25 июля 2017, вторник

Живая легенда украинской кардиохирургии Борис Тодуров объясняет, почему в Украине мало хороших врачей

Тодуров первым в Украине совершил успешную пересадку сердца от донора
Фото: Александр Медведев

Тодуров первым в Украине совершил успешную пересадку сердца от донора

Директор Национального центра сердца, демонстрирующего лучшие результаты, чем клиники Европы, рассказывает, что нужно сделать, чтобы профессиональных медиков в стране было больше

Национальный институт сердца, где царит Борис Тодуров, его директор и главный кардиохирург Минздрава,— абсолютно нетипичное для Украины медицинское учреждение. Это точная копия Мюнхенского центра сердца — современная клиника, к созданию которой Тодуров приложил немало усилий. Он сам участвовал в подборе всего персонала, включая младший, и даже помогал в разработке чертежа строительства. “На второй такой центр меня уже не хватит”,— признается он НВ.

Хирург с 27‑летним стажем и репутацией медицинского гения, он первым в Украине совершил успешную пересадку сердца от донора. А общее количество проведенных им операций давно перевалило за 5.000. Причем кардиолог оперирует не только в своем институте: он — частый гость в зоне АТО.

Еще одно достижение Тодурова и его команды: процент неудачных операций в его институте ниже, чем в средних клиниках Европы, и не дотягивает до 1 %.

Встреча кардиохирурга с НВ назначена сразу после шестой, последней в этот его рабочий день операции. Хирург устало извиняется, что заставил ждать, и приглашает в свой кабинет, часть которого занята всевозможными микроскопами — от старинных начала прошлого века до самых современных. На вопрос, сколько лет этой коллекции, Тодуров устало машет рукой: “Давайте сразу к вашим вопросам”. Впрочем, долгий разговор не получается: новый вызов прерывает беседу на полуслове.

— Вы стали первым украинским врачом, сделавшим операцию по пересадке сердца. Как сложилась судьба ваших пациентов?

— Пациентов было четверо, двое из них до сих пор живы. Один сейчас в Харькове, другой — в Кобыляках Черкасской области. Последние полгода они буквально борются за свою жизнь — государство не закупило иммунодепрессанты, которые им необходимы. А достать их другим способом практически невозможно.

Я сделал всего четыре такие операции, поскольку наше законодательство не позволяет проводить их на постоянной основе. При пересадке органов нужно письменное согласие близких родственников донора. Технически это бывает очень сложно сделать, особенно в условиях дефицита времени. Время организации самой трансплантации измеряется несколькими часами. Сердце живет всего три-четыре часа, и за это время его нужно извлечь из тела донора, довезти и пересадить реципиенту.

Если бы человек мог заранее принимать решение о донорстве, это было бы разумным шагом. В США на водительских правах ставят красный штамп о том, что их владелец потенциальный донор. Другой пример — Беларусь, которая приняла недавно очень хороший закон о трансплантации. Теперь своих пациентов мы отправляем туда, и средства за операцию они отдают в бюджет этой страны, а не нашей. А это миллионы гривен.


Борис Тодуров проводит очередную операцию в Институте сердца / Сергей Тушинский, Факты
Борис Тодуров проводит очередную операцию в Институте сердца / Сергей Тушинский, Факты


— Вы пробовали инициировать изменения закона?

 — Да, конечно. Мы подавали предложения и в комитет Верховной рады, и в Министерство здравоохранения. Сейчас ожидаем решения.

— Какие, на ваш взгляд, сегодня самые важные шаги в реформировании системы здравоохранения?

— Переход к системе страховой медицины. Перед этим важно разработать стандарты медицинских процедур и оценить их стоимость. Чтобы и врач, и пациент, и страховая компания понимали, сколько стоит каждая медицинская услуга. К сожалению, мы не сможем пользоваться европейскими стандартами, и нам важно выработать свои. Работу по стандартизации можно было сделать уже давно, она занимает три-четыре месяца и не требует специальных законодательных изменений. Но, увы, на это, видимо, нет политической воли.

— Почему украинцы так часто болеют сердечно-сосудистыми заболеваниями? По статистике, именно это самая частая причина смертности в стране.

— Факторы риска, которые приводят к заболеванию сердца, всем известны. Но сознательности украинцам это не добавляет. Зачастую к нам приходят пациенты, которые курили по 40 лет, а затем говорят: сделайте что‑нибудь, вы же врачи!

Просто еще с советских времен у нас не ценится человеческая жизнь. Нас воспитывали на примерах героев из произведений Николая Островского. Умереть на рабочем месте — почетно, а заботиться о себе немодно.

Простое ежегодное обследование экономит вам не только годы жизни, но и сотни тысяч гривен, которые сегодня пациенты тратят на операции. Операция средней сложности в нашем центре стоит 180–200 тыс. грн, и это только расходные материалы, без стоимости работы врачей. Государство покрывает от силы пятую часть этой суммы. Остальное пациент вынужден искать сам.

— Ваш институт работает также как научный центр. Какие разработки украинских кардиохирургов получают известность?

— Чтобы были научные открытия, необходимо хорошее финансирование, которое Украина сегодня позволить себе не может. У нас есть свои разработки, но отнести их к достижениям я не могу. Мы просто совершенствуем то, что помогает нам в повседневной практической работе. И результат таких маленьких открытий налицо. У нас летальность по лечению разных пороков сердца — меньше1 %. В среднем по Европе — до 2 %. Нам есть, чем гордиться,— мы уже давно работаем по европейским стандартам.

— Недавно ваш институт первым в Украине получил международный медицинский сертификат. Что это дает?

— Для украинской медицины такой сертификат ничего не значит, кроме престижа. А для западных страховых компаний — это базовый ориентир, куда можно посылать больных. Если клиника имеет такой сертификат, то любая страховая компания с удовольствием пришлет сюда своего пациента и в полном объеме оплатит любую лечебную процедуру.

— У вас уже есть такие прецеденты?

— Да, конечно. У нас уже было несколько пациентов-иностранцев. Любая операция с таким же уровнем качества, как в Европе, у нас стоит в четыре-пять раз дешевле, а процент смертности при этом ниже. Для страховых компаний это отдушина. Операции, которые мы делаем для богатых европейцев, помогают нам оперировать бедных украинцев. Другого пути пока нет.

— В Украине острый дефицит медицинских центров с такими возможностями. Каких материальных и организационных усилий требует создание еще хотя бы одного такого центра?

— Меня на второй уже точно не хватит. А если кто‑то хочет попробовать открыть такой центр… (замолкает). Понимаете, вы можете построить любой архитектурный шедевр, нафаршировать его самой новой техникой, но клиникой он станет только после появления специалистов высокого уровня. В Украине огромный кадровый дефицит. В каждой области отечественной медицины таких энтузиастов — не более десяти человек.

— Проблема в плохом образовании?

— Нет, в отсутствии мотивации. Когда человек учится в университете на Западе, он знает, что как хороший хирург он будет зарабатывать $1–2 млн в год. Поэтому он держится за свою работу, мотивирован учиться, он постоянно конкурирует с другими профессионалами. А с кем сегодня конкурирует кардиолог в украинской районной клинике с зарплатой в 2.000 грн?

Можно основываться только на своих профессиональных амбициях, как это делаем мы, но и нам приходится вкладывать деньги и время в повышение квалификации. Не каждый врач готов пройти такой путь.

— Откуда у вас такая мотивация?

— Это очень личное. В свое время мне повезло учиться в немецкой клинике кардиохирургии у известного профессора Керфера. Если однажды он приедет в Украину, то мне важно, чтобы он зашел в клинику и сказал: да, мой ученик превзошел меня.

И это тоже, кстати, большая проблема для молодых украинских врачей. Подавляющее большинство из них никогда не бывало на зарубежных стажировках, им сложно формировать такой мотив. Зачем ему работать лучше, если к нему и так очередь стоит? Зачем стирать грязный халат, если и так сойдет? Зачем узнавать о новых технологиях, если возможности их испробовать у него все равно нет?

— Насколько сегодня новые технологии облегчают работу кардиохирурга?

— Они просто делают ее возможной. Соотношение навыков врача и доступность технологий — 50 / 50 в успехе операции. В кардиохирургии даже больше зависит от рук врачей — до 70 %, тут много мелких и точечных манипуляций.

— Какие самые острые проблемы сейчас в военной медицине?

— Те же, что и у всего государства. Военная медицина атрофировалась. За этот год врачи снова научились лечить, так же как солдаты — воевать. И если раньше все лежало на плечах волонтеров, то сейчас уже в работу включились военные медики.

Иногда мы удаляем осколки из сердца — было уже три случая за последнее время. А всего за период войны мы прооперировали и пролечили бесплатно на базе нашего института более 40 бойцов. Мы не бравируем этими результатами, просто выполняем свой долг.

.

5 вопросов Борису Тодурову:

— Какое событие в своей жизни вы считаете главным?

— Рождение детей.

— Ваш любимый город?

— Конечно, Киев.

— На чем вы передвигаетесь по городу?

— У меня автомобиль Skoda Roomster, на нем и передвигаюсь.

— Каков ваш личный месячный прожиточный минимум?

— Если говорить о моем личном прожиточном минимуме, он укладывается в мою зарплату — это около 5–6 тыс. грн.

— К чему вы стремитесь в жизни?

— В жизни всегда стремился быть лучшим в том деле, которым занимаюсь.

Материал опубликован в НВ №25 от 17 июля 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: