11 декабря 2016, воскресенье

Глава правления Ощадбанка рассказал НВ, как постсоветскую банковскую систему страны преобразуют в европейскую

Глава правления Ощадбанка рассказал НВ, как постсоветскую банковскую систему страны преобразуют в европейскую
Андрей Пышный, глава правления Ощадбанка — лидера составленного НВ рейтинга cамых надежных банков страны — рассказывает о том, как изменил отечественную банковскую систему кризис, и называет 2016‑й годом неизбежного роста


Год назад, когда Ощадбанк впервые возглавил рейтинг НВ самых надежных банков страны, глава правления этого финучреждения Андрей Пышный называл свою работу “АТО в финансовой сфере”. По словам банкира, Россия тогда не только нападала на Украину в Донбассе, но и атаковала ее финансовую систему, пытаясь расшатать стабильность страны.

Тем не менее за год Пышному удалось не просто сохранить лидерство своего банка в рейтинге, но и потеснить конкурентов в розничном сегменте, в частности вплотную приблизиться к ПриватБанку, своему основному конкуренту на рынке электронных платежей.

Сегодня Ощадбанк — второй по величине активов банк страны, и здесь его обошел крупнейший ПриватБанк. Хотя, по мнению специалистов, Ощадбанк, который находится в государственной собственности, пока трудно назвать полностью современным финучреждением, он все еще несет на себе отпечаток советского предка — Сберанка СССР: старые отделения напоминают советские сберкассы. Однако банковские продукты финансового учреждения соответствуют современным стандартам.

По словам Пышного, Ощадбанк поднимется на новую ступень к 2017 году, когда будет реализована разработанная совместно с международной аудиторской компанией PwC стратегия, а украинская банковская система окончательно пройдет путь от постсоветской к европейской.

Как близко Ощадбанк подобрался к этой мечте за последний год, НВ и поинтересовалось у председателя его правления.

— Как вы считаете, кризис в банковской системе уже позади или нас ждут новые потрясения?

— Система уже прошла свои пиковые нагрузки. Но очищение, решение старых, запущенных десятилетиями проблем продолжается.

— Оцените изменения системы с точки зрения игрока рынка. Что поменялось за год?

— Ключевое изменение — появилось больше персонифицированной ответственности.

— Но ведь никого даже не посадили…

— Не подводите итоги слишком рано. Думаю, что это неотвратимо. Ведь государству нанесены миллиардные убытки. Да и влияние гражданского общества на правительство сегодня колоссальное. Будут и громкие расследования, и судебные процессы. Главное — чтобы была справедливая компенсация нанесенного ущерба. В целом же сейчас ответственность выросла, и уровень доверия к банковской системе повысился.

— И на основании каких цифр вы сделали такой вывод?

— Буду говорить на примере Ощада. Мы восстановили ресурсную базу и остановили отток вкладов. Клиентская база увеличилась на 1,2 млн клиентов. Депозитный портфель за 6 месяцев вырос на 1,4 млрд грн. Мы досрочно вернули 3 млрд грн рефинансирования Национальному банку и получили беспрецедентные условия реструктуризации $1,3 млрд внешних долгов. Даже при этом я далек от мысли, что все идеально. Как и в процессе выздоровления, мы вынуждены будем пройти через период обострения. Нас ждет серьезная работа по портфелю проблемных кредитов. Мы рассчитываем, что правительство и ВР примут законодательные акты, которые позволят банковской системе пройти этот сложный период, в частности закон о финансовой реструктуризации. Но изменения, которые произошли в банковской системе, позволяют создать прозрачные европейские правила функционирования банковской системы уже в 2015–17 годах. И я думаю, что рост начнется как раз с банковской системы.

— А когда это произойдет?

— Хочу верить, что мы уже прошли точку невозврата. И если не будет очередной военной эскалации, то 2016‑й станет годом очень медленного, постепенного, но неизбежного роста.

— Какие потери понес Ощадбанк из‑за того, что в стране идет война, в том числе в финансовой сфере?

— Значительные, как и вся страна. В целом из‑за АТО и ухудшения качества кредитного портфеля банка пришлось сформировать резервы на сумму около 9 млрд грн. Мы сейчас находимся на втором этапе стресс-тестирования, которое проводит НБУ по программе МВФ, и по результатам решим, как действовать дальше.

— Что, кроме наращивания активов, вы изменили в банке за год?

— Разработана и утверждена стратегия развития банка на 2015–17 годы при участии консалтиноговой компании PwC. Она называется Мій банк. Моя країна. В ее рамках была утверждена новая кредитная политика, новая стратегия управления рисками, начат процесс разработки автоматизированной системы по оценке качества активов — внедрение 39‑го стандарта международной финансовой отчетности. Идет централизация и унификация всех внутренних процессов.

Мы практически с нуля построили систему продаж, переупаковали всю нашу продуктовую линейку, сегментировали клиентскую базу. За полтора года открыли почти 150 отделений нового типа. Каждую неделю открываем три-четыре новых. Среди них два инклюзивных, то есть тех, что приспособлены для людей с особыми потребностями. В них банкоматы разговаривают, уровень кассового окна понижен для удобства инвалидов-колясочников, а менеджеры и администраторы говорят на языке жестов. В этих отделениях и работают люди с особыми потребностями, в том числе молодые ветераны АТО. В ближайшее время они будут открыты во Львове, Одессе, а со временем и в каждом областном центре.

— Но статистика показывает, что ваш банк закрыл большое число отделений.

— Из-за аннексии Крыма и на оккупированных территориях Донбасса мы потеряли более 600 отделений. Были вынуждены сократить почти 6 тыс. сотрудников. Кроме того, сеть качественно меняется: мы объединяем отделения и закрываем их там, где нет экономического эффекта. Мы понимаем свою социальную функцию и часто присутствуем там, где нет наших коллег по рынку. Вот посмотрите [показывает фотографию], это наша новая разработка — мобильное отделение, которое работает на линии соприкосновения в Донецкой области — на нулевой точке, линии фронта. Это гуманитарно-логистический центр. Он полностью бронирован и отвечает требованиям безопасности. Центр имеет автономное энергообеспечение и связь. Еще разработано передвижное мобильное отделение на базе бронированного автомобиля КрАЗ. Через несколько недель мы его презентуем. Все это часть нашей сети.

— В прошлом году вы спорили с ПриватБанком из‑за зарплатных проектов. Чем завершился этот спор?

— Я всегда говорю, что мы открыты для конкуренции. Мы заявили о себе клиентам и начали диалог. А дальше люди сами пусть решают, где им лучше обслуживаться. В конкурентных условиях за год мы нарастили нашу клиентскую базу более чем на 1 млн человек. Мы сегодня номер два по объему электронной коммерции и карточному бизнесу. В 2013 году мы были на восьмом. Отрыв от ПриватБанка большой. Но я думаю, что мы поборемся за лидерство.

— Предпринималось ли что‑то для того, чтобы перевести зарплатные проекты силовиков в Ощадбанк?

— В стране, где идет война, это вопрос безопасности. Военных и правоохранителей должен обслуживать госбанк. Есть нормальный конкурентный процесс. Клиенты доверяют банковской гарантии. По последним двум депозитным программам мы привлекли соответственно 10 млрд и 8 млрд грн. У нас есть веские аргументы.

— Кроме розницы, на Ощадбанк возлагали многие государственные обязательства. Например, кредитовать Нафтогаз. Вы и дальше продолжаете нести эту функцию или все же становитесь банком для населения?

— Ощадбанк — универсальный банк. В рамках нашей стратегии есть три цели — банк государства и для государства; банк миллионов и для миллионов; и банк номер один среди системно важных. И вот первое направление как раз и включает в себя те проекты, про которые вы говорите. Мы участники более 20 госпрограмм. Мы уполномоченный банк по обслуживанию оптового рынка электроэнергии, Пенсионного фонда и других проектов. За три месяца мы выдали более 20 тыс. кредитов — вышли на промышленные масштабы — около 500 кредитов в день. Второе направление — это, по сути, наполнение смыслом такого понятия, как государственная гарантия. В стране есть Министерство финансов Украины, а государственный Ощадбанк, мы считаем, при наличии господдержки и госгарантии имеет все шансы стать министерством финансов украинцев.

— Это какой‑то социализм. Есть банк, который поддерживается государством. А что делать другим учреждениям, у которых нет такой поддержки?

— То, что мы перестраиваем работу Ощадбанка, который, по сути, никогда не продавал банковские продукты, вы называете социализмом? Банк сегодня планирует масштабную программу по кредитованию микро-, малого и среднего бизнеса. Какой социализм? Наоборот, я считаю, что страна должна дать людям возможность развивать свой собственный бизнес. А часть малого и среднего бизнеса в валовом внутреннем продукте должна быть не 10%, а 60 %. И после этого гражданское общество совсем по‑другому начнет выдвигать свои требования к политикам. И тогда качество украинского парламента будет совсем другим. И наши дети будут жить в по-настоящему европейской стране. Потому что будут голосовать головой!


Ощадбанк понемногу приучает клиентов к новому виду своих отделений
Ощадбанк понемногу приучает клиентов к новому виду своих отделений


К сожалению, Ощадбанк можно было сравнить с микроскопом, которым на протяжении 20 лет гвозди забивали. И сейчас мы строим экономически обоснованный диалог с правительством, чтобы банк стал эффективным рыночным инструментом для запуска экономического двигателя страны.

— Я говорю только о том, что люди несут деньги к вам, потому что вы даете стопроцентную госгарантию. А у остальных игроков рынка этого конкурентного преимущества нет.

— Если вы так думаете, то значит, мы провели неплохую работу. Еще полтора года назад мало кто знал, что такое государственная гарантия и что она вообще существует. Мало кто понимал, чем отличается государственный банк от частного. Мы показали украинцам, что государство должно и может быть ответственным собственником.

— Какая работа идет по компенсации убытков, которые вы понесли в Крыму?

— Мы начали судебный процесс. Я подписал претензию, адресованную президенту и премьер-министру Российской Федерации, в которой ориентировочно предварительно сумма убытков от аннексии оценивается в $600 млн. Скорее всего, эту сумму пересмотрят в сторону увеличения. И значительного. Нас ждет сложный, затяжной юридический процесс. Мы готовы, наши интересы будут представлять одни из лучших международных юристов, которые были архитекторами победы в деле ЮКОСа против РФ.

— После революции часто говорили о том, что в Ощадбанке было много проблемных кредитов, выданных влиятельным людям, связанных с прошлой властью, в частности Андрею Клюеву. Есть ли у вас план, как эти деньги вернуть?

— С этими активами, как и с любыми другими, мы обязаны работать. Что касается кредитов, выданных в Крыму, то это средства, которые действительно были выданы компании Activ Solar (принадлежит Андрею и Сергею Клюевым). По этой задолженности в судах по нашим искам уже принято решение об их взыскании. Есть уже судебные предписания. Но исполнение этих предписаний проблематично.

— А есть ли еще какие‑то проблемные кредиты, кроме компании Solar?

— Да, есть проблемная задолженность по Брокбизнесбанку, по которой сегодня проходят судебные разбирательства. Они очень сложные и затяжные. Мы сейчас требуем взыскания офисных центров, которые находятся в залоге, промышленных объектов. Мы воюем. Есть еще и заемщики в Славянске, которые пытались, когда туда зашли боевики, получить и получили судебное решение о признании недействительными кредитных договоров с Ощадбанком. А мы за полтора года судов смогли развязать ситуацию и получить решение в пользу банка.

— Речь идет о каком‑то мелком заемщике?

— Не такой уж мелкий — 1,3 млрд грн. Взыскиваем с крупнейшего подрядчика Укравтодора — Південзахідшляхбуда.

— Какие шансы все это вернуть?

— Воюем за каждую копейку банка.

Материал опубликован в НВ №36 от 2 октября 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: