга. Услышать и понять тех, кто живет войной. Плачет у дерева. Всматривается в фото погибшего незнакомого на аллее памяти Небесной Сотни.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: